«Значит, она точно не первая», – подумал Ален и начал шерстить полицейскую базу. Первое похищение – это след, который направит его в нужную сторону.

На улице уже светало, а он все перебирал дела, которые ему выпадали. Он отметил еще три похищения в других округах, но они словно выделялись из серии.

«Что я делаю не так? Что мы делаем не так? Иллая с сестрой ищут его уже около года, они наверняка просмотрели все дела о похищениях с общими признаками жертв. Но ничего не нашли. Ни одна из девушек не вернулась. Скорее всего, они мертвы или он где-то их удерживает».

Ален насупился, вошел в настройки базы, убрал галочку, согласно которой ему выдавали только дела по пропавшим без вести, и ввел то, что объединяло девушек.

Появился список из сотен дел. Расмус протер глаза и посмотрел на время. На сон оставалась всего пара часов. И они были ему нужны. Скорее всего, следующую ночь он проведет в управлении. Ален закрыл ноутбук и устроился на диване.

Трель будильника вырвала его из забытья. Ему казалось, что он только прилег, но на часах было уже начало седьмого. Тело казалось каменным. Детектив встал с неудобного дивана и поплелся в душ. Когда вышел, то почувствовал запах кофе и жарящейся яичницы.

– Ты чего так рано встала? – спросил он у Агнес, которая крутилась у плиты.

– Хотела поймать тебя, неуловимый Ален, – усмехнулась она.

– Прости, – улыбнулся детектив.

– Хватит, не хочу извинений, когда ты не раскаиваешься.

– Я раскаиваюсь, – возмутился он.

Агнес уперла руки в живот и посмотрела на него.

– Вот черт.

– Вот-вот. Что стало с твоей памятью, Расмус? Ты все время забываешь, что я тоже детектив. Я чую ложь за милю.

Он подошел и нежно обнял ее, поцеловав в щеку.

– Так, напарник, – сказала Агнес и отстранилась. – Я кое-что нашла. Но у меня не все сходится. Нет доказательств, только чутье и догадки. И тебе они не понравятся.

Расмус посмотрел на лицо Агнес и нахмурился.

– Что ты отыскала?

– В общем, я думаю, что Скар искал крысу. Того, кто сливал информацию не только журналюгам, но и преступникам.

– И ты нашла подтверждение?

– Не совсем. Но если смотреть на картину в целом, то…

Ален налил себе свежесваренный кофе и пошел к столу. Агнес поставила перед ним тарелку с тостами и яичницей.

– Я прошерстила не только дела, пришлось еще покопаться в интернете. Слив был однозначно.

– По делу Смит тоже. У убитого журналиста был информатор в управлении. Вопрос только, кто это.

– А вот тут самое интересное. Ешь, я принесу тебе таблицу, которую сделала.

Агнес медленно пошла в гостиную и принесла распечатанный лист, положила его на стол перед Аленом. На листе была таблица со списком дел, а в других столбцах пометки Агнес, сделанные от руки. Расмус перестал жевать тост с сыром и наморщился.

– Чак участвовал в расследовании этих дел?

– Да, во многих. Но я понимала, что это не доказательство, ведь помимо него были и другие детективы. Плюс он не вел вот эти, – Агнес показала на выделенные маркером строки.

– Но ты стала копать?

– Да. И выяснила еще кое-что. Помнишь скандал с архивом вещдоков, когда прокуратура не смогла добиться приговоров из-за того, что были испорчены улики, а вот по этим адвокаты нашли недочеты и ошибки в делах?

– Да, припоминаю. Но Чак не участвовал в расследованиях.

– Не участвовал, но он был в архиве за несколько дней до суда, якобы искал что-то по своему делу.

– Но не нашел. – Расмус перестал жевать и внимательно изучал таблицу.

– Не нашел, и искать там было нечего. Я проверила, он тогда расследовал убийство девушки, которое совершил ее бывший дружок.

– А еще Том мне скидывал данные по базе, и в одном деле я увидела, что были внесены изменения в отчет, когда дело уже рассматривалось в суде. И именно выявленные в документах недочеты не позволили посадить одного главаря из банды «Крыс».

– «Крыс»? Вот черт. У тебя есть доказательства, что это сделал Чак?

– Нет. Изменения внесены через личный кабинет детектива, который вел дело. Но проблема в том, что в то время, когда они были сделаны, он находился на больничном. Отравление. Я с ним поговорила, и он сказал, что съел что-то в офисе и ему стало плохо. Из дома не работал и не знает ни о каких изменениях. Он получил выговор, хотя был уверен, что все оформил правильно. Но с документами не поспоришь. Ему даже завернули повышение. После этого он пошел к Якобу и сказал, что это не его вина, думал, что произошел какой-то сбой. Но техники проверили, и сбоя не было.

– Но они не проверяли другие версии.

– Они нет. Но думаю, Якоб услышал его и стал разбираться. Как думаешь, Чак мог сделать это?

– Не знаю. Но я обнаружил, что некоторые детали из дела Смит были слиты в прессу. А еще… тот журналист, наша жертва, он знал, что у меня был роман с Иллаей. И у него был источник в управлении.

– О боже. – Агнес нахмурилась и погладила живот.

– Да. А об этом тогда знали только члены нашей команды. Я думаю, у Якоба что-то было, он наверняка нашел связи.

– Ты думаешь, это Чак убил его? – Агнес распахнула глаза и уставилась на Алена.

– Я не знаю. – Расмус быстро закинул в рот остатки яичницы и доел тост.

– Ты всегда его недолюбливал, Ален. Почему? Интуиция?

– Я чувствовал в нем эту гниль. Но без доказательств это только мое субъективное мнение. Да и такими подозрениями лучше не разбрасываться. Но несколько лет назад – ты еще не работала со мной – я вел одно дело и как-то ночью оказался в Промышленном районе. Я осмотрел заброшенную фабрику, мне дали наводку, нужно было проверить. Но это неважно. Наводка была пустышкой. Зато я увидел Чака. Он там с кем-то встречался, но когда заметил меня, то тот, кто был с ним, быстро ушел. Я не видел лица, но мне это показалось странным. Я подошел к Чаку и спросил, что он тут делает. Но он ответил, что пытался добыть информацию по делу, но не получилось. А я видел, что ему что-то передавали. Это тоже вызвало у меня вопросы, но у каждого свои способы. А теперь я думаю, что это он продавал сведения.

– Чак как протухший сыр, – негодовала Агнес. – Вроде упакован красиво и срок годности не вышел, но ты берешь его и чувствуешь запашок.

– Да, – улыбнулся Ален. – Слушай, а попробуй поискать связь между Чаком и Стивеном Жуковичем. Если он был его источником, то, может, мы что-то и раскопаем. А еще связь Чака с бандой «Крысы». Сделаешь?

– А то, – ответила Агнес, улыбнулась, погладила живот и посмотрела в окно. – Смотри, новый работник.

Ален обернулся. За окном крепкий мужчина лет под сорок уверенно шел мимо их дома. Агнес махнула ему, встала и подошла к двери на веранду, приоткрыла ее:

– Привет, Кори, – крикнула она.

– Привет. Как ты? – ответил тот, остановившись.

– Справляюсь, но скоро вам с Мартом придется меня перекатывать.

Он засмеялся.

– Я буду рад помочь. Если муж не против, – мужчина перевел взгляд на Расмуса, который только кивнул в знак приветствия.

– Муж у меня против только незаконных действий. А я вам даю официальное разрешение на перемещение меня в случае острой необходимости.

– Договорились, – сказал мужчина, улыбнулся и пошел дальше.

Агнес вернулась к Расмусу.

– И как он? – спросил Ален, все еще изучая таблицу и попивая остывающий кофе.

– Март в восторге. Говорит, у него руки золотые и он любит работать.

– Не то что я, – с ноткой грусти ответил Расмус.

– Ты детектив, Ал. Ты любишь ловить преступников, и у тебя это отлично получается. Я считаю, что это важнее, чем делать столы из дерева.

Расмус скупо улыбнулся.

– Но когда я детектив, я плохой муж и сын.

– Не плохой, просто не такой, как другие. Но детективом ты мне нравишься больше.

Агнес поцеловала его в щеку и ушла в спальню. Ален вновь посмотрел в окно, но рабочий уже скрылся.

Когда детектив вышел из дома, то увидел припаркованный недалеко от его машины темный пикап с кузовом, накрытым брезентом.