Когда холмик земли был аккуратно засыпан и укрыт ковром из свежих ландышей, гул антенн медленно угас.

А чуть позже, когда процессия двинулась обратно к особняку, Костя приметил на свежей земле у изголовья могилы одинокий цветок, созданный остаточной силой Первозданной Искры.

Безмолвное, горькое прощание дочери, которая так и не решилась показаться на глаза своей семье.

Поминки проходили в просторном зале особняка Безумовых. На столах дымились огромные медовые пироги, приготовленные по особому рецепту самой Мелинты.

По традиции мирмеций, на поминках обязательно нужно было есть сладкое, чтобы горечь утраты не отравляла душу, а вкус меда напоминал о сладости материнской любви.

Костя сидел во главе стола. Рядом с ним устроились Сахаринка и Медовика. Обе выглядели уставшими, но их антенны уже не висели бессильно, а робко улавливали запахи мирной жизни.

— Пап… — тихо позвала Сахаринка, ковыряя ложкой пирог. — А где сейчас мама? Ты ведь… ты ведь бог. Ты создал для нас то чудесное карманное измерение, куда уходят души павших сестер. Она там?

Костя тяжело вздохнул и аккуратно отставил чашку с чаем.

— К сожалению, Сахарок, нет, — мягко произнес он, глядя на дочь. — Во время финальной драки Бездну прижало настолько знатно, что наше карманное измерение дало сбой. Душа Мелинты не смогла туда попасть.

Медовика тревожно задвигала антеннами:

— Но куда же она тогда ушла? Неужели переродилась?

— Она ушла в Мир Мертвых, — ответил Костя. — Туда же, куда уходят все души этого мира. Сейчас там наводит порядок Эгилия, ставшая единоличной Владычицей. Мне нужно будет в ближайшее время наведаться к ней в гости, чтобы устаканить… ряд деликатных вопросов. В том числе узнать, как устроилась Мелинта, и выбить для нее персональное VIP-посмертие с безлимитным медом. Но об этом позже.

Он обвел взглядом зал, где сотни его дочерей-мирмеций тихо переговаривались между собой, запивая пироги сладким нектаром.

— А теперь давайте поговорим о будущем, девчонки, — Костя сцепил пальцы в замок и оперся подбородком на руки. — Мелинта была вашей Королевой-Матерью. Но теперь… правила игры изменились. Улей должен переродиться в полноценный, свободный Клан.

Сахаринка и Медовика удивленно переглянулись.

— В смысле? — не поняла старшая. — Но как же нам продолжать свой род без Королевы? Кто будет откладывать яйца?

— А вот тут в силу вступает обычная биология, — усмехнулся Костя. — Вы, рядовые мирмеции, благодаря высокому проценту человеческих генов, и сами способны на здоровое и сильное потомство. Причем естественным путем. И не друг с другом, разумеется, а с людьми.

Сахаринка от неожиданности поперхнулась чаем, а ее щеки мгновенно налились густым пунцовым румянцем, почти сравнявшись по цвету с ее обгоревшим нагрудником.

— П-папа! Ты это о чем вообще⁈ — заикаясь, выпалила она, судорожно теребя край скатерти. — Какое еще потомство⁈ Какие мужчины⁈ Я быстрее убью любого ухажера своим молотом на первом же свидании! Скажет мне комплимент, а я с перепугу ему череп проломлю!

— А по-моему, батя дело говорит, — невозмутимо вмешалась Медовика, деловито доставая из подсумка планшет. — Род Безумовых сейчас находится на вершине имперской иерархии. Мы — свободные девушки великого Клана и, между прочим, завидные невесты. Сильные Одаренные из высших родов выстроятся в очередь от Питера до Владивостока, чтобы просто постоять рядом… ну, те кого не смутят наши четыре руки.

— Я бы сказала, что четыре руки у сударыни — это больше преимущество в глазах мужчин, — хмыкнула Дарья, прислушиваясь к разговору.

— Во-во, — Медовика улыбнулась. — Нам нужно лишь составить формулу идеальной совместимости.

Медовика быстро застучала пальцами по экрану:

— Так… берем показатель интеллекта кандидата, умножаем на плотность его ауры, делим на коэффициент аристократического занудства… Света! — крикнула она Соколовой, сидевшей за соседним столом. — У вас там среди Истребителей есть неженатые сильные офицеры? Давай составим таблицу совместимости!

— О, я могу помочь с подбором! — радостно вмешалась Эмми, мгновенно оживившись. — Устроим грандиозный кастинг! Назовем шоу «Холостяк на выживание в Клане Безумовых». Главный приз — Сахаринка с молотом. Победитель уходит домой живым!

— Эмми, прекрати! — в ужасе простонала Сахаринка, закрывая лицо всеми четырьмя руками под дружный хохот.

Костя тихо рассмеялся, и этот смех окончательно разрядил остатки траурного напряжения в зале.

— Вот видишь, Сахарок, — Костя ласково потрепал её по плечу. — Война закончена, пора немного пожить для себя. Так что присматривайтесь к кандидатам.

Он медленно поднялся из-за стола. На его лице снова появилось серьезное, сосредоточенное выражение.

— Ну а мне пора в дорогу. Дела не ждут.

Костя сделал шаг назад, вскинул руку, и в воздухе перед ним с влажным, глубоким гулом развернулся овальный портал, сияющий серыми и багровыми искрами Мира Мертвых. Оттуда пахнуло прохладой и запахом остывшего пепла.

— Приглядывайте за домом, девчонки, — обернулся он к дочерям. — И не давайте Ярику с Дианой сгрызть остальную мебель. Иначе мне по возвращении спать будет не на чем.

С этими словами Безумный Бог решительно шагнул в мерцающий зев портала. Пространство за его спиной схлопнулось с тихим хлопком, оставив в зале лишь легкий запах озона и звенящую надежду на то, что всё обязательно будет хорошо.

Мир Мёртвых

Преображенный замок Аймоса больше не напоминал то унылое, серое прибежище тишины, каким он был на протяжении тысячелетий. Теперь это место дышало величием. По стенам тронного зала струились потоки раскаленной, вязкой магмы, унаследованной от павшего Владыки, а снизу, с шипением и ревом, вырывались гейзеры подземной воды. Две несовместимые стихии сплавились воедино, создавая клокочущий контраст.

Эгилия восседала на троне, высеченном из цельного куска обсидиана. Ее бледное, изящное лицо покрывала сеть тонких багровых трещин, светящихся изнутри жаром лавы. Сила, бурлившая в ее венах после поглощения сути мужа, была настолько плотной и осязаемой, что воздух вокруг нее дрожал, искажая геометрию зала. Теперь она была полноправной Хозяйкой этого обновленного, грозного измерения.

Прямо перед троном стояла Айсштиль. Её руки были скованы тяжелыми кандалами из сплава черного льда и остывшего базальта. Платье богини льда было изорвано, серебристые волосы спутались, но она стояла неподвижно, с высоко поднятой головой, глядя в багровые глаза Эгилии с холодным, гордым спокойствием.

— Ты не стала убивать меня, — ровно произнесла Айсштиль. Ее голос, лишенный страха, хрустальным эхом отразился от стен. — Хотя имела на это полное право.

— Смерть — слишком легкое избавление для той, кто отнял у меня Аймоса, — Эгилия медленно поднялась с трона, и магма у ее ног недовольно забурлила. — Ты была безвольной куклой в руках Осколка, но именно твои руки оборвали нить его жизни. Ты будешь искупать свой долг передо мной вечно, ледяная королева.

Айсштиль лишь слегка приподняла бровь:

— И какова же моя участь?

— Мой обновленный мир требует порядка, — Эгилия сошла по ступеням, ее лавовые следы шипели на мокром обсидиане. — В самых глубоких кругах преисподней рвутся наружу древние демоны. Грешники бунтуют. Твой холод — идеальное оружие, чтобы сдерживать эту нечисть. Отныне ты — вечный страж ледяных оков Мира Мертвых. Ты будешь пытать тех, кто заслужил кару, и замораживать тех, кто пытается нарушить покой этого царства.

Айсштиль молчала мгновение, а затем на ее губах появилась слабая, едва заметная гордая улыбка.

— Я принимаю эту участь, Эгилия. Я совершила непоправимое, и моя честь не позволяет мне бежать от расплаты. Я буду твоим стражем. Но помни: ни одно наказание в этой вселенной не бывает вечным. Рано или поздно любой долг будет выплачен до конца.