Коридор заполнила тишина – такая же безжизненная, как высушенное штормом дно озера.

Прошло немало времени, прежде чем в темноте прозвучал голос Чжан Дашаня:

– Я… я ужасно испугался. Я не хотел снова в тюрьму, поэтому и пригрозил Шаолин…

– Ты лжешь, – перебил его Хуянь Юнь. – Чжан Дашань, ты лжешь, – повторил он, поворачиваясь к Лю Сымяо. – Сымяо, я увидел другое несоответствие, именно оно открыло мне глаза на все дело.

Сымяо на мгновение потеряла дар речи.

– Получив материалы, я внимательно их изучил и сначала ничего странного не заметил, но вот карта Хулинцзы, лежавшая в папке, меня сразу заинтересовала. Судя по схеме, прилагаемой к отчету, в ту ночь ты, Сымяо, стояла на шоссе, а впереди, недалеко, находилась гостиница «Цаоюань». Ее хозяин, Ян Цун, во время допроса, который вел Чу Тяньин, сказал, что в тот вечер он ждал возвращения гостя, поэтому свет в вестибюле горел до половины одиннадцатого. Звонок Чжан Дашаня поступил в полицию в 22:14. По дороге сюда я специально прошел по шоссе на запад и убедился: в тот момент, когда вы с Чэнь Шаолин чуть не наехали на Сымяо, вы должны были видеть огни «Цаоюань».

– Не понимаю, – сказала Лю Сымяо, – Хуянь Юнь, к чему ты клонишь?

– К тому, что если все было именно так, то почему, давая показания полиции, Чжан Дашань и Чэнь Шаолин оба твердили одно и то же? Увидев женщину в белом на шоссе, Шаолин сразу воскликнула: «Нужно срочно ехать в “Хупаньлоу” – наверняка там случилась беда!»

Лю Сымяо вскрикнула, все вдруг встало на место.

– Получается, Чэнь Шаолин с самого начала знала, где произошло убийство! Это не Чжан Дашань заставил ее соврать, а она его.

– Чушь! Полнейшая чушь!

Дашань рванул вперед, как каменная глыба, сорвавшаяся с утеса. Рев вырвался из груди, а широкое лицо перекосилось, напоминая треснувший пласт горной породы.

– Мэн Жуху убил я! Я заставил Шаолин помочь мне инсценировать закрытую комнату! Не смейте наговаривать на невиновного человека!

Внезапно он замер.

Издалека, из глубины ночи, до них докатился вой полицейских сирен. Он прислонился к стене, глаза его были полны отчаяния.

Тихо, едва слышно, он повторял:

– Это я… я…

Неужели это все?

Стоя на ступенях перед входом в «Хупаньлоу», Лю Сымяо неподвижно смотрела, как Чжан Дашань, закованный в наручники, садится в полицейскую машину, и все произошедшее казалось ей сном. На краю видимого пейзажа, где степь растворялась во мраке, ночной ветер перекатывался волнами, взбалтывая тьму, меняя ее густоту; обернувшись, она посмотрела на гостиницу, в мигающем свете полицейских огней здание казалось бесконечно рассеченным, разорванным на части красными и синими вспышками, – и тогда в памяти вновь вспыхнула та ужасная ночь…

Даже сейчас, в эту секунду, она не осмеливалась поверить. «Я и вправду выбралась из этого кошмара?»

– Инспектор Лю!

Почтительный оклик раздался у самого уха. На нижней ступени остановился крепкий широкоплечий мужчина, отдал честь:

– Начальник уездного управления полиции Ли Кохай… Мы уже встречались.

Встречались – той самой злополучной ночью, когда все случилось. Ее тогда доставили в местный полицейский участок, и именно этот человек руководил допросом и, вспылив, выкрикнул: «Хватит притворяться немой!»

Лю Сымяо равнодушно сказала:

– Насколько я знаю, приказ о моем розыске отозвали.

Формально Ли Кохай и Лю Сымяо имели одинаковые звания, но в системе власти они стояли слишком далеко друг от друга. Ли Кохай смущенно улыбнулся, услышав ее комментарий.

– Мы получили приказ обеспечить вашу безопасность, это теперь наш приоритет!

– Идите, у вас дел невпроворот, – сказала Лю Сымяо, и, только когда он отошел, повернулась к стоявшему позади Хуянь Юню: – Когда ты успел сообщить в полицию?

– Когда убедился, что то место на шоссе, где тебя обнаружили, находится недалеко от гостиницы «Цаоюань», – ответил Хуянь Юнь. – Я сразу позвонил Чу Тяньину. Он сказал, что немедленно направит сюда полицейских из уездного отдела и сам тоже приедет – хочет увидеть тебя лично.

– А я никого не хочу видеть! – бросила Лю Сымяо, развернулась и вошла в «Хупаньлоу».

Она была уверена, что никогда больше не переступит порог этого проклятого места, но… Хуянь Юнь, борясь с замешательством, пошел следом, обошел весь первый этаж – пусто, никого; только поднявшись на второй этаж, в комнату, где когда-то останавливалась Лю Сымяо, он увидел у окна ее фигуру. Из окна, выходящего на север, не было видно полицейских огней, и потому комната казалась странно тихой, будто здесь ничего не произошло.

– Хуянь Юнь, – сказала Лю Сымяо, не поворачиваясь, – ты ведь не сомневался, что я не убийца?

– Никогда.

– Почему?

– Потому что ты стояла на шоссе вся в крови.

От удивления Лю Сымяо обернулась.

– В деле это обстоятельство описано не слишком подробно, но мне хватило информации, чтобы все понять. Ты была в крови, но, за исключением одного помещения, той самой караоке-комнаты, в других частях гостиницы не нашли ни единого пятна, значит, кровь на твоей сорочке появилась уже после того, как ты выбежала наружу. Кроме того, в деле была фотография, на которой видно, что запачкан лишь подол. Полиция не уделила этой вещественной улице большого внимания, в отчете упомянули только группу крови, – и тогда я понял, что анализ ДНК давно уже все показал… Это была твоя кровь.

Плечи Лю Сымяо едва заметно дрогнули.

О таких вещах неловко рассказывать Хуянь Юню, однако теперь она вспомнила все: лихорадка, слабость, кровь, впитавшаяся в ткань одежды, – в тот день у нее поднялась температура, начались месячные, она бежала, падала, снова вставала, и подол сорочки пропитался алым. Может быть, именно тогда, находясь в смятенных чувствах и увидев кровь, она решила, что ее изнасиловали Мэн Цзяньи с Мэн Жуху, и потому сознание, не выдержав боли, отрезало все пережитое…

От этих воспоминаний в ее глазах проступила бесконечная печаль.

Хуянь Юнь отвел взгляд.

Сымяо тихо заговорила, словно сама с собой:

– Когда услышала, как все ближе и ближе подступают полицейские сирены, сердце стучало так, будто вот-вот вырвется. Наверное, я насмотрелась голливудских фильмов: там, что бы ни случилось, в конце, когда раскрывают дело, герой и героиня непременно обнимаются. Ну и подумала: вдруг дверь полицейской мащины откроется – и Сянмин бросится мне навстречу… Я вышла из «Хупаньлоу», стояла на ступенях и ждала Сянмина. Ждала, что он подойдет, обнимет меня, скажет, что все закончилось, что кошмар остался позади. Полицейская машина остановилась, люди выходили один за другим, я всматривалась в каждого, но его среди них не было. И тогда я вернулась. Вернулась сюда, на место, где испытала столько боли. Смотрела на Озеро слез, думала о той птице, погибшей ради любви, думала о человеке, оставившем мне столько болезненных воспоминаний… – С каждой фразой по ее лицу катились слезы. – Человек – странное создание, правда? Боится боли, но, когда боль становится невыносимой, доходит до предела, вдруг цепляется за нее, словно не может отпустить… Смерть от инфразвука мучительная, Ли Цзялян не мог этого не знать, тем не менее все равно выбрал этот способ, хотя понимал, что погибнет вместе со всеми. Значит, для него было нечто еще более страшное, что-то, что он носил в себе много, много лет… Ты скажи, – она обернулась, и голос ее дрогнул, – у боли бывает срок?

Хуянь Юнь промолчал.

Ты скажи… у боли бывает срок?