– Месье Ландерн, благодарю, что пришли.

Старик не поднял глаз от чашки. И почти прошептал:

– Ей было больно?

– Простите?

– В субботу я пришел в полицейский участок, так как беспокоился, что моя подруга молчит, а на следующий день меня вызывают в уголовную службу. Не хочу делать поспешных выводов, но, боюсь, я понял.

Как обычно в таких ситуациях, Кост воздержался от длинных фраз:

– Она умерла от сердечного приступа в пятницу вечером у себя дома. Нет, ей не было больно.

Похоже, эта новость успокоила месье Жака; его взгляд устремился вдаль, за окна кабинета.

– Желаете сделать паузу? Если хотите, я могу на минуту оставить вас одного, – предложил Кост.

– Нет, пожалуйста, продолжим.

Виктор открыл перед ним папку и придвинул к себе клавиатуру компьютера.

– Как вы познакомились с Розой?

– В бридж-клубе для старожилов Мальсени. Вы называете ее Розой?

Полицейский не знал, что ответить.

– Это забавно, – заметил месье Жак. – Старых людей часто зовут по именам, как будто они снова стали детьми.

– Вы знали, что у нее неприятности?

– Да, скорее всего, те же, что и у меня.

– Я говорю не о проблемах со здоровьем, мы ведь с вами поняли друг друга? Боюсь, вы не были в курсе всей деятельности мадам Карпантье…

Месье Жак поставил чашку на угол стола и разгладил ладонью штанину.

– Мне больше нравилось, когда вы называли ее Розой, но, если вы говорите о наркотиках, которые она прятала у себя, успокойтесь: у меня в шкафу их столько же.

Кост прекратил записывать и оттолкнул от себя клавиатуру. В наступившей тишине он отпил кофе. Изумляясь, как одна простая фраза может перевернуть вверх тормашками весь день. Порывшись в кармане, он достал пачку сигарет:

– Вас не побеспокоит?

– Пожалуйста, я тридцать лет курил. Впрочем… Сегодня…

Виктор протянул ему пачку, из которой торчала одна сигарета. Старик схватил ее кончиками пальцев, склонился к огоньку зажигалки и вдохнул так, словно до этого не дышал целую вечность. С наслаждением вернулся к старой привычке. Сделав новую затяжку, месье Жак добавил:

– Полагаю, мне следует начать с самого начала?

Слушать продолжение его истории собралось больше народу. Сэм и Ронан устроились в креслах, а Жоанна так и стояла в углу кабинета, скрестив руки. Кост отключил телефон, чтобы их не побеспокоили. Вначале Жак немного смущался, но постепенно заговорил увереннее:

– Меня зовут Жак Ландерн. Мне семьдесят восемь лет. Я вдовец, у меня есть дочь, которая живет в Соединенных Штатах. Она моя единственная родственница. Я живу в Мальсени уже почти сорок лет. С Розой Карпантье я познакомился в бридж-клубе, и с тех пор каждую субботу мы там встречались. Однажды на меня напали, прямо у моего дома. На следующий день ко мне на улице подошел молодой человек и поинтересовался, не хочу ли я округлить свой месячный счет и получить его защиту. Вот так я и оказался с чемоданом, полным наркотиков, и месячной зарплатой в триста евро. Я знал, что у Розы те же проблемы – отсутствие безопасности и финансовые трудности в конце месяца, – поэтому рассказал ей о такой возможности.

Заметив, что флик не записывает, Жак умолк.

– Вы ничего не фиксируете?

– Потому что еще не знаю, что с вами делать. Не останавливайтесь, продолжайте.

Жак собрался с мыслями.

– Нам нужно было следовать лишь нескольким указаниям. Быть дома в среду и субботу вечером, а также предупреждать, если в доме полиция. В нашем уговоре ничего не менялось. До прошлой пятницы. Когда ко мне пришли трое парней и сказали, что теперь делами заправляют они.

– Вы раньше их видели?

– Никогда.

– Отметина у вас на лице – это их визитная карточка?

Не ответив, старик дотронулся до левой скулы, которая все еще болела.

– Можете их описать?

– Двое лет по шестнадцать. Араб и белый в странной одежде не по размеру. Но, как выяснилось, командовали не они. А самый младший. Чернокожий парнишка, не старше тринадцати лет. Друзья назвали его имя или прозвище… все время выскакивает из головы. Что касается их лиц, не знаю, как объяснить, они будто стерлись у меня из памяти.

– Успокойтесь, это совершенно нормально. Почти четверть жертв, с которыми мы имеем дело, не может вспомнить тех, кто на них напал. Мы это называем тоннельным эффектом. От испуга и стресса наш разум сосредоточивается на чем-то другом, остальное не задерживается в памяти.

Его выживание. Месье Кот. Роза… Полицейский прав: тогда Жак не думал ни о чем другом.

– Что касается их главного, вы уверены в его возрасте? Я знаю, что обитатели Девяносто третьего департамента взрослеют быстрее, но все равно получается слишком юный.

– Поверьте, именно он меня и ударил.

Кост так ни разу и не дотронулся до клавиатуры. Слушая признания старика, он видел лишь человека, который сам себе роет могилу. Он поочередно посмотрел на членов своей группы, непривычно молчаливых.

Вот уже почти полчаса Жак Ландерн терпеливо сидел в зале ожидания полицейского участка. Без надзора и наручников. Методы этих фликов начинали казаться ему все более странными: он-то думал, что сразу окажется в камере.

Из-за жары Жоанну откомандировали за холодной газировкой. С охапкой ледяных банок она поднялась по лестнице до последнего этажа. В глубине коридора свернула в другой коридор, теснее, по ступенькам взобралась к двери и, толкнув ее плечом, оказалась на плоской крыше. В течение дня это место часто использовалось для доверительных разговоров. Здесь объяснялись, употребляя грубые выражения, чтобы вдалеке от нескромных глаз и ушей расставить все точки над «i» или признаться в своих ошибках. Иногда в конце дня здесь открывали пиво, чтобы отпраздновать удачное дело.

Вся команда уже была там. Солнце буквально лупило по затылку – слишком жаркое, не особенно приятное. На шероховатом покрытии асфальтового цвета стояли табурет, старое шаткое кресло на трех ножках и разрозненные стулья. Все уже расселись на стульях, и Жоанна устроилась в кресле.

– Ну что? Думаете, они были любовниками? – шутливо заметил Ронан.

Жак и Роза, вдвоем попавшие в беду. Жоанна подумала про Джека и Роуз – влюбленных из «Титаника», своего любимого фильма, наряду с «Безумным Максом» и «Изгоняющим дьявола»[72]. Этими размышлениями она делиться не стала.

– Если ты слишком чувствительный, чтобы заключить его под стражу, – продолжил Ронан, – давай я. Все-таки твой старик неслабо замешан в наркоторговле.

– Знаю, – ответил Кост. – И для него это было бы наилучшим вариантом. Но вышестоящие не позволят его задержать. Они сразу же захотят им воспользоваться. Чуть раньше или чуть позже дилеры должны будут пополнить запасы. Если его арестовать и конфисковать наркотики, эти парни никогда больше не придут к нему в квартиру. Никто не захочет упустить такой шанс. Наркоотдел использует старика в качестве приманки. Подождут, когда эти субъекты нарисуются, и их сцапают. Это будут мелкие пешки, но Сильван надавит на них, чтобы выяснить личность их хозяина, на которого навесит казнь трех каидов.

– А Жак? – встревожилась Жоанна.

– После того как дилеры будут задержаны в его квартире, Жака сочтут стукачом, – признал Ронан. – Неделя, максимум две – и его найдут мертвым.

– Вот это я и хотел бы объяснить Сильвану, – вздохнул Кост.

– Он достаточно умен и понимает, что нельзя расследовать три убийства, провоцируя четвертое. Это означало бы просто-напросто подписать старику смертный приговор.

– На самом деле меня беспокоит не Сильван, – уточнил Виктор, – а Джеврик. Она пожертвует им без всяких угрызений совести. Для нее упустить задержание, о котором обязательно расскажут в новостях, – все равно что лишиться трех утренних булочек с шоколадом. Она моментально выпустит когти.

– Так вот, ты всегда можешь пойти на хрен!