Пространство для реализации творческого потенциала, так сказать, имеется.

– А ты немного поправился, – заметил я, похлопав Сёму по пухлым щекам. Да и сама харя у Кабанчика прям расширилась, пузико появилось. – Что, Марина Вячеславовна казёнными харчами откормила, а?

Сёма снова засмущался и как‑то недовольно нахмурился. Пробурчал что‑то невнятное про вынужденный срыв режима, временный масса‑набор и что‑то в таком духе. На качковском я не очень понимаю, так что не сильно вслушивался.

А Сёма и не пытался вдаваться в подробности и постарался поскорее оторваться от меня и занять своё место за овальным столом. С противоположной стороны, конечно же.

Так что скоро страсти немного улеглись, и мы продолжили слушать нудную речь директора:

– Кхм, на чём это я… Ах да! Второй «Д» должен показать хороший результат! В этом году к вашим ребятам, Сергей Викторович, будет приковано особое внимание. От результатов зависит вся академия!

Несколько учителей переглянулись, гадая, что именно он имел в виду. И чтобы не отвечать на неудобные вопросы, Палыч решил сменить тему:

– Да, кстати! У меня для всех вас не очень хорошие новости…

– Что, опять нужно собирать сведения о занятости детей на каникулах? – хмыкнул один из учителей.

– Чего? – прошептал я Лене. – Это что ещё за сведения?

– Потом объясню, Серёж, – прошептала она в ответ.

Василий Павлович покачал головой.

– Нет. В смысле – да, это тоже нужно будет сделать. Как и перед каждыми каникулами, между прочим. Но по‑настоящему плохая новость другая, – он сделал паузу, чтобы обвести всех тяжёлым взглядом. – В этом триместре… предварительных экзаменов не будет! Детям придётся сдавать зачёты по всем предметам сразу в последний день!

– Чего? Да кто это вообще придумал⁈ Зачем⁈ Изверги!!! – начался вдруг галдёж во всём кабинете.

Вся учительская мигом заполнилась недовольным гулом.

Я же снова наклонился к Лене.

– А что, у нас были какие‑то предварительные экзамены?

– Ну, вообще‑то да, – нахмурилась Лена. – За пару недель до итоговых контрольных нам присылают промежуточные работы. Это помогает детям подготовиться и выявить слабые стороны, чтобы было время подтянуть их. А сейчас нас этого лишают… Вот только зачем?

– Промежуточный экзамен… – я будто распробовал эти слова.

Это всё равно что предупредить о внезапной тревоге. Какая ж она внезапная тогда? Да и если все о ней знают, конечно, там результаты будут в порядке. Не, полумеры это не для нас. Пускай бесята сдают эти экзамены один раз и сразу на отлично!

Никто им соломинку подстилать не будет, когда экзамены закончатся и начнётся настоящая жизнь.

– Тихо, господа! Тихо! – взывал директор. – Успокойтесь! Предварительные экзамены – лишь один из инструментов. Дети и без них должны знать свои слабые и сильные стороны. Это, конечно, тяжёлое, но не самое вредное нововведение. Так что давайте уже перейдём к следующей теме!

Он перелистнул страницу в записной книжке. И продолжил:

– Итак, заполняемость электронных журналов! Некоторые преподаватели очень халатно относятся к новой системе учёта. Это неприемлемо! Попрошу со всей серьёзностью отнестись к этому вопросу.

Некоторые из учителей покосились в мою сторону. На меня и на Веню, сидевшего поодаль. Все знали, кто начал всю эту тему с цифровизацией.

Мы с Бледной Рожей до сих пор не афишировали свой союз. И для прочих людей он всё ещё оставался человеком Адамыча.

Которого, кстати, здесь не было.

Поэтому я решил немного разрядить обстановку и поднял руку.

– Это!.. Кхм, да, Сергей Викторович? – прервался Василий Павлович. – Вы что‑то хотели?

– Да. Подскажите, господин директор, где наш завуч? Разве он не должен присутствовать на педсовете?

Директор немного смутился и одновременно едва не расползся в смешливой ухмылке. Он явно пытался сдержать смех.

– У него возникли… кхм… некоторые сложности по, так сказать, здоровью. Поэтому он взял внеочередной отпуск на недельку, чтобы поправить… кхем, это самое здоровье.

– Правда? – уточнил я.

– Да‑да! – чуть прыснул смехом Палыч.

Некоторые из учителей тоже прикрыли усмешки руками. Другие не понимали, в чём дело, но очень хотели узнать. И скоро в помещении начался тихий гул перешёптываний, новых смешков и откровенного смеха. Похоже, теперь все учителя будут знать, что Адамыч извергал пламя из собственной задницы.

Но, в общем‑то, всё веселье на собрании на этом и закончилось. Дальше мы около часа выслушивали ещё более нудные нотации. И обсуждали всякие рутинные вещи вроде заполнения отчётов, невероятной важности того, что в третьем столбике пятой строки какой‑то там таблицы кто‑то забыл заполнить данные. И почему‑то это всё каким‑то образом поломало целый документ.

И без вот этой вот одной циферки весь документ никуда не годится. И если сегодня же не исправить ситуацию…

– … то сверху! – Василий Павлович грозно указал пальцем в потолок. – Нам всем ой как прилетит! Всем понятно⁈

В общем, я еле дождался конца собрания. И с диким наслаждением вырвался из душного помещения на свежий воздух.

Осенний ветер бодряще трепал мои волосы, мелкий дождь крапал на лицо.

Никогда не думал, что буду так радоваться этой моросящей мэрзости.

– Фух! Наконец‑то это закончилось, – выдохнул я.

– И так каждый раз, – вздохнула Лена, которая встала рядом со мной.

Мы двинулись в сторону общежития.

– Подожди‑ка! – вдруг нахмурилась девушка. – Ты… ты же в первый раз на педсовете! Как это у тебя так получилось? Они же регулярно проходят!

– А? Ну… я то тут, то там… То занят, то вызвали, то бесята набедокурили! В общем, как‑то не срасталось, – улыбнулся я. – И вообще я думал, что вы там чайком балуетесь.

– Чайком? Серьёзно? – ахнула Лена.

– Когда я был в последний раз, всё так и было, – пожал я плечами.

– Это было первого сентября! – Лена раскинула руки от возмущения. – И это не педсовет! Обычно на педсоветах мы, представь себе, работаем!

– Фу!

Кстати, эти ж кружки занудства регулярно проходят? Хм…

Есть идея.

– Лен, а если бы я хотел не пропускать ни единого этого вашего педсовета…

– Каждую неделю, в четверг, – Лена с подозрением взглянула на меня.

И была права в своих подозрениях.

– Отлично! – ухмыльнулся я. – У меня как раз в следующий четверг срочные и невероятно важные дела!

– И какие же⁈ – забавно нахмурилась она.

– Кстати, а что там про занятость детей на каникулах? – поспешил я изменить тему. – При чём тут мы вообще?

Лена немного растерялась от вопроса, но решила ответить мне и даже немного успокоилась.

– Нужно будет опросить детей, где и как они будут проводить каникулы. И уточнить детали у родителей.

– Нахера⁈ – удивился я. – Это их личное дело!

На это Лена ответить ничего не смогла. И я понял, что даже в образовании, где должно быть всё как можно лучше, имеется много всякой ненужной херни, которая существует только радо того, чтобы задалбывать бедных учителей.

– То есть… – решил я расставить все точки, – бесята должны вывалить мне свои планы на каникулы. Верно?

– Угу, – кивнула Лена.

– А если они не в курсах, нужно звонить их родителям и уточнять, что к чему?

– Ага, – она натужно улыбнулась.

– Но это же!..

– Бред. Согласна, – прервала меня Лена. – Но таковы правила. Тем более некоторые дети… на самом деле таких много… останутся в академии на время каникул. И нам придётся составить график дежурств, организовать мероприятия. Некоторые завалят экзамены, и придётся вести дополнительные занятия, чтобы можно было провести пересдачу.

– Пу‑пу‑пу… – почесал я затылок. – А я думал, учителя на каникулах тоже отдыхают.

В ответ на эти слова Лена вдруг звонко рассмеялась. Сверкнула задорным взглядом карих глаз и белоснежной улыбкой.

– Это частое заблуждение, Серёж. Учителя на каникулах ещё как работают!

– Кошмар! – воскликнул я.