Дежурный уставился на меня с раскрытым ртом.

Иногда я размышляю, почему так часто вижу такое выражение у своих собеседников. Ведь я не говорю чего‑то эдакого. Не открываю тайны мироздания, не угрожаю, не предлагаю ограбить банк. Даже государственные секреты не разбалтываю.

И даже не раскрываю концовку нашумевшего сериала «Семь Царей»! Хотя прочёл все книги и знаю, что Ледяной Князь всех обманул, перенёсся в тело Бронислава Снега и занял Великий престол в Велиграде.

Но почему‑то опять передо мной потерявший дар речи бедолага, который глотает ртом воздух.

Или воздух такой вкусный, а я не замечаю безграничный источник вкусняшек?

– П‑п‑п… – заикаясь, начал говорить дежурный.

– Полковник, – кивнул я.

– Пипец!!! – выпалил он.

Хотя я прослушал, пока пытался распробовать воздух в помещении, а вдруг именно здесь он как‑то отличался. Возможно, там было другое слово.

А воздух, кстати говоря, оказался безвкусный.

– Ну так позвони ему, – пожал я плечами. – Глядишь, поболтаем и решим всё полюбовно.

– А? – нахмурился дежурный. – А! Точно! Позвонить!

Он шустро схватился за телефон, набрал короткий номер и забарабанил пальцами, пока из трубки доносились гудки.

– Господин полковник! Старшина Фидосенко на связи! К вам тут… это… – бедолага снова растерялся, глядя в заявление, и не знал, как сообщить начальнику такую пренеприятную новость.

– Учитель дочери, – подсказал я шёпотом.

– Учитель дочери! – выпалил Фидосенко.

Сначала он обрадовался подсказке, а потом до него дошёл её смысл. И лицо исказилось в немом вопросе.

Который озвучить он не успел, потому что полковник Рыжов наконец‑то отдал распоряжение.

– Д‑да! Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие! – старшина аж выпрямился по струнке, словно полковник сейчас стоял перед ним.

Затем он положил трубку, глубоко вздохнул и взглянул на меня.

– Ну? – хмыкнул я.

– Третий этаж, после лестницы направо до конца, – выпалил Фидосенко. – Господин полковник вас ожидает.

Затем он вспомнил про заявление, которое до сих пор держал в руках, и резко сунул его мне. Словно оно вот‑вот взорвётся…

– Сами передадите! – буркнул он и, опомнившись, добавил: – Ваше Сиятельство…

– Да без проблем, – хмыкнул я и выхватил неприкаянный листок.

Кабинет Рыжова нашёлся без труда. Я постучал в дверь, вошёл и широко улыбнулся хмурой морде Руслана Валентиновича.

– Сергей Викторович, – кивнул он сдержанно. – Проходите. Вы насчёт Алисы, я правильно…

– Не, не правильно.

Я шагнул вглубь кабинета, по пути захватил стул для гостей и плюхнулся напротив полковника.

– Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, – протянул ему заявление. – В дежурной части побоялись принять. Несмелые нынче старшины пошли…

– Что это такое? – процедил Руслан Валентинович, когда прочёл заявление.

Голос у него был сдержанным, но Источник понемногу закипал.

– За‑яв‑ле‑ни‑е! – продиктовал я по слогам. – Я в отделении полиции или где? Неужели так сложно подать заявление честному гражданину Империи? Графу, между прочим!

– Сергей Викторович! – Рыжов едва не повысил тон, но опять сдержался. – Вы обвиняете меня в порче казённого имущества. Как это понимать?

– А вы не помните? – я состроил удивлённое лицо. – Родительское собрание, вечер. Вышибленная дверь…

– Отлично помню, – прервал он. – А ещё я помню, что обещал возместить ущерб и поставить новую.

– Однако воз и ныне там, – пожал я плечами. – Перед поездкой к вам я заглянул в корпус, и дверь всё так же стоит с вырванными петлями.

– И двух дней ещё не прошло! – возмутился Рыжов. – Выходные у людей! Не слишком ли быстро вы возмещение требуете⁈

Он начинал злиться и даже тряс моим заявлением над головой. Интересно, полковник всегда был таким нервным или набрался подобного у своего вражины Свиридова?

Неужто я ошибся с выводами, глядя на его Источник…

– Ну не вам говорить про поспешные решения, Руслан Валентинович, – произнёс я, резко сменив тон.

Он осёкся, пару секунд недоумённо хмурился, но затем быстро понял, о чём речь.

– Ах вот оно что… – хмыкнул он.

Руслан мигом взял себя в руки, отложил бумажку и взглянул на меня немного иначе. Будто сбросил маску важного начальника отдела полиции и нацепил другую, не менее важную.

Отцовскую.

– Это дело вас не касается, Сергей Викторович. При всём уважении.

– Вы ошибаетесь, Руслан Валентинович, – улыбнулся я. – При всём уважении.

Его Источник снова начал закипать, но теперь находился под полным контролем.

Глава рода Рыжовых стиснул зубы так, что заиграли желваки, и, окинув меня пристальным взглядом, произнёс:

– Хоть вы и учитель моей дочери, Сергей Викторович, – процедил он, – но её отношения с противоположным полом вас явно не касаются.

– А я и не про это, – хмыкнул я в ответ.

Чем сбил его с толку.

– Вы же сказали, что пришли из‑за её перевода…

– Именно. Но при чём тут отношения с противоположным полом?

Руслан Витальевич откинулся в кресле и задержал на мне испытывающий взгляд.

– То есть вы не пришли убеждать меня не мешать им быть вместе?

Я состроил удивлённое невинное лицо и сбил его с толку ещё раз.

– С чего вы это вообще взяли, Ваше Высокоблагородие? – я решил обратиться к нему по‑военному. Кажется, ему это привычнее «Сиятельства». – Я учитель, а не сваха. Моё дело – учить. А уж на любовном фронте ребятки пускай справляются сами.

– Тогда я не очень понимаю сути нашего разговора… – он опять наклонился вперёд и опёрся на локти, сцепив пальцы между собой.

А я специально ответил чуть тише, чтобы ему пришлось наклониться ещё немного и навострить внимание:

– Я не хочу, чтобы Алису переводили в другую академию. Должен сказать, я потратил очень много сил, чтобы обучить её. И вижу в ней определённый потенциал.

От последней фразы мой собеседник едва заметно загорелся интересом. Но снова предпочёл это скрыть, будто стыдился радоваться за собственную дочь.

– Который, однако, не раскроют в другом учебном заведении, – добавил я.

– С чего бы это? – нахмурился он. – Вы думаете, что только наша академия способна обучать магов? Будто только вы способны это делать!

– Только в нашей академии, – произнёс я вкрадчиво, – будут обучать бастарда обедневшего рода.

Полковник нахмурился, потому что его задели мои слова. Но я продолжил говорить горькую правду:

– Алиса может стать высокоранговым магом. Но если она сейчас попадёт в другую академию, где к ней будут относиться как к нищему отбросу, то девочке придётся не заниматься собственным развитием, а выживать.

Конечно, я не стал говорить, что второй «Д» и в нашей академии имеет не лучшую репутацию. Зачем вспоминать былое, если скоро всё изменится?

Нужно лишь дождаться результатов триместра, и рейтинги классов сильно изменятся.

– Тяжёлые условия зачастую способствуют развитию, – резонно заметил Руслан Витальевич.

– Но не в этом случае. Я только‑только поставил её на правильные рельсы. Если сейчас всё сорвать, мои труды пойдут прахом, а её развитие остановится ещё очень надолго.

– Вы думаете, я не занимаюсь своей дочерью? – с угрозой в голосе спросил Руслан Витальевич.

В родовитых семьях обучению молодого поколения всегда уделяли много времени. Некоторые даже намеренно не отправляли своих отпрысков в академии, потому что предпочитали взращивать их самостоятельно.

Однако такая схема работает далеко не всегда. Для подобных подходов нужны определённые условия.

– Вы достигли седьмого ранга, верно? – спросил я.

Но Рыжов не ответил, а только напрягся. Это не та информация, которой делятся с каждым знакомым, а ранг главы рода и вовсе находится под секретом, как правило.

– Это неплохой результат, – произнёс я скептическим тоном и получил в ответ немое негодование. – Но вы не учитель, Руслан Витальевич. И не можете использовать даже все ресурсы собственного рода, чтобы обучать Алису.