Синхронизация Бездны.

Фридрих, видимо начал что-то подозревать. Заорал во всю глотку, брызгая слюной:

— Да стреляйте же, кретины!!!

Грохнули выстрелы — гулко, оглушительно. Бандиты палили, не жалея патронов, поливали меня свинцовым ливнем.

Но в этот самый момент мое сознание, сфокусированное Бездной, сработало кристально-четко. Каждое движение противников, каждая траектория полета пули встали перед мысленным взором как на ладони. Я видел секунды грядущего — где окажутся снаряды в следующий момент. Куда шарахнет рикошет.

И успевал рвануть туда за считанное мгновение до, прикрывая собой перепуганных мирмеций. Темные щупальца, вырываясь из моего тела, расходились вокруг подобно опахалу, сбивая летящую смерть. Пули с визгом рикошетили от призрачного заслона, высекая снопы искр.

Первая очередь — отбита.

Вторая — также отбита, не достигнув цели.

Но бандиты не сдавались. Сыпали проклятьями сквозь зубы, палили короткими очередями, пытаясь достать меня. Пули, заряженные духовной силой, со свистом чиркали совсем рядом со мной и девчонками. И каждая могла стать роковой.

Да они вконец ошалели! У меня аж в глазах потемнело от ярости. Ну ладно, гады! Сами напросились!

Одним слитным, стремительным движением я выбросил вперед руку. Спрессованный сгусток тьмы, похожий на метательный диск, сорвался с кончиков пальцев и с бешеной скоростью понесся к горлу ближнему боевику. Вошел точно промеж позвонков, разрывая трахею…

Следом второй сгусток, третий!

Бандюки заверещали дурными голосами, шарахаясь в стороны. Но куда там! Мои темные «колеса» с легкостью настигали их, опрокидывая замертво. Вот еще один боевик с дырой в черепе завалился набок! Вот второй судорожно булькает кровью, катаясь по полу!

Клинок Бездны… я немного модифицировал его, теперь его можно использовать и как дальнобойное оружие.

Фридрих взвыл раненым зверем, вскидывая пистолет. Грохнул выстрел, другой!

Одна из пуль со свистом чиркнула по плечу. От резкой боли потемнело в глазах — ошибка Синхронизации… Но темное сияние вокруг тела лишь вспыхнуло ярче, затягивая рану.

Миг — и я уже возле него, хватаю за горло, впечатываю в стену. Сжимаю стальной хваткой, не давая вздохнуть.

— А ну стоять, ублюдки! — прохрипел Фридрих, багровея лицом, — Или девкам крышка!

Я скосил глаза и обмер. Пятый подонок, взявшийся не пойми откуда, схватил за волосы маленькую мирмецию и приставил нож к ее горлу. Еще двое, раненные, держали на мушке остальных девочек, скалясь как голодные псы.

Вот же!

Я прикусил губу, лихорадочно просчитывая варианты. Темное сияние вокруг заклубилось сильнее, искажая реальность. Будущее раскрылось передо мной, как книга. Вот я бросаюсь на подмогу девочкам — пули вонзаются мне в спину, пронзают… Вот я сворачиваю башку гаду, угрожающему мирмеций — и его дружки в отместку изрешечивают остальных…

Нет! Так не пойдет! Должен быть иной выход!

И вдруг я увидел. Узрел четко, до мельчайших деталей. Единственно верное решение, обещающее всем спасение.

Стиснув зубы, я резко крутанулся вокруг своей оси. Черные хлысты вырвались из моей спины, со свистом рассекая воздух. Секунда — и бандиты с воплями разлетаются в стороны, будто игрушечные солдатики. Ошметки плоти и брызги крови веером расходятся по комнате… Мирмеция, которой угрожали ножом, шлепнулась на пятую точку, удивленно моргая глазами — целая и невредимая.

Фридрих обалдело таращится на устроенную бойню. Его рот открывается в беззвучном крике. В его пистолете закончились патроны. Пальцы судорожно шарят по поясу, нащупывая рукоять ножа. Вокруг Фридриха также активировался покров, формируя защитный кокон…

Ну уж нет! Хватит с меня!

Резкий взмах руками — и мощная волна силы швыряет Фридриха в дверной проем. Тот с истошным воплем вылетает в коридор, впечатываясь в стену. Сползает на пол грудой переломанных костей.

Я выхожу следом за ним, прикрывая за собой дверь. Не хочу, чтобы девочки видели то, что сейчас произойдет.

Фридрих корчится у моих ног, дрожа всем телом. Всю силу вышибло из него после одной моей атаки, духовные потоки перепутались и не работали должным образом. Скулит сквозь стиснутые зубы, умоляюще тянет руки:

— Не… надо! Прошу… пощади! Я… я все отдам! Все расскажу!

Я молча смотрю на него сверху вниз. В груди клокочет ярость вперемешку с отвращением. Как много боли и страданий причинила эта мразь! Скольких невинных загубил, скольких искалечил! И вот теперь валяется тут, скулит и молит о снисхождении…

Перед мысленным взором невольно встает картина — бесчувственные, кое-как обмотанные тряпьем тела мирмеций, моих девочек… Избитые, истерзанные… Какой контраст с прежними милыми мордашками, сияющими обожанием и восторгом.

Ярость вскипает с новой силой, кровь бросается в голову.

Делаю шаг вперед. Наклоняюсь к нему, цежу сквозь зубы:

— Знаешь, Фридрих… Я ведь многое могу простить… Но только не покушение на мою семью!

И резким ударом вгоняю Клинок бездны ему под ребра. По самую рукоять.

Фридрих страшно хрипит, выгибаясь дугой. Кровь толчками бьет у него изо рта, заливая подбородок. Он силится что-то сказать напоследок, но лишь сипит и булькает…

Я с силой проворачиваю клинок, чувствуя, как рвутся сосуды, лопаются органы. Дергаю вверх. Лезвие с чавканьем выходит из раны, обильно политое алым.

Фридрих обмякает, оседает на пол безжизненной куклой. Последний судорожный выдох — и все кончено. Подонок мертв, получил по заслугам.

Я молча смотрю на труп у моих ног. Ни жалости, ни сожаления — лишь мрачное удовлетворение и облегчение.

Давно я не был в таком пограничном состоянии…

Развернувшись на каблуках, я решительно шагаю обратно в комнату. Там меня встречают испуганные, но счастливые мирмеции, бросаются на шею, заливают слезами.

— Ну все-все… — шепчу я, прижимая их к себе, — Теперь точно все кончено. Больше никто вас не обидит, маленькие мои. Поехали домой!

И в этот момент грянул взрыв такой силы, что у меня чуть душа из тела не выскочила. Комната вокруг нас обратилась в пепел… Но я успел поставить щит, защищая себя и мирмеций…

— Лилия… Айс… — произнес я, удивленно глядя на буйство пламени вокруг нас, — Это ваших рук дело?

Тем временем, яростная битва двух богинь разгоралась с новой силой.

Айсштиль и Лилия сцепились не на жизнь, а на смерть. В ход шло все — когти, зубы, лед, магия. Ледяные молнии и вихри черного пламени терзали терзали развалины вокруг них. Камни тлели, прожженные насквозь чудовищным жаром.

Над ними раскинулось черное небо с разорванными кусками облаков — их магия снесла к чертям верхние уровни бункера, взлетела к небесам грибом, похожим на ядерный. В оплавившихся стенах котлована виднелись уцелевшие ходы и тоннели бункера, напоминая сыр с дырками… В некоторых виднелись неподвижные тела… Мало кому удалось пережить подобный всплеск силы.

Две богини кружили в смертельном танце, сплетаясь и расходясь вновь. Словно два вечных врага, две стихии — извечный холод и всепожирающее безумие.

— Ну же! — холодно произнесла Айсштиль, уворачиваясь от атак волкодевочки, — Покажи, на что способна! Или ты размякла, сидя в клетке? Стала ручной зверушкой?

Лилия в ответ взвыла — яростно, исступленно. Ее черная аура затрещала, вздыбилась девятью хвостами. С когтей сорвались сгустки разъедающей тьмы, чуть не снесшие голову зазевавшейся богине.

— Ручная? — прорычала она гортанно, исходя слюной, — Ручная⁈ Да я тебя на лоскуты порву, ледышка! Будешь знать, как дразнить демона!

Теперь уже Лилия бросилась в атаку — стремительно, неудержимо. Серия рубящих ударов когтистых лап, зубы щелкают в миллиметре от горла. Но Айсштиль ловко увернулась, отпрыгнула в сторону. И внезапно… рассыпалась на тысячи льдинок!

— Ох, Лилечка, спасибо, что напомнила! — провыла богиня, кружа вьюгой вокруг застывшей в боевой стойке противницы, — И правда, ты же теперь больше не та милая зверушка, что я знала! Ты — порождение безумия, так? Сгусток чистейшего хаоса?