Я кивнул, всё ещё погруженный в свои мысли.

Женщины умеют появиться не в самый подходящий момент. Кажется, у меня зарождалась какая-то гениальная мысль, но она теперь улетучилась.

— А Василия Павловича нет на месте.

— Это как? — удивился я.

Блин, пока я ушёл в размышления, перестал следить за ситуацией в академии, и Палыч успел куда-то смотаться. Странно, но теперь я не могу его найти ни слухом, ни магическими сенсорами.

— Не знаешь, куда? — спросил я.

— Нет, сама ищу, — вздохнула Лена. — Нужно понять позицию академии по поводу произошедшего. Меня уже родители закидали сообщениями. Не знаю, что отвечать.

— Родители? — нахмурился я.

— Ну да. Они прознали, что случилось.

Лена выглядела уставшей, измотанной. Волосы слегка растрепались, одежда тоже. Видимо, ей было жарко, потому что несколько верхних пуговиц на рубашке расстёгнуты. А грудь вздымалась от глубоких вздохов.

— Родительский чат не умолкает ни на секунду, — продолжала девушка. — Уже боюсь и телефон в руки брать.

— Чат? — протянул я. — Родители…

Тут из кабинета неподалёку вышел Аркаша с телефоном у уха.

— Да-да, Дмитрий Антонович, не беспокойтесь. С Тимофеем всё хорошо, ни единой царапины. Даже волосок не упал. Я лично присматривал за… А? Вы знаете… Нет, вы неправильно поняли! Я охранял детей снаружи, чтобы никто не подобрался к убежищу. Да, да, конечно, понимаю. Вы заняты…

Из динамика послышались гудки, а он заметил меня и замер. Забегал глазами и зацепился взглядом за Лену, бессовестно раскрыв рот от удивления. Ему повезло, что девушка была слишком уставшей, чтобы заметить, как он пожирает её глазами.

Быть может, она бы и заметила, но Аркаша прервался на новый звонок:

— Здравствуйте, Наталья Андреевна! Нет, Марк в порядке, ни единой царапины, ни единого волоска!

Короче, Аркаша продолжал оправдываться перед родителями «А»-шек и спешно пошагал в сторону лестницы.

— Интересно получается… — почесал я затылок.

— Что? — спросила Лена.

— А мне никто даже смс-ку не черканул. Да и родителей я не видел, кроме одного. Но этого лучше бы и не видел дальше.

— Это неудивительно, — улыбнулась Лена. — У «Д»-класса за прошлый год сменилось столько учителей, что создавать какие-то чаты оказалось бессмысленным. Ну и, если честно, — Лена печально вдохнула, — родители не особо интересуются большинством ваших учеников.

Это было неудивительно. Наверное, около половины всего класса — это бастарды, которых отправили в академию с глаз долой. Почти все остальные были простолюдинами. Но эти не особо понимают, что происходит в академии. Думаю, ребята стараются не нервировать родителей, так что про нападение монстров они узнают не скоро.

Но вообще я призадумался.

— Может, всё-таки стоит поближе познакомиться с родителями? — размышлял я вслух. — Тот же чат создать. Номер мой раздать на крайний случай. А вдруг вопросы какие-то возникнут…

Тут Лена почему-то нервно хихикнула.

— Что? Я что-то не так сказал?

— Нет, Сергей, — ухмылялась она. — Всё так, всё так. Но я впервые вижу учителя, который сам хочет создать чат с родителями учеников. Многие отдали бы квартальную премию, чтобы избавиться от чатов и всего прочего.

— Почему это? — насторожился я.

Лена немного оживилась. В уставшем взгляде появились искорки, а лицо осенила странная улыбка.

— Как создашь чат, сам всё поймёшь. Ладно, мне уже надо бежать. Если найдёшь директора, передай, пожалуйста, чтобы он со мной связался.

— Да, хорошо.

Лена пошагала прочь, а я присел на подоконник напротив кабинета директора, провожал её взглядом и размышлял о заде… В смысле, чате! Чате, да.

Создать чат вполне себе имеет смысл. Повидавшись с графом Свиридовым, я многое понял насчёт Антона. Ведь парень вполне мог оказаться в команде Балбесов вместе с Валиковым и Островским, не начнись у него пробуждение. Как я понял, он вообще-то той ещё занозой был.

И теперь понятно, откуда ноги растут. С таким папашей сложно вырасти паинькой, блин. Там явно связи с криминалом, даром что аристократ.

А что с остальными учениками?

Денис Островский кичится своим благородством, Петя Валиков наверняка с удовольствием устроил бы бойцовский клуб, у Влада Воробьёва проблемы с самоконтролем, а Федя Осипов и вовсе страдает дефицитом внимания к собственной персоне. Про Саню я вообще молчу, там явно в предках какие-то экстремалы на всю голову!

Чёрт, а я, кажется, понял, что имела в виду Лена…

Но тут мне пришлось отвлечься, потому усиленное магией ухо уловило среди прочих знакомый приказной голос:

«Платон, ты уже в аэропорту? Вот и хорошо! — Соломон Адамыч не звучал уставшим, скорее воодушевлённым. — Двигай в Москву ближайшим рейсом, понял? Ты должен добиться аудиенции у князя Аверина! Этот разлом!.. Эх, он был неожиданностью, но мы должны это использовать!»

Шо, опять интриги⁈

Да задолбал уже, Адамыч!

Голос завуча затих, но из динамика раздался другой, куда менее взбудораженный. И скорее он был испуганным и нервным:

«Соломон Адамович, вы уверены, что мне голову не снимут за это? Там столько недочётов! Сигнализация не работает, убежища вообще не…»

«Да не бойся, Платон! — рявкнул завуч. — Всё как я и обещал. С должности снимут, но на компенсации тебе на пенсию хватит, слышишь? Главное, добейся аудиенции у Аверина! И сделай всё так, как мы договаривались. Понял?»

«Понял, Соломон Адамович. Я всё сделаю…»

Они закончили разговор.

А я начал злиться по-настоящему.

Опять завуч? Опять интриги? Раньше он зачем-то дёргал нитки, чтобы задеть меня. Хер с ним, напугали ежа голой жопой. Но он зашёл слишком далеко!

— Сергей Викторович? Вы ко мне?

Директор стоял в нескольких шагах от меня. Он выглядел ещё более уставшим, чем Лена, но когда я взглянул на него, Василий Павлович испугался. Он невольно отпрянул в сторону, а Источник взбеленился, повинуясь давно забытым инстинктам.

— К вам, директор, — кивнул я.

Ярость кипела в груди, но усилием воли я превратил её из слепящего гнева в топливо, придающее сил и решимости.

Я встал с подоконника и шагнул к нему. Василий Павлович подавил желание попятиться вновь.

— Пройдёмте в ваш кабинет. У меня к вам серьёзный разговор.

Вы можете строить интриги, сколько влезет. Мне плевать. Можете пытаться меня убрать, убить, подставить. Хрен что выйдет, но это хотя бы меня повеселит.

Но ставить под удар учеников? Нет.

Этого я не позволю!

Василий Павлович сел на своё кресло, хотя не сразу решился это сделать. Получилось так, что «на ковёр» его позвал я, а не наоборот. Причём в его же кабинет. Так что директор немного растерялся.

Однако за собственным столом он собрался с мыслями и успокоился. Даже взял в руку перьевую ручку и принялся ею вертеть между пальцами. Наверное, в качестве антистресса.

— Итак, Сергей Викторович, вы хотели поговорить… — он старался говорить уверенно, получалось уже неплохо.

— О безопасности. Что происходит в академии, директор?

— В академии? — он снова занервничал. — Сергей Викторович, я не понимаю…

— Понимаете, — отрезал я. — Отлично понимаете, директор. Так что давайте без лишних отговорок.

И всё же он колебался. Ручка стала дёргаться туда-сюда всё быстрее, словно бешеный маятник. А его Источник будто заискрился от напряжения.

— У вас тут какие-то подковёрные игры, из-за которых страдают ученики, — продолжил я. — Мне плевать, что вы не поделили с Соломоном Адамычем, но я не позволю от этого страдать детям.

Ручка вылетела из рук, пролетела через моё плечо и воткнулась в стену. Палыч всё-таки был магом и даже двумя пальцами мог устроить нечто подобное.

И всё же у меня возникли вопросы к прочности этой стены…

— Вы знаете? — удивился Василий Павлович.

— Что завуч строит какие-то козни? Конечно, блин, знаю! Но вы должны пояснить мне подробно, что здесь происходит с безопасностью академии. Я как никто другой заинтересован в безопасности детей. А без всей информации я даже своему классу её не смогу обеспечить.