Поэтому на следующий день, после уроков я направился в библиотеку. Пока что из всех моих знакомых с похожей проблемой сталкивалась только Инга. Быть может, она подкинет пару идей? Ну или поделится какой‑нибудь информацией.

Однако библиотека оказалась закрыта! Хотя внутри горел свет. То есть там точно кто‑то был.

Я постучал по двери. Немного подождал и постучал ещё раз. Потом хотел уже стучать ещё сильнее, но дверь вдруг распахнулась, и наружу выскочила раздражённая Инга.

– Да что непонятного‑то, мелкие засранцы⁈ Я же сказала – библиотека не… А, ой! Сергей!

Её раздражение тут же сменилось радостной растерянностью. А гневное выражение лица перетекло в широкую улыбку.

В нос ударили аромат её цветочных духов и запах кофе, который наверняка тянулся из той самой каморки в дальнем углу библиотеки.

– Привет, – улыбнулся я. – Смотрю, у тебя обеденный перерыв или что‑то вроде того? Не помешал?

– Нет, нет, конечно! Проходи!

Она нежно коснулась моего плеча и настойчиво протолкнула внутрь, будто боялась, что я передумаю. При этом задела меня грудью и держала руку на плече чуть дольше, чем требовалось, на мой взгляд.

– Лен! – воскликнула Инга, закрывая за собой дверь. – У нас гости!

– А? Что? – из каморки появилась Лена. И тоже озарилась улыбкой, заметив меня. – Серёж, привет! А ты тут какими судьбами?

– Да вот, – пожал я плечами, – решил книжку какую‑нибудь взять почитать… А вы чего тут, кофейком балуетесь? Я тоже хочу!

– Ну, так давай быстрее заходи! – хором воскликнули дамы.

Они подхватили меня под руки с двух сторон и повели в каморку.

Инга с лёгким разочарованием отпрянула от меня, чтобы достать чашку из тумбочки и наполнить её горячим напитком. Кофеварка стояла на нагревающем заклинании, которое не давало кофе остыть.

Мы сели на диванчик. Я посередине, а красотки по обеим сторонам. Сам диванчик был не особо большим, поэтому мы тесно прижались друг к другу.

Хотя мне всё же казалось, он не был таким маленьким, чтобы сдавить меня словно тисками. Вообще‑то я не против, но пить кофе в такой ситуации было не очень удобно, хочу заметить…

– За книжкой, говоришь, пришёл? – задумалась Инга. – Что‑нибудь конкретное или ещё сам не знаешь?

Я глотнул горячий кофе. Почувствовал, как тепло разливается по груди, а во рту остаётся приятное послевкусие, напоминающее орех и горький шоколад.

– Да, есть кое‑что конкретное, – улыбнулся я. – Называется «Как прижучить одного гадкого завуча». Нет ничего подходящего?

Девушки замолчали и переглянулись. Особенно насторожилась Инга. Она поставила свою чашку на кофейный столик, чуть отодвинулась, позволяя мне дышать полной грудью, и серьёзно призадумалась.

Лена тоже насторожилась и спросила:

– Ты хочешь что‑то предпринять против Соломона Адамовича? Но зачем тебе это?

Инга продолжала молча думать. Кажется, она погрузилась глубоко в себя, и это обнадёживало. Чутьё подсказывало, что я пришёл куда надо.

– Бледная Рожа, – вздохнул я и сделал ещё один глоток.

– Кто? – нахмурилась Лена.

– Венедикт, – пробормотала Инга.

– Кто⁈ – удивилась Лена.

– Венедикт Давидович, – хмыкнул я и добавил: – Ну, конский хвост, очки и боязнь солнечного света. Бледная Рожа!

– Но при чём тут он? – нахмурилась Лена.

– Веня на коротком поводке у завуча, – объяснил я. – И вынужден быть у него на побегушках. Я хочу это исправить, но пока не знаю как…

Я вкратце рассказал девушкам про ситуацию с Венедиктом. Они выслушивали сначала молча, но ближе к сути им становилось всё тяжелее сдерживать эмоции. Лена так и вовсе пару раз очень грязно ругнулась. Я даже удивился, на самом деле.

Инга же продолжала молчать и размышлять о чём‑то. Но когда я закончил рассказ, она наконец‑то заговорила:

– Кажется… кажется, я знаю, как тебе помочь, Серёж.

– Слава богам! – ухмыльнулся я. – Выкладывай. Буду твоим должником!

– Шутишь, что ли? – с серьёзным видом произнесла девушка. – Если ты хочешь вывести этого урода Вельцина на чистую воду, я сделаю это задаром. Если надо, даже заплачу!

Ух, блин! У неё даже Источник полыхнул ледяным холодом, а каналы будто покрылись инеем. Зря Адамыч поссорился с такой женщиной. Это была ошибка.

С женщинами вообще опасно ссориться, скажу я вам. Они очень коварные, злопамятные и хитрые. И могут делать из мужчин не только дураков и героев, но уничтожать их с особенной яростью.

А Инга была очень зла на Адамыча. Очень зла. Я бы даже начал ему немного сочувствовать…

Но он разозлил и меня тоже. А эта ошибка намного страшнее.

Я сидел на лавке в сквере недалеко от здания администрации и попивал горячий кофе из термокружки.

Вообще‑то погода была пасмурная. Вот‑вот начнётся дождь, тучи серые над головой и ветер завывает, зараза такая!

Но у меня было отличное, прямо солнечное настроение. Всё‑таки с хорошим настроением любая погода хорошая, а как птички поют, можно и в воображении представить.

Я улыбался, слушал музыку и размышлял о том, как же хорошо, что в наушниках научились делать не только шумоподавление, но и звукопроницаемость. Так намного легче следить за окружающей обстановкой даже с усилением слуха. И музыку слышишь, и кто что говорит.

Технологии!

Поэтому я быстро услышал человека, которому сегодняшнее замечательное утро явно не нравилось. Он брёл по дороге, таща новенький обитый кожей портфель. А рядом с ним семенил молодой человек, которому этот ворчливый старикан и выговаривал всё, что накопилось в его недовольном умишке.

– Троглодиты! Три шкуры сдерут! Где же они такие цены‑то видывали? Где, я спрашиваю⁈ Пришлось деньги со вклада снять, чтобы оплатить этого грёбаного заклинателя!

Ого, он уже избавился от моей шутки? Обидно так‑то! Я ведь так старался, чтобы он сумел полетать…

– Дядя, ну… ну что вы… – пролепетал Аркаша, смешно склонившись перед завучем.

– Какой я тебе дядя, идиот! – прорычал Адамыч. – Мы в академии, забыл⁈

И правда, Аркаша. Ну сколько уже можно‑то? Давно пора запомнить такую простую вещь, ты как вообще детей учишь, блин?

– П‑п… п‑ростите, – залепетал Аркаша. – С‑соломон Адамович, всё же хорошо закончилось! Вы же могли ещё сильнее пострадать. Лучше уж деньги отдать, чем здоровье, согласитесь, а?

– Ты сначала эти деньги заработай, п!.. племяш… – явно сдержался от оскорбления Адамыч. – Когда свои кровные будешь отдавать всяким жуликам, я на тебя посмотрю.

Они как раз вышагивали позади меня, когда я подхватил папку, лежащую рядом, вскочил и пошёл прямо к ним. А когда они меня заметили, с радостным лицом воскликнул:

– Соломон Адамович! Арсений!..

– Аркадий, – обидчиво пробурчал классный руководитель второго «А».

– Как жизнь, как здоровье? – не обратил я на него внимания. – Как стратосфера?

– Сергей Викторович… – злобно прорычал Соломон, явно сдерживаясь, чтобы не воспылать по‑настоящему. – Чего вам надо?

– Поболтать, конечно! Мы же коллеги, разве не так?

Его Источник вот‑вот грозил взорваться. Но всё же здравомыслия у Вельцина было куда больше, чем желчной злобы. Он сверлил меня ненавидящим взглядом, но всё, что процедил вслух…

– У нас дела. Мы спешим.

– О‑о, поверьте, господин Вельцин! – улыбнулся я широко. – У вас появились куда более срочные и важные дела. Думаю, нам стоит пройти в «Сломанный сапог» и выпить по чашечке кофе… ну или побольше. Вы не против?

– Против, – проворчал Соломон и рванул мимо меня.

Аркаша сначала растерялся. Но потом спешно последовал за ним, бросив на меня недовольный взгляд.

Я проводил их глазами. Затем похлопал по папке, которую держал под мышкой. И ласковым голосом произнёс:

– Господин Вельцин, фамилия Лиханов вам о чём‑нибудь говорит? Или, например, Маликов?

И тут завуч резко остановился. Выпрямился. А потом медленно, вполоборота, посмотрел в мою сторону.