Один из криминалистов пинцетом подцепил пивную крышку со следами крови и пытался запихнуть ее в пластиковый пакет.
Чу Тяньин не выдержал, подошел и, похлопав его по плечу, сказал:
– Ты что, в полиэтилен улики складываешь?
Криминалист заморгал, не понимая сути претензии.
– Запомни: кровь на пятьдесят пять процентов состоит из воды. Если положить окровавленный предмет в герметичный пакет, влага не испарится, среда внутри пакета станет влажной, что является идеальными условиями для роста микробов. В итоге сохранность доказательств окажется под угрозой, – четко проговорил Чу Тяньин. – Правильно будет хранить такие улики в бумажных пакетах. Бумага дышит: воздух проходит сквозь волокна, влага испаряется, кровь высыхает – в таком состоянии улики куда стабильнее, чем во влажной среде.
Пока криминалист все еще хлопал глазами, Ли Кохай гаркнул откуда-то сбоку:
– Сам начальник Чу тебя учит! Втемяшил себе?!
Тот торопливо кивнул, но пинцет с крышкой так и повис в воздухе.
– Начальник Чу, – Ли Кохай развел руками с натянутой улыбкой, – у нас в уезде условия скромные: бумажных пакетов нет, только пластик.
Что ж, с нынешним уровнем отечественной криминалистики ждать быстрых перемен не приходится.
Чу Тяньину ничего другого не оставалось, он молча смотрел, как крышка все же оказывается в пластиковом пакете.
Внезапно взгляд его зацепился за странный предмет на стеклянном столике.
Это был плоский круглый диск, точно отлитый из нефрита, – молочно-белый, с легким зеленоватым оттенком, испускающий мягкое свечение. Тонкие линии, вырезанные на поверхности, складывались в знакомый узор: две рыбы Инь и Ян плыли навстречу друг другу. Но их тела и глаза не были отмечены ни черным, ни белым, потому невозможно было определить, где Инь, а где Ян. По ободку диска тянулась цепочка крошечных кнопок.
– Что это за штука? – с любопытством спросил Чу Тяньин.
Ли Кохай шагнул ближе, мельком глянул и тут же ответил:
– Да это ж зеркало пяти элементов[440].
– Чего? – не понял Чу Тяньин.
– Как? Не слыхали? – искренне удивился начальник управления. – Реклама везде: в газетах, по телевизору, по радио. Даже детвора на улицах напевает: «Зеркало пяти элементов купи скорей – каждый день в него смотрись и не болей!»
– Ага, сейчас это хит, – встрял Ху Вэйдун. – Говорят, если каждый день смотреться в такое зеркало, ни один недуг не подступится, а застарелые болячки и вовсе уйдут. Правда, стоит оно бешеных денег – больше пяти тысяч за штуку. У нас в округе только Болтливый Ли, хозяин гостиницы «Хупаньлоу», для матери такое купил. У нее желудок больной, так благодаря зеркалу, говорят, меньше мучается. А у меня рука недавно онемела, Болтливый Ли дал попробовать это зеркало, но толку ноль, вернул. – Ху Вэйдун присел, вгляделся в лежащее на столике зеркало и покачал головой. – Это новехонькое совсем, не то что у матери Болтливого Ли. У того была трещина по краю, а это целое.
«Откуда эта штука в караоке-комнате?» – подумал Чу Тяньин, но вопрос оставался без ответа, сейчас было слишком много куда более насущных задач. Он вывел людей в вестибюль, собрал у стойки регистрации Ли Кохая, Ху Вэйдуна и остальных и провел срочное совещание.
– Задачи следующие. – Голос Чу был резким и твердым, брови сошлись в острый излом. – Первая: все сотрудники немедленно покидают гостиницу, за исключением криминалистов и судмедэкспертов. В комнате толкотня, работать негде, так не пойдет. Ограничительная лента болтается, ее ветром сдувает – это недопустимо. Предлагаю очертить здание по наружному периметру, для этого используйте известковый раствор. Войти внутрь можно только с моего личного разрешения, даже мышь не должна проскочить без согласования!
– Есть! – раздался стройный ответ.
– Вторая задача: спецотряд делится на четыре группы – восток, юг, запад, север – и прочесывает территорию, нам нужно отработать подозреваемых. По дороге изымите записи камер на всех дорогах, ведущих к Хулинцзы, – нас интересуют записи за период с восьми вечера до четырех утра. Проверьте машины. Третья: Лао Ли, собери дознавателей. Немедленно допросите ту женщину в белом, а также Чэнь Шаолин и Чжан Дашаня, первых свидетелей. – Чу посмотрел на часы. – Сейчас пять утра. В восемь, то есть через три часа, проводим первое совещание по делу. Место собрания – зал заседаний местного полицейского участка. К этому времени у меня на руках должен быть первичный отчет[441] осмотра места преступления и протоколы допросов этих троих.
В кармане зажужжал телефон. Чу Тяньин вытащил его, ответил на звонок, выслушал, несколько раз отчеканил: «Есть» – и отключился. Лицо его потемнело еще сильнее.
– Заместитель директора управления общественной безопасности провинции Ван уже в пути, – сообщил он, – в восемь утра тоже будет на совещании.
Сам факт того, что заместитель директора управления провинции лично едет в такую глушь, ясно показывал: дело чрезвычайное. Нервы у всех натянулись, полицейские разбежались исполнять поручения.
Чу Тяньин остался внутри с несколькими криминалистами и судмедэкспертами, чтобы тщательно осмотреть место преступления. Желудок предательски заурчал, Чу Тяньин выглянул в окно, затянутое белесым инеем. За стеклом пробивался рассвет, напоминающий рваную кровавую рану; он поднял запястье – на часах без пяти семь; подумав, что заместитель директора управления Ван с коллегами, которые сейчас также едут сюда, наверняка не успели позавтракать, он поспешил окликнуть Ху Вэйдуна:
– Лао Ху, что-нибудь на завтрак сообразишь?
Тот почесал макушку и замялся.
– Да у нас по утрам все дома сами едят, приличные харчевни только к полудню открываются… Хм-м, хотя неподалеку же есть гостиница «Цаоюань», сбегаю к хозяину, Большеголовому Яну, попробую уговорить. К восьми накроем горячее, чтоб начальство не сидело голодное.
– Благодарю, Лао Ху, – искренне сказал Чу Тяньин.
Раздолбанный джип, который вел Ху Вэйдун, фыркал и трясся на ухабах, пока, тарахтя, не обогнул холм, похожий на пампушку; через пять минут джип выкатился к гостинице «Цаоюань». Это здание было постарше «Хупаньлоу»: кирпично-красный корпус лениво распластался на сером цементном дворе. Джип подкатил прямо ко входу, и полицейский увидел глуповатого сына Большеголового Яна – паренек, устроившись на корточках, шумно втягивал из миски кукурузную кашу.
Ху Вэйдун вышел из машины и спросил:
– А отец где?
Парнишка расплылся в блаженной улыбке и закивал в сторону двери. Ху Вэйдун толкнул дверь и вошел: Большеголовый Ян сидел за стойкой, с хрустом листал счета и яростно колотил по калькулятору; глаза налились кровью, казалось, он вовсе не ложился спать.
– Лао Ян, забацай-ка нам завтрак, а? – громко крикнул Ху Вэйдун.
Тот оторвался от своего занятия и посмотрел на гостя.
– О, сам начальник Ху пожаловал! – и тут жеотдал распоряжение помощнику: – Ставь лапшу, забрось два яйца, зелени не жалей! Живо!
Ху Вэйдун остановил его:
– Из провинции большие начальники едут, голодные будут, а так рано в нашей глуши только у тебя кухня открыта. Я подумал, может, организуем что-нибудь для них по-быстрому.
Большеголовый Ян вздрогнул:
– А чего случилось-то?
– Ну ты глянь, а чего так занервничал? – Ху Вэйдун удивленно на него уставился.
По правилам, вести расследование стоит тайно, но такой громкий случай все равно не удастся утаить. Недаром говорят: огонь под бумажкой не спрячешь. Да и к тому же они все тут свои, соседи. Старый полицейский коротко сказал:
– В «Хупаньлоу» кое-что произошло.
– А?! – Большеголовый Ян вытаращился, лицо сразу помрачнело. – Что там стряслось?!
Ху Вэйдун на миг даже растрогался.
Когда-то в Хулинцзы была лишь одна гостиница – «Цаоюань». Тогда рядом с деревней только-только проложили шоссе, и Большеголовый Ян, умеющий просчитывать каждую копейку, сразу же влепил у въезда в село ряд времянок: синие фронтоны, белые крыши, да еще огроменный щит «Постоялый двор для водителей». Фуры шли без конца, и дела пошли в гору – не прошло и нескольких лет, как он стал самым богатым человеком в округе, снес те времянки и выстроил нынешнюю гостиницу «Цаоюань», уверенный, что теперь в его кошелек польются еще более щедрые потоки наличности. Ко всеобщему удивлению, всего через каких-то пару месяцев, его земляк – никогда не унывающий Болтливый Ли – внезапно возвел на берегу Озера слез гостиницу «Хупаньлоу».
