– Согласна! – ещё шире улыбнулась Лена. – Жуткая несправедливость!

– Каникулы учителям! – крикнул я.

– Да‑а‑а!!!

– Чего орёте⁈ – раздался из окна над нами ворчащий голос.

– Ой! – опомнилась Лена.

Мы уже добрались до общаги и разбудили какую‑то тётку.

– Я думал, все преподы должны быть на собрании, – улыбнулся я.

Лена нырнула под козырёк у подъезда и взглянула на меня весёлыми глазами.

– Это Роза Демидовна, комендант общежития, – пояснила она. – Лучше её не злить.

Мы обнялись на прощание, и я пошагал домой. Моросящая мэрзость, которая почему‑то называлась дождём, снова начала раздражать.

Но не успел я пройти и несколько шагов, как резко остановился и тут же развернулся обратно.

– Как же я мог позабыть⁈ – воскликнул я и ринулся обратно в сторону администрации. – Кабанчик!

Кабанчик вернулся!

А значит, директор торчит мне награду, и в этот раз он не отвертится от ответа. Это уже дело принципа!

Надеюсь, он придумал нечто невероятное! А если нет…

Тогда, Палыч, не обессудь. Придумывать начну уже я!

Дверь скрипнула, когда я вошёл в кабинет директора.

Меня встретил тёплый свет настольной лампы. Это был единственный источник света в загадочном полумраке.

Очертания потёртого кожаного диванчика, отблеск огонька на застеклённых дверцах шкафа. Под самой лампой вздымалась пыль, и мерно протекали витиеватые дымчатые потоки.

Кресло директора было обращено ко мне спиной, на фоне широкого окна, откуда открывался чудесный вид на вечернюю академию.

– Я знал, что ты придёшь, – тихим вкрадчивым голосом, словно босс мафии, произнёс Василий Павлович.

– Опять чайком балуетесь? – хмыкнул я.

Кресло провернулось, и директор теперь смотрел на меня с чашкой горячего чая на блюдце. Он сделал ещё один глоток и, звякнув, поставил чай на стол перед собой.

– С чабрецом, – улыбнулся Палыч. – Чашечку?

Я помотал головой, щёлкнул выключатель, и кабинет сбросил мрачный полумрак.

Сел на диванчик, закинул ногу на ногу, сложил пальцы домиком и пристально взглянул на директора.

– Пора платить долги, Василий Павлович.

Он нервно сглотнул и на пару мгновений увёл взгляд. Но затем собрался с духом и снова посмотрел мне в глаза.

Пизд… кхм, притворяется!

Его Источник пребывал в полнейшем спокойствии. Может, чутка подрагивал, но лишь совсем немного.

– Кабанчик… в смысле Семён Семёныч вернулся с больничного, господин директор, – продолжил я. – И мне была обещана награда, о которой я не пожалею.

– Всё так, – кивнул Палыч.

Он незаметно – как ему казалось – ухмыльнулся и продолжил держать обеспокоенное лицо.

– Я жду, господин директор. Какова моя награда?

Признаюсь, меня интересовала уже не сама награда, а принцип. Ну и любопытство…

Как он выкрутится? Что такого придумал, и получится ли меня удивить?

Палыч был не так прост, как хотел показаться. Думается мне, даже Соломон не так хитёр и изворотлив.

– Позвольте задать вопрос, Сергей Викторович… – Палыч потянул за шнур, и лампа погасла. – Какую награду хотели бы вы сами?

Точно изворотливый засранец!

– Вы так ничего и не придумали, – прищурился я.

– Нет…

Он снова виновато улыбнулся и состроил невинное выражение лица. А затем вдруг подскочил с кресла:

– Ну правда!! Сергей Викторович, я не знаю, что могу сделать для такого человека, как вы!

Я даже немного удивился. На этот раз Палыч не притворялся, его Источник будто сорвался с цепи и разошёлся дрожью.

– Да ладно… – протянул я.

– Деньги⁈ – он меня не услышал. – Сколько бы я ни предложил, для вас это копейки! Вы явно не на зарплату учителя живёте! Поблажки? Да вы их и сами себе замечательно устраиваете! Не понравились учебники – устроили целый проект цифровизации, и скоро они нам вообще не понадобятся! Даже Чернова смогли уговорить всё это устроить! Чернова!!!

Палыч хлопнул руками по столу, пристально взглянул на меня и медленно, будто делится какой‑то тайной, проговорил:

– А он ведь только Вельцина слушается… Слушался, в смысле. Как, Сергей Викторович? Как вам это удалось⁈

– Эм…

– Обсерватория!!! – продолжил директор, снова отскочив от стола. – Ума не приложу, что вы там сделали, но это сработало, и наш астроном теперь безвылазно сидит в башне! Будто боится, что стоит ему уйти, и там снова поселится монстр!

Ого ж, а про Темирыча я такого не знал.

– Да бог с ними, с монстрами! – не унимался Палыч. Кажется, он решил выговориться, и мешать ему не стоило. – Марина Вя!.. – тут он резко притих и огляделся, будто за нами могли наблюдать. И продолжил почти шёпотом: – Марина Вячеславовна! Как⁈ Расскажите, будьте любезны! Как вы смогли её укротить⁈

На это раз он будто ждал ответа и сделал небольшую паузу, но мои методы укрощения строптивых лекарок ему явно не подойдут. Так что я промолчал, а директор спустя время снова продолжил:

– Граф Арасов, самый строгий и принципиальный инспектор министерства, не нашёл, как к вам придраться, и даже пригласил поговорить наедине… От графа Краснова недавно пришёл запрос на ваше личное дело и письмо с просьбой ускорить получение лицензии…

Чего⁈ Личное дело? Краснов совсем охренел!

– Не удивлюсь, если это вы заставили Вельцина парадировать ракету, – последнее Палыч произнёс уже немного ироничным голосом и массируя переносицу, будто сказал что‑то нелепое.

Что за скептицизм, я не понял!

Я ведь и заставил! Ну, косвенно, конечно… однако моя заслуга в этом определённо есть.

– Так что да, Сергей Викторович, – произнёс Василий Павлович, – я не знаю, что вам предложить. Какую награду я могу дать такому человеку, как вы? Ноль идей! Ноль, понимаете? А я ведь извёл половину записной книжки! Пытался что‑нибудь придумать!

В доказательство он вытащил из выдвижного ящика толстую книжонку в кожаной обложке, где неровным почерком была исписана куча страниц.

Ради интереса я полистал её. И с удивлением отметил, что там были вполне себе неплохие варианты. На некоторые из них я бы с радостью согласился.

Вот, допустим, купон на годовой запас шоколадных кексов в местной пекарне. Они там хороши! Не такие, как делает Лена, но всё же…

Только откуда Палыч узнал о моей любви к шоколаду?

Опа‑на, поглядите‑ка! Партия алтайской говядины «Калманка». Ну ничего себе. Он и такое может достать?

Это, на мой взгляд, лучшая говядина в мире. Но в год производится всего несколько партий мяса, которые раскупаются в тот же миг. И каждый раз я находился на задании и не мог участвовать в аукционе.

Хаос его раздери, директор точно не так уж и прост, раз позарился на такой подарок.

Хм, а что там у нас дальше? Ага, вот и разломный чай. Как раз тот, что привёз мне Таргай.

Погодите‑ка…

Я пролистнул одну страницу, вторую, третью… Почти везде одна еда! Это у него идей больше не было или обо мне такие слухи ходят? Если объединить с тем, что сказала тогда Марина, то получится – я хорош и люблю пожрать!

Хм…

А в этом есть зерно истины… И по поводу партии говядины я серьёзно задумался, между прочим.

– Что, Сергей Викторович? Чего вы хотите⁈ – снова взорвался Палыч. – Скажите, пожалуйста! Если я могу это сделать, оно будет ваше!

Вообще‑то у меня уже была идея насчёт награды. Но вот эта вот говядинка… она ж мягчайшая, с прожилками. Некоторые говорят, что её можно даже не готовить, а есть прям так, но я не люблю сырое мясо. И даже всякие тартары тоже как‑то не для меня.

Но пожарить сочный стейк с тимьянчиком, с чесночком, на сливочном масле…

Алтайская говядина!

Нет, нет, нет. Это я могу раздобыть и сам, тем более в следующий аукцион точно не буду охотиться за каким‑нибудь британским генералом или китайским лазутчиком.

Всё же у меня есть идея получше.

– Кхм… – я прочистил горло и захлопнул записную книжку.