Вызвать желание ради конкретной, достаточно близкой цели. А если конечная цель далека, разбить её на этапы, составить план, чтобы достигать и получать от этого кайф. Чтобы видеть результат собственных трудов!

Ну а я, как учитель, позабочусь, чтобы помимо техники воздушных ездовых шаров они научились технике безопасности и не расшиблись во время первого же запуска.

– Это точно зачёт! – воскликнул Валерьяныч, едва я закончил расписывать свою методику.

– Н‑но я почему‑то не видел ничего подобного ни в одной из установленных министерством!.. – забухтел тут же Адамыч.

Но его прервал Кондратий Ефимович:

– Похожая методика описывается, господин Вельцин. Недавняя редакция «Рекомендаций и методических указаний для педагогов магических академий» за авторством Дрокова. Утверждена министерством.

– Точно! – радостно воскликнул Валерьяныч. – Я слышал про Дрокова! Умнейший профессор!

– Д‑да? – присел Вельцин. – Я и не знал…

– Теперь знаете, – отрезал Кондратий и повернулся ко мне: – Сергей Викторович, второй вопрос.

Интересно, в этих «рекомендациях» реально есть такой метод или Ефимыч меня прикрывает?

Ему явно не нравится Вельцин, и это хорошо. Меньше придётся отбиваться от засранца, потому что не на все вопросы у меня заготовлен утверждённый министерством ответ.

Да и не везде такие ответы вообще есть. Профессия педагога слишком разноплановая, слишком непрогнозируемая, чтобы запихнуть её в рамки норм и правил. Попробовать можно, конечно, но тогда получатся ходячие учебники, а не учителя.

– Второй вопрос… – улыбнулся я, наслаждаясь вздувшейся веной на виске у Адамыча.

«Какие стандарты устанавливают Имперские Государственные Образовательные Стандарты (ИГОС) для выпускников среднего общего образовательного звена?»

Ух, это тоже просто, но… скучно!

Я запомнил это из норм ИГОС, потому что она во многом была логичной. Третий ранг Источника, овладение основными техниками присущей магу стихии, знание техники безопасности и осознание личной ответственности перед собой и обществом и всё в таком роде.

Плюсом шли всякие нравственно‑моральные качества вроде развитого патриотизма, критического мышления, сформированность этического поведения, способность и стремление к саморазвитию и так далее и тому подобное.

Кажется, даже сам Адамыч немного задремал, пока я перечислял все пункты, а Валерьяныч тоскливо взирал на несобранную конструкцию из ровно разложенных билетов.

Но я даже договорить не успел…

– Достаточно, Сергей Викторович, – остановил меня Кондратий Ефимыч. – Думаю, мы убедились, что вы отлично знаете тему, – он посмотрел на обоих коллег и получил от них молчаливые кивки. – Давайте к третьему вопросу…

Тут Адамыч оживился и состроил зловещую гримасу. Он прямо ждал этого момента.

– Итак… – хмыкнул я, чуя каверзу в самом вопросе. – «Два ученика дерутся. Ваши действия?»

– Ну⁈ – чуть не подскочил Адамыч, чем заслужил удивлённый взгляд Валерьяныча и хмурый от Кондратия.

Этот вроде бы простой и самый короткий из всех вопрос оказался самым неоднозначным. И как бы это ни казалось странным, я так и не смог полностью запомнить тот бред, что рекомендовали делать учителям в подобных ситуациях.

В голове всплывает что‑то про «разнять, остудить, выяснить причину конфликта…» Короче, где‑то на этом я и отключался.

Ага, попробуй, разними двух взбесившихся магов! Я‑то ладно, быстро по сторонам раскидаю. Но Лене, например, что делать?

Подерутся, скажем, кабаны с четвёртого курса на полпути к третьему рангу, и что делать хрупкой девушке?

«Остуди», ага! А если они водники? Зажечь, блин⁈

Ну и самое интересное, на чём моё возмущение во время подготовки взлетело до небес, «выяснить причину конфликта».

Так они и рассказали, ага… Раззадоренные дети после драки – они ж такие склонные к открытому диалогу! Всё как на духу выложат и ни капельки не приукрасят.

Так‑так‑так, надо что‑то думать.

И тут мою светлую головушку посетил гениальный (ну я на это надеюсь) план. Поэтому я важно отложил билет, прочистил горло и с полной серьёзностью в голосе заявил:

– Указкой по хребтине долбануть!

…

Тишина. Молчание. Аху…

– Кхм, кхм, кхга! – выкашлялся от удивления Валерьяныч. – С‑серей Викторович! В‑вы что такое…

А Соломон аж засиял, почуяв долгожданный шанс. Но тоже был ошеломлён моим ответом и не сразу сообразил, что стоило бы действовать.

Даже Кондратий расширил глаза так, что это выглядело не то страшно, не то смешно. При этом остальное лицо оставалось неизменным.

– Шутка, господа! – захохотал я. – Просто шутка! После второго вопроса вы слишком заскучали, вот я и решил немного вас взбодрить!

Хотя ответ был не так уж и плох, на самом деле…

Но цель у него была иной – ошеломить и заставить слушать мой правильный ответ. Ну и ментально долбануть по Адамычу, конечно. Он сейчас совсем поник и растерялся, будто уже держал кучу золота в своих руках, но в последний момент оно высыпалось сквозь пальцы.

– Н‑ну вы даёте, Сергей Викторович! – Валерьяныч хмыкнул и достал платок, чтобы вытереть пот со лба. – Шутник, однако!

– Да, господа, я знаю про «разнять», «успокоить», «выяснить причину»… – оставим момент, что я только это и знаю. – Но согласитесь, это ведь не работает!

– Н‑но… – предпринял вялую попытку возразить Адамыч.

Однако он до сих пор пребывал в растерянности, поэтому я легко его перебил:

– Здесь нет формулы. Нет однозначно правильного алгоритма!

Валерьяныч и Кондратий с интересом и пониманием взглянули на меня. Может, мне показалось, но в глазах у них промелькнули не самые приятные воспоминания.

– Я имею дело с подростками. Они импульсивны и зачастую думают всем, чем угодно, но не головой, – продолжал я. – И если два пацана нашли повод подраться, а я их просто прерву и разведу по сторонам, они не одумаются чудесным образом. Они просто забьют стрелку и подерутся после уроков, но уже без моего присмотра!

Адамыч очухался и хотел что‑то вставить, но уловил жест Кондратия, который внимал моим словам, и резко передумал.

– С девчонками сложнее, не спорю. Там даже страшнее… – протянул я и заметил, как Валерьяныч вздрогнул. – Но если пацаны не выпустят пар, лучше не станет. Они должны решить вопрос между собой. Поэтому, господа, я не стану их останавливать…

Снова посмотрел им в глаза и увидел в них отклик. Но разный. Валерьяныч неподвижно кивал, будто слушал проповедь. А вот во взгляде Кондратия промелькнуло что‑то зловещее, даже Источник выдал яростную вспышку.

Кажется, он на пару мгновений воспринял мои слова в том смысле, что «пусть мелкие засранцы друг друга отколошматят! Уаха‑ха‑ха‑ха!»

Признаюсь, я его немного понимаю. Но всё же продолжил в другом ключе:

– Я дам им остудить друг друга. Прослежу, чтобы они не нанесли непоправимый урон. Чтобы не совершили ошибку, которая будет стоить слишком дорого. И постараюсь плавно загасить конфликт, когда придёт время. Когда? Хер знает!

Адамыч снова чуть не взбрыкнул, но на этот раз на него шикнул уже Валерьяныч.

– Это в каждом случае индивидуально, – продолжил я. – А может, и не потребуется, и ребята вообще потом подружатся. Я вообще часто дрался в детстве. Да все мы, разве не так?

В ответ мне закивали две головы. А третья фыркнула и отвернулась.

– Нельзя вмешиваться в конфликт учеников, – заключил я. – Нужно помочь им пройти через него. Чтобы решать споры словами, нужно познать их цену. Понять, почему колошматить друг друга – это не лучший выход. И у них пока что есть возможность получить этот опыт.

РАУНД!

Кхм… То есть билет пройден.

Виталий Валерьяныч и Кондратий Ефимыч разве что скупую мужскую слезу не вытирали от моей речи, а Соломон сверлил злым взглядом, скрестив руки на груди. Мне удалось порушить все его планы.

Но впереди ещё вторая часть Марлезонского балета. И на злющей роже завуча появился хищный оскал…