Что он припас для меня теперь? Надеюсь, не скупил всю партию шоколадных пончиков⁈ Тогда ему кабзда!
Глава 2
– Итак, приступим к дополнительным вопросам, – объявил Кондратий Ефимович.
Соломон хотел было вмешаться, но инспектор его прервал:
– Пожалуй, я начну первый, с вашего позволения, господа.
– Да, да, конечно! – закивал Валерьяныч.
– Н‑никаких возражений, – пробурчал Вельцин.
Я же сидел с широкой лыбой и уже мечтал о пончиках. Шоколадных пончиках. Половина экзамена прошла, так что они уже куда ближе, чем в самом начале.
К тому же вторая часть может пройти значительно быстрее. Соломон явно злится, хоть и надеется как‑то выправить ситуацию в свою сторону. Вот только фиг у него получится!
Судя по всему, Кондратий Ефимович тоже не в восторге от его присутствия. Надо будет с ним переговорить на этот счёт. Потом, после экзамена.
– Итак, Сергей Викторович, – продолжил Ефимыч. – Я подметил, что вы используете в своих педагогических методиках разломных монстров…
– О‑о, правда⁈ – ахнул Валерьяныч. – Это крайне, крайне интересно!
Пухляш опять взбодрился и даже отвлёкся от созерцания своих билетиков. А как дёрнулся от волнения, пыль на свету снова взметнулась вихрями.
– Да, я к этому и веду… – мягко осадил его Кондратий, после чего снова обратился ко мне: – Итак, Сергей Викторович. Расскажите, в чём цели, преимущества, недостатки, и какие могут быть нюансы при использовании вашего, скажем так, метода?
– Тут всё до смешного просто, господа! – улыбнулся я. – Я использую не любого разломного монстра, а милого разломного монстра! Это очень важно! Сначала это был Коржик…
– Коржик? – удивился Валерьяныч.
– Один странный Криворог… – пробормотал я, – но не суть. Думаю, Кондратий Ефимович имеет в виду то, как я задействовал Дракота во время занятий.
– Ого! – воскликнул Валерьяныч. – Целый Дракот! Откуда он у вас?
– Это долгая история, – снова попытался я съехать с темы.
Тем более история, можно сказать, длиной в целую жизнь. Мою прошлую жизнь, если быть точным. И ту часть нынешней, где был полёт от «самцового» удара Коржика и последующее купание в пруду с рыбами. Вспоминать это почему‑то не хотелось. Даже с учётом того, что я сам всё и организовал.
– Так вот, помните, что я говорил про мотивацию? – перешёл я к сути. – Когда дети ещё слишком разобщены или им неинтересен сам процесс обучения, милый зверёк может взбудоражить даже самых нерадивых учеников. Я даю им цель, вполне достижимую, ради которой они будут стараться. И по ходу дела откроют в себе возможности, о которых и не подозревали.
Всё ради котиков!
Ну точнее, Дракотиков. Вредных, непослушных, прожорливых и всё равно до чёртиков милых. По крайней мере, так считают все, кроме меня.
Хм, если подумать, то в этом воплощении Дракону Хаоса будет куда проще покорить мир…
Блин, а если он это и задумал⁈
– Конечно, есть и другая причина, – продолжил я, отгоняя навязчивые мысли насчёт Теодрира. – Совершенно не милые, но опасные монстры, с которыми тоже нужно работать. Надо показывать юным магам, с чем им придётся столкнуться в будущем. Разломы могут случаться в неожиданных местах, в неожиданное время. И лучше, если они уже будут иметь опыт взаимодействия с настоящими тварями. А не просто с их имитациями или теорией, которую мы так тщательно проходим на уроках ОМБ.
И надеюсь, что мои навязчивые мысли – это просто мысли!
– Монстры опасны! – проворчал Адамыч. – Что, если они навредят детям? Кто будет отвечать⁈
– А кто будет отвечать, – отрезал я стальным голосом, – если ученик столкнётся с монстром без присмотра учителя и ничего не сможет ему сделать? Или если дети пострадают вне академии, вас это уже не касается, Соломон Адамович?
– Что⁈ – встрепенулся он. – Д‑да как вы!..
– Довольно! – прервал наш диспут Кондратий Ефимович. – Я вас понял, Сергей Викторович. Мотивация за счёт умиления – это, конечно, интересный подход… Когда получим результаты экзаменов, мы сможем убедиться в его эффективности. Да и задействование тварей под присмотром высокорангового учителя звучит вполне оправданно при соблюдении всех необходимых мер безопасности. В некоторых академиях такое тоже применяют.
– Высших академиях! – снова проворчал Адамыч, но его оставили без внимания.
Вместо этого в разговор вступил Валерьяныч:
– Да‑да! Лучше препарированный опыт, чем никакого. А я давно говорил, что надо давать больше практики, и как можно раньше!
– Что ж, – заключил Кондратий Ефимович, – а насчёт возможных нюансов?
– Кормёжка, – буркнул я.
В ответ инспектор удивлённо поднял бровь.
– Дракот жрёт как не в себя! – поделился я болью. – Мяса не напасёшься! Я уже думаю закупать оптом, блин.
– Кхм, – смутился немного Кондратий. – Ну, положим, на мой вопрос вы ответили. Кто следующий?
Он повернулся к Валерьянычу, но тот замотал головой:
– Нет‑нет‑нет, я пока послушаю!
И тогда Адамыч наконец‑то дорвался. Он чуть слюной брызгать не начал и даже чуть привстал со стула.
И только он открыл рот, как…
БАМ!!! БАРАБАБАМ!!!
Метеорит влетел в помещение и сбил точнёхонько его одного!
Пыль взметнулась ураганом, Валерьяныч ахнул и упал в обморок, у Кондратия отпала челюсть и он грязно выругался!..
Блин, кажется, перегнул. Слишком неправдоподобно получилось… Не мог Кондратий грязно выругаться!
Эх, а был бы неплохой вариант развития событий. Столько проблем бы решил этот грёбаный метеорит.
Но он не прилетел, не сбил Адамыча, и засранец всё‑таки раскрыл рот и выдал свой каверзный вопрос, который готовил всё это время:
– Сергей Викторович! Представьте следующую ситуацию. Вы ведёте занятие, и вдруг один из учеников аргументированно доказывает, что часть преподаваемой программы устарела или не соответствует действительности!
Валерьяныч с Кондратием удивлённо уставились на Вельцина. Кажется, они удивись такому наглому вопросу, но возражать не стали.
А Вельцин тем временем продолжал, скалясь как змеюка, учуявшая добычу:
– Как вы поступите, если последующие экзамены предполагают данные, указанные в программе? Как докажите, что ученик должен прислушаться к вам и принять во внимание ту информацию, которая указана в учебнике?
Он с довольным видом откинулся на спинку стула и, кажется, выдохнул. Чувствовал себя победителем. Будь здесь микрофон, он бы с эпичным видом бросил его на пол, бьюсь об заклад!
Кондратий с Виталием синхронно повернулись в мою сторону, и во взглядах обоих засела тревога.
Ответить на этот вопрос правильно было нельзя. Заставить ученика следовать устаревшей программе? Тогда какой я, к Хаосу, педагог!
Наплевать на программу? Ну класс, чё. Этот же ученик мне потом и скажет «спасибо», когда будет сдавать экзамен. И мне даже немного не по себе, что подобные параллели возможны в нашем образовании.
Адамыч наверняка думал, что я буду исходить из этих двух вариантов и посыплюсь на дополнительных уточняющих вопросах. Уверен, он подготовился. Может, даже шпаргалки себе накалякал, чтобы не забыть ничего.
Но я знал, что ответить. И как сбить его с толку.
– Ну, Сергей Викторович! Что же вы молчите? – Адамыч сиял. Мою паузу Вельцин принял за сомнения.
Что ж, это он зря.
– Соломон Адамович, господа экзаменаторы… – проговорил я вкрадчиво и окинул всех за столом пристальным взглядом, – если даже ученик заметил косяк в учебной программе, может, надо изменять программу, а не парить мозги ученику и его учителю?
Адамыч плавно из торжествующей мины перетекал в полный ахер.
Валерьяныч резко вспотел и ослабил галстук.
Да что там, даже Кондратий едва не повторил мои фантазии с метеоритом. Раскрыл рот и наверняка хотел выругаться, но всё же сумел сдержаться.
Может, всё‑таки вызвать метеорит, а? Очень уж захотелось услышать от него что‑то матерное…
