Я поднял папку над головой и слегонца помахал ею. Адамыч понял намёк и повернулся полностью, уставился на меня тяжёлым взглядом и поджал губы.

– Ну что? – подмигнул я. – Вы любите чёрный без сахара или какой‑нибудь ванильный раф?

– Дядь… кхм, Соломон Адамович, о чём он говорит? – забеспокоился Аркаша.

– Аркадий Самуилович… – процедил Вельцин, не глядя. – Оставьте нас с господином Ставровым наедине, пожалуйста.

– Ч‑что? Но…

– Я сказал – оставьте! Встретимся позже.

– Там, кстати, подают охренительный Ратный Кофе, – улыбнулся я. – Очень советую!

━–━––––༺༻––––━–━

Вальдемар выделил нам вип‑каморку на втором этаже. «ВИП» – это значит, что её утром хотя бы прибирали.

Здесь не найдёшь следов ночной гулянки, на столе даже не будет грязных тарелок и пустых кружек, а подошва не прилипает к полу!

Да, согласен. Санитарный контроль на этих ребят стоило бы навести….

Но пока никто из посетителей ничего против не говорил. Думаю, такой бардак даже служил на пользу общей «панковской» атмосфере. И наверное, Вальдемар просто очень трепетно относился к аутентичности, ведь бар всё же придерживался средневековой тематики. А там, как известно, было не очень чисто.

Надеюсь, устраивать реконструкцию чумы они не собирались…

В общем, для переговоров тут всё было обустроено отлично. Комнатушка была уже заранее укомплектована конфиденциальными заклинаниями, чтобы внутри можно было горланить песни на всю громкость и никому не мешать. Так что нас никто не услышит.

Ну, если у него нет таких же способностей, как у меня, конечно… Только таких я ещё не встречал.

Пока Вельцин изучал содержимое папки, я с улыбкой попивал Ратный Кофе и уже успел осушить половину рога. А Соломон с каждой новой страницей становился всё мрачнее и мрачнее.

Когда он наконец закончил, я поставил рог на стол. И с наслаждением выдохнул.

– Господин Вельцин, – улыбнулся я, – вы свой раф на миндальном не будете? Он уже остыл. Если кружка останется полной, Коку это не понравится…

– Я не просил кофе, – процедил Адамыч.

– Это мой жест доброй воли вам, – пожал я плечами. – К тому же я не знаю, имеется ли у вас непереносимость лактозы. Вы почему‑то сегодня крайне неразговорчивы, смею заметить, поэтому решил заказать кофе на альтернативном молоке. Не зря же его придумали, верно?

Как припомню скривившееся лицо Вальдемара, когда я сделал тот заказ… Теперь буду частенько это делать, хе‑хе! Тем более напиток не так уж и плох.

– Господин Ставров, – вздохнул завуч, громко захлопнув папку. – Давайте перейдём к делу. Откуда у вас эти данные?

– О, это увлекательная история! – широко я улыбнулся. – Но вам я её не расскажу.

Засранец недовольно фыркнул.

– В общем, Соломон Адамович… Раз уж вы хотите ближе к делу, давайте перейдём к делу! Я предлагаю сделку. Если согласитесь, все эти замечательные служебные записки, которые почему‑то не попали на стол к директору, выписки банковских транзакций, первоначальные ведомости успеваемости и прочая «грязная» бухгалтерия не попадётся на глаза никому из надзорных органов нашей Великой Империи.

Я сделал ещё один глоток и почувствовал, как лёгкая перчинка от специй подчёркивает крепость кофе.

Хм, а сколько я уже сегодня выпил?..

Соломон хмыкнул и нацепил кривую ухмылку.

– Вы меня этим шантажируете? – он захлопнул папку и отодвинул от себя. – Да, здесь есть некоторое «грязное», хм… бельишко. Но ничего серьёзного. К тому же мой след косвенный, и доказать моё участие будет непросто.

Он изо всех сил пытался выглядеть уверенным. надо признать: внешне это очень хорошо получалось. Однако было одно «но». Я видел его Источник, и он дрожал от страха.

Даже когда Адамыч пытался атаковать:

– А вот ваши коллеги, Сергей Викторович… учителя, которые замешаны в этих делах, точно попадут под удар. Они прямые исполнители. Так что… – Он наклонился, медленно осклабился. – Вы не того собираетесь шантажировать.

Наверное, Адамыч ожидал, что я растеряюсь или пойму, какую «ошибку» совершил, когда решил связаться с ним…

Но я лишь расслабленно откинулся на спинку кресла и ещё шире улыбнулся. Оскал завуча тут же пропал.

– Нет, Вельцин! Я шантажирую именно того, кого нужно. Учителям разве что выговор выпишут да штрафов навешают. Даже не уволят, потому что работать будет некому. Палыч возмутится, но даст им второй шанс, он добрый…

Я пододвинул папку к себе, перевернул и раскрыл. В ней были нарытые Ингой доказательства, что Соломон специально протаскивал некоторых учеников академии. Например, он убирал из комиссии слишком принципиальных преподавателей и заменял их своими, которые ставили нужные оценки. Исправлял ведомости, подчищал историю табелей. И конечно же, за всё это он получал деньги.

Последнее было тяжелее всего доказать, но Адамыч прокололся в нескольких случаях, и у нас были, как он уже сказал, косвенные доказательства. Самыми весомыми оказались выписки из банка на подставных лиц, но этого будет достаточно, чтобы навести шороху.

Я перелистнул пару страниц, ещё раз глотнув кофе, и остановился.

– Но то учителя. А вот, например, господин Лиханов будет очень раздосадован, когда выяснится, что его сына пропихнули на третий курс за деньги, хотя парень должен был остаться на второй год. Кажется, он какой‑то высокопоставленный чиновник округа, я не ошибаюсь? У него будут проблемы, когда все узнают про это.

Я взглянул на завуча и с удовольствием заметил, что тот вспотел. Видимо, не ошибаюсь…

Затем перелистнул страницу и хмыкнул:

– А господин Сидоров и вовсе идёт на золотую медаль! Интересно, как так произошло, если он не знает основ теоретической магии? Ну, точнее, не знал и получал одни двойки, пока его не перевели в другой класс.

За это я особенно злился. Лена этого Сидорова пыталась вытянуть изо всех сил, а гадёныш отлынивал и забивал на учёбу. А потом вдруг стал одни пятёрки получать! Лена поделилась, что тогда сильно загналась. Мол, хреновый учитель из неё. И только когда мы разбирали документы в библиотеке, всё встало на свои места.

Соломон пытался держать спокойную мину, но это выходило плохо. Ещё хуже удавалось сдерживать Источник, который то замирал от страха, то, наоборот, вспыхивал от злости.

– У пары человек даже ранг был завышен! – я продолжал листать страницы. – Вот уж где невидаль!

Аристократы не белые и пушистые, это правда. Но они очень трепетно относятся к магии – причине их существования в огромной Империи, где вовсю шагал технологический прогресс. Для них ранги были определяющими для жизни.

И если кто‑то пытался присвоить себе несуществующие заслуги, это считалось серьёзным проступком. Позором.

А если кто‑то пытался фиктивно завысить свой уровень развития! У‑у‑у‑у‑у…

Если вдруг выяснится, что какой‑нибудь купеческий род пытался купить себе дворянский титул, его могли обложить такими штрафами, что придётся выпотрошить все закрома. А сам император накладывал на таких нарушителей запрет на получение титула. Не просто для конкретного персонажа, а на весь род. Отныне и во веки веков, как говорится.

– Оч… о чём вы говорите, Сергей Викторович? – сглотнул Соломон, всё пытаясь играть спокойствие.

– Я говорю о том, что когда все эти схемы вскроются… – сказал я стальным голосом и громко захлопнул папку. – Вскроются и фамилии тех учеников, которых вы протаскивали. И это очень не понравится их родителям. Ведь они, я полагаю, покупали результат и строгую конфиденциальность, верно? Как думаете, что они с вами сделают, когда станут насмешками в собственном кругу?

И Вельцин наконец‑то сдался. Он показал весь свой страх, когда попытался глотнуть свой раф и дрожащими руками расплескал напиток по столу.

Все эти схемы покупки результатов были не новы. И, конечно же, не только в нашей академии имелись такие вот прохиндеи. Но были они очень дорогими и требовали тщательной подготовки.

Так что Инга провела охренительно большую работу, сумев раздобыть все эти доказательства. Она готовила запасную подушку, чтобы «избавиться» от Адамыча, если всё полетит к чертям. Но к сожалению, ей тоже пришлось засветиться в нескольких случаях, чтобы раздобыть доказательства.