«Без посторонней помощи отсюда не выбраться», — мрачно заключил он, — «По крайней мере, пока не восстановлюсь. Но где все? Почему никто не пришел?»

— Эй! — хрипло крикнул он, — Есть кто-нибудь? Слуги! Охрана!

Лишь эхо отразилось от стен. Князь прочистил горло и попробовал снова:

— Вадим! Илона! Кто-нибудь!

Тишина. Только ветер свистел в разбитых окнах да где-то вдалеке тикали старинные часы.

— Странно, — пробормотал он, — Даже если всех вырубили, кто-то должен был уже очнуться…

— Зовете своих людей, князь? — раздался знакомый голос, — Боюсь, они вас не услышат.

Из тени в углу комнаты выступила высокая фигура в черном — Тень собственной персоной. Его движения были плавными, почти змеиными. В тусклом свете луны, проникающем через разбитые окна, он казался частью окружающего мрака.

— А, это ты, — Кривотолков выпрямился, насколько позволяла боль в спине. Несмотря на унизительное положение, он старался сохранять достоинство, — Чего медлишь? Немедленно освободи меня. Это приказ!

— Приказ? — Тень тихо рассмеялся, и в его смехе слышались нотки искреннего веселья, — От кого? От главы поверженного рода? От человека в клетке?

— Я все еще твой господин! — прорычал князь, и его глаза опасно сверкнули, — Или ты забыл, кто возвысил тебя из грязи? Кто дал тебе положение, титул, возможности?

— О нет, не забыл, — Тень прислонился к стене, скрестив руки на груди, — Но боюсь, ситуация несколько… изменилась. Видите ли, ваши дела идут неважно. Безумов победил — ваши бойцы разбиты, ваша хваленая гвардия валяется без сознания. А ваша драгоценная машина, усиливающая ваш Дар Удачи… — он сделал эффектную паузу, — Она превратилась в груду металлолома.

— Лжешь! — князь подался вперед, но тут же скривился от боли, — Машина не могла…

— Могла-могла, — перебил его Тень, — Я сам видел. Весьма впечатляющее зрелище, надо сказать. Особенно когда все эти души вырвались на свободу… Кстати, скоро об этом узнает все Синегорье. Представляете заголовки? «Знатный род похищал и убивал людей ради силы». Уверен, общественность будет в восторге.

Кривотолков откинулся на ледяные прутья, его лицо побледнело еще сильнее:

— Ты знаешь слишком много… Значит, ты все это время…

— Работал на Организацию? — Тень картинно поклонился, — Какая проницательность! Хотя знаете… — его голос стал вкрадчивым, — У меня есть для вас предложение. Организации всегда нужны талантливые люди. Особенно такие, как вы — с уникальным Даром и богатым опытом. Подумайте — новая жизнь, новые возможности… Босс всегда очень уважительно отзывался о вас и вашей силе…

— Что? — князь расхохотался, и его смех эхом разнесся по пустой комнате, — Ты это серьезно? Ты предлагаешь мне, князю Кривотолкову, присоединиться к шайке террористов? К убийцам Одаренных? — он покачал головой, — Да я скорее умру!

В голосе Тени появилось искреннее удивление:

— Вот как? А разве вы сами не делали то же самое? Не похищали людей для своей машины? Не превращали их в топливо для своих экспериментов?

— Ах, вот оно что… — Кривотолков брезгливо поморщился, — Теперь я понимаю. Ты так и остался простолюдином, хоть я и возвысил тебя. Если ты не видишь разницы между моими действиями и вашим бессмысленным террором, значит, благородная кровь так и не привилась к твоей подлой натуре.

— Что? — голос Тени стал опасно тихим, — О какой разнице вы говорите?

— О той, что я делал все ради высшей цели — ради силы и величия рода! — в голосе князя появились фанатичные нотки, — Каждая жертва была оправдана — их энергия питала силу, копившуюся поколениями. Они проиграли, оказались слишком слабы — и заслуженно оказались в Машине, чтобы усилить нас. Это естественный отбор, как эволюция. Лишь лучшая кровь способна породить сильнейший Дар! Ты хоть представляешь, сколько веков мои предки собирали знания по крупицам? Сколько труда вложили в создание идеальной системы? Это было… искусство! Великий замысел!

— Искусство? — Тень подался вперед, — Вы называете искусством пытки и убийства?

— Что ты понимаешь, отребье? — князь скривился, — Вы, простолюдины, видите только грубую силу. Вы просто крушите то, что строилось веками, руками таких же безродных дикарей.

— Значит, если убийство совершает аристократ ради «высшей цели» — это благородно, — медленно произнес Тень, — А если простолюдин — это преступление?

— Куда такому как ты понять… — поморщился князь, — Простолюдье так любит осуждать дворян… но без нас, без нашей Силы и Дара вас всех пожрут Аномалии… Вы упрекаете нас в гордыне и подлости… но без борьбы и конкуренции не создать, не выпестовать сильнейших Одаренных. Вы нуждаетесь в нас, но в тоже время завидуйте нам, осознавая свою ничтожность… Кишка у вас тонка делать то, что делаем мы…

— Вы бредите, князь, — Тень стиснул зубы, пристально глядя на Кривотолкова, — Вы сказали достаточно.

— Ты можешь сколько угодно играть в благородство, носить дорогие костюмы, изображать манеры… Но кровь — она не обманывает. Ты навсегда останешься грязью из трущоб, возомнившей себя…

Договорить он не успел. Тень метнулся вперед с нечеловеческой скоростью. Сквозь прутья клетки протянулась рука в черной перчатке, и короткий удар в висок прервал пламенную речь князя.

Кривотолков мешком осел на пол. Тень некоторое время смотрел на него, слегка подрагивая от с трудом сдерживаемой ярости.

— Вот значит как… — прошептал он, — Высшая цель… Благородная кровь… — он сжал кулаки так, что кожа перчаток скрипнула, — Что ж… вы сами сделали свой выбор, князь. Теперь посмотрим, поможет ли ваша благородная кровь там, куда мы вас отправим.

Он сломал прутья, вытащил бессознательного князя из клетки и взвалил на плечо. Развернулся и шагнул в тени, начав растворяться в них. Но перед тем как исчезнуть полностью, обронил:

— А знаете что самое забавное, князь? Я ведь и правда когда-то восхищался вами. Верил в ваши идеалы, в ваше благородство… — он горько усмехнулся, — Как же я был наивен. Но босс показал мне правильный путь…

Последние слова уже растаяли в воздухе — Тень и князь исчезли без следа. В пустой комнате повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в разбитых окнах да тихим потрескиванием магических печатей.

Где-то в глубине особняка часы пробили полночь, отсчитывая последние минуты некогда великого рода. Но князь этого уже не слышал — он погрузился в беспамятство, где ему снилась его прекрасная Машина, источник силы и величия, теперь навсегда утраченная…

Скандал вокруг Кривотолковых разразился подобно грому среди ясного неба. Первые слухи просочились в прессу уже на следующее утро после событий в особняке. К полудню все газеты Синегорья вышли с кричащими заголовками:

В баре «Пьяный медведь», популярном местечке на окраине, только и говорили об этом:

— Я всегда говорил, что с этими Кривотолковыми что-то не так! — размахивал кружкой пивовар Митрич, — Помните, как пропал мой племянник? Одаренный был, только-только дар проявился, пошел к ним устраиваться… И тоже — как в воду канул! Официально его сожрали Аномалии из Разлома, но я тогда подумал — дело шито белыми нитками!

— Да-да! — поддакивала торговка Марфа, — У меня соседка работала у них горничной. Говорила, странные звуки по ночам из подвала доносились. Думали — крысы. А оно вон что…

В фешенебельном ресторане «Золотой лев» публика была более сдержанной, но не менее взволнованной:

— Mein Gott[24]! — всплеснула руками баронесса фон Шмидт, тётушка Вольдемара Шмидта, — Кто бы мог подумать! Я же на прошлой неделе была у них на приеме. Такие милые люди… А князь Дмитрий всегда казался таким… благородным.