Детективы подъехали к полицейскому участку Рома к его открытию. Шон Месс уже ждал их внизу. Его взгляд был обиженным, но он пытался не выдать своего раздражения.

– Добрый день, детективы. Мы подготовили все материалы, что у нас есть. Вон те коробки.

Ида пошла в кабинет, а Ален остался около Шона.

– Мне очень жаль, что так получилось. Но у нас четыре трупа, и не только.

– Не надо, Расмус. Я понимаю, что вы только выполняете приказы. Просто я устал от того, что нас считают некомпетентными.

– Вас никто такими не считает. Но у города нет финансов, чтобы провести все анализы. И это не ваша вина.

– Да, – Шон грустно кивнул.

– Скажи, а по делу Сирены Роттер в архиве ничего не осталось? Может, что-то было при ней?

– Так дело же не заводили. Так что вещи должны были отдать родителям.

– А у вас еще работает тот, кто проводил ее вскрытие?

– Да. Но коронер у нас приезжий, его присылают из соседнего города. У нас трупы бывают не так часто.

– Дашь мне его контакт?

– Конечно.

Ален погрузил пять коробок в машину и набрал номер коронера. Но тот совершенно не помнил о Сирене Роттер, в отличие от вскрытия Короты. Он пообещал поднять все документы и прислать их в участок Рома.

Пока детективы ждали сообщения от коронера, их обнаружила Нэнси. Она усадила Иду и Алена к себе за стол, поставила пирожки и принесла им кофе из кабинета Шона.

– Не думаю, что Шон согласен поить нас кофе из своей фирменной кофеварки, – сказал Ален, вдыхая аромат.

– Не переживайте. Он хороший, просто вы такой переполох устроили. Говорят, будет служебная проверка.

– Мы про это ничего не знаем, – ответил Ален и откусил пирожок с яблоками. – Как всегда, очень вкусно, – добавил он.

Телефон на столе Нэнси зазвонил, и она подняла трубку.

– Да, Шон, хорошо. Как тебе с ягодами? Очень рада. Ага, сейчас распечатаю.

Она положила трубку.

– Там для вас что-то пришло.

Нэнси села за свой стол, и вскоре послышалось гудение старого принтера. Она протянула стопку бумаг Алену, но Ида перехватила их и быстро пробежалась взглядом.

– Может, вам папочку дать, чтобы не помялись?

– Спасибо, Нэнси, – ответил Расмус, доедая второй пирожок, уже с ягодами. – Это восхитительно.

– Кушай, кушай, милый. Тебе бы жену подыскать.

– А он женат, – кинула Ида, а Нэнси только мотнула головой.

– Дай мне ее номерок, я ей позвоню и скажу рецепт.

– Не думаю, что детектив Крус захочет печь пирожки, – опять же вставила Ида.

– Если она желает удержать такого красавца, ей придется захотеть, – ответила Нэнси и улыбнулась Расмусу.

– Смотри, – произнесла Ида и протянула Алену несколько листов. – Похороны проходили за счет государства. Роттер отказался забирать тело и подписал заявку на захоронение от округа. Насколько я знаю, в таком случае вещи до востребования должны храниться где-то в городском архиве. Нэнси, – Ида попыталась улыбнуться, – подскажите, а где у вас городской архив.

– Сначала пирожок, потом информация, – ответила женщина и тоже изобразила подобие улыбки.

– Я стараюсь не есть мучное.

– Это заметно. Но я не торгуюсь.

– Может, Расмус съест за меня?

– Не торгуюсь.

Пеппер закатила глаза, но взяла самый маленький треугольничек теста. Она откусила, и губы растянулись в улыбке.

– Это божественно. Сто лет не ела мучного, – она в два укуса поглотила остаток и сделала глоток кофе. – Теперь ваша очередь.

– Так-то лучше. Архив находится у нас в подвале.

Ида развела руки в знак того, что Нэнси ее обставила.

– Пошли, попробуем там что-то найти. Надо только Шону сказать – он ведет учет всех посещений всех комнат, – и она подмигнула детективам.

Нэнси провела их на минус первый этаж и открыла ключом дверь архива. Просторная комната была заставлена металлическими стеллажами с коробками и заполнена спертым запахом старья. Женщина включила свет.

– Стеллажи нумеруются по пятилеткам, а коробки в алфавитном порядке, – пояснила она.

– У вас тут такой порядок, – удивилась Ида. – Я как-то была в архиве нашего управления, и, честно, там ничего не найти без помощи.

– Сейчас я заведую архивом, и я люблю порядок, – гордо ответила Нэнси, а Ален раскусил Иду, которая поняла свою ошибку и теперь делала все, чтобы расположить к себе женщину.

Нэнси прошла к одному из стеллажей и вскоре вернулась с небольшой коробкой.

– Так никто и не забрал, – грустно сказала она. – Я имею право утилизировать вещи через пять лет хранения, но мне жалко, да и места у нас хватает. Вот и храню все это.

– Вы золото, Нэнси. Может, вы к нам в управление переведетесь? – улыбнулся Расмус.

– Нет, нет, милый. Тут мое царство, а там я буду никем.

Пеппер взяла коробку, Нэнси достала из кармана платья канцелярский нож и протянула ей.

– Лучше не буду. Нужно надеть перчатки, а у меня нет с собой. Если, конечно, в вашем кармане и они есть, и мешочки под вещдоки.

– Ой, я и не подумала. Не, перчатки и все такое я не ношу. Ну тогда ладно, – она спрятала нож.

Детективы подписали бумаги и отправились к больнице. Их проводили в морг, где Пальт занимался телами. Ален постучал в дверь, и вскоре коронер вышел к ним, стягивая маску.

– Мы все забрали из участка. Даже нашли коробку с вещами Роттер.

– Давайте ее мне. Ассистент все упакует как положено.

– У тебя что-то есть?

– Да. Предполагаю, что это было убийство. Я обнаружил на черепе след от удара.

– Но она упала с моста и могла удариться о камни или еще обо что-то.

– Могла. Но если сопоставить все, что я обнаружил, и то, что указано в отчетах, а еще фотографии – слава богу, их сделали и не уничтожили, – то я могу предположить, что ее убили. Потому что падала она не головой вниз, и вероятность именно такого удара при падении минимальна. Я бы даже сказал, почти невозможна, что подтверждают синяки и ссадины на ее теле, по снимкам. Как это проглядел коронер, который осматривал ее тело, я не знаю.

– Все считали это самоубийством.

– Да, девочка, которая весила сто шесть фунтов, насобирала камней весом больше, чем сама, затащила их на мост, привязала к ногам и бросила их с моста. И это еще не все. У меня пока нет этому объяснений, но что-то с этим телом не так.

– В смысле? – спросила Ида, а Ален задержал дыхание.

– Насколько я знаю, эту девочку все детство бил отец. Также в медкарте есть данные о переломах. Но на этих костях нет переломов. Я ничего не понимаю, – Фил оттянул край специального костюма, словно ему было душно, хотя в морге стоял еще тот холод.

– Как это нет? – Ида нахмурилась и взглянула на Алена, который тоже попытался изобразить удивление.

– Вот так, – буркнул Пальт. – Я позвонил коронеру, который делал вскрытие. Вот буквально несколько минут назад. Он, кстати, сказал, что вы с ним уже общались.

– Да. Но он ее даже не помнит.

– Ну, я освежил ему память. И он мне рассказал занятную историю. Его вызывают сюда крайне редко. И в основном для того, чтобы получить его закорючку. Вскрытие он делал, но старался быстрее закончить. Взял анализ крови, но самый простой и общий. К работе своей отнесся, мягко говоря, халатно, – негодовал Фил. – Когда его вызвали, все были уверены, что это Сирена Роттер и что она покончила с собой. Он сказал, что у него были вопросы, но полиция и слушать не хотела. Девочка была из неблагополучной семьи, и никто не удивился, что в ее крови был найден алкоголь. Много алкоголя. Но это только подтвердило уверенность, что это Сирена Роттер и что она сиганула с моста.

– Но с чего они решили, что это она? – Ида щелкнула костяшками пальцев. – Насколько я помню, родители не объявляли ее в розыск.

– Не объявляли. Но у Сирены была особенность. Большой шрам на губе. У этой девочки тоже. И когда ее нашли через несколько дней, проведенных в воде, – сами понимаете, в каком состоянии было тело, – то, заметив шрам, все сразу решили, что это Сирена.