Господи, сколько же хлама в моей голове.

Сбросив сапоги и пуховик, топчусь в коридоре, неловко переступая с ноги на ногу, пока Ярцев отточенными движениями скидывает свой бушлат, шапку, перчатки. Шмыгает носом с мороза, вешает свои вещи и цепляет меня, мнущуюся на месте, взглядом.

— Жень, ты чего?

Я все еще чувствую эту тяжелую эмоцию, которой не могу дать определения, и, наверное, именно поэтому несу какую-то чушь.

— Не знаю. — Пожимаю плечами. — Ты уверен?

— По поводу? — Ни единой эмоции.

— Ну, совместного жилья.

На его лице скользит намек на удивление.

— Ты прикалываешься сейчас?

Прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как щеки теплеют на пару градусов.

— Нет, не прикалываюсь, — тихо произношу я. — Просто еще раз хочу услышать, что ты готов впустить разрушителя твоей холостяцкой берлоги.

Ярцев устало проводит ладонью по лицу и подходит ко мне, цепляет за подбородок и подтягивает ближе. И я подтягиваюсь, как безвольная тряпица, и позволяю ему глубоко поцеловать меня. Его язык проникает в мой рот, и со сдавленный стоном Ярцев с трудом отрывается от меня, прижимаясь своим лбом к моему. Мы одновременно коротко выдыхаем. А потом он тихо произносит:

— Ты можешь рушить здесь все, что тебе захочется.

Глава 76.

Конечно, в первый день я не приступила к разрушению. Моя бурная деятельность началась спустя пару дней, когда я освоилась и провела одну ночь в кровати Ярцева не как сексуальный объект, что тоже оказалось для меня в новинку. Вторую ночь он был на дежурстве. А сегодня должен был с утра вернуться, но вот уже обед, а его все нет.

Но, хвала богам, мне есть, куда деть свою энергию, и, если честно, заниматься потеснением лейтенанта в его служебной квартире проще без его присутствия.

Я еще не привыкла к столь долгому нахождению с ним в одном пространстве. Особенно к его потребности молча наблюдать за мной. Этот взгляд — густой, тяжелый, почти осязаемый. Этот взгляд горячее огня. Кажется, он касается кожи физически, обжигает, я чувствую его каждой клеточкой тела и сконцентрироваться на чем-то очень сложно в этот момент. Поэтому я двигаюсь маленькими дистанциями и между делом гашу его взгляды разговорами, которые он явно не очень жалует. Но что ж теперь поделать, нам о многом еще предстоит поговорить, о многих важных вопросах, например, как зовут его родителей, каким было его детство, какие у них отношения сейчас и будут ли они рады такому бонусу, как я, в качестве жены своего сына. И это лишь малая часть того, что я хочу узнать об этом мужчине. Так что… Крепись, Ярцев! Тебе нравится разбирать меня на детальки взглядами, а мне тебя — языком.

Вернемся к разрушению территории. Вчера я уже отвоевала малую часть полок в шкафу, но на самом деле ему просто повезло, что весь мой реальный гардероб я чисто физически не смогла привезти с собой. Парой полок бы пришлось обойтись ему, а не мне.

А сегодня я решаю навести порядок в ванной.

— Ну что, товарищ лейтенант. — Покручиваю на пальце мочалку, воинственно сдувая прядь волос с лица. — Приступим к разгрузке полки? — командую я, вешая свою мочалку рядом с его, и принимаюсь выставлять в ряд свои баночки с кремами, скрабами и шампунями, сдвигая его одинокий флакон «три в одном» в самый угол.

— Тебе идет, — вдруг раздается хриплый голос Ярцева, и я подпрыгиваю на месте, хватаясь за грудь.

Напугал, блин!

Вдох. Выдох.

Поднимаю взгляд в зеркало и замечаю в нем Ярцева, который стоит, прислонившись плечом к косяку и наблюдает за мной с ленивой ухмылкой.

— Что… именно?

Он смотрит на меня слишком интенсивно, настолько, что внизу живота начинает скапливаться невыносимо томное ощущение. А еще он смотрит так, будто я его личная пытка, вынуждая меня немного смутиться и потеряться в противоречивых чувствах. Я же не перебарщиваю?

— Моя футболка.

Что? А-а…

Опускаю взгляд, растерянно одергивая подол его футболки, которую мне захотелось надеть, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой в его постели прошлой ночью, и разворачиваюсь.

— Тебе нравится?

— Очень.

Ярцев подкрепляет свой ответ долгим пристальным взглядом, продолжая наблюдать за мной с пугающей сосредоточенностью. Весь такой альфа-самец. А вот я подсдала и вместо уверенной штучки чувствую себя домашней кошкой, которая хочет бросить все и начать виться у ног хозяина. Глупости какие. Я надела его футболку для того, чтобы он вился вокруг меня. Потому что его непонятная сдержанность мне не нравится. У меня еще даже живота не видно, чтобы включать обезумевшего папашу. Даже я еще не чувствую, что беременна! Или проблема в другом?

Но очень быстро стало понятно, что я люблю виться вокруг этого мужчины: готовить ужин или просто сидеть рядом и наблюдать, как он ест; как говорит по телефону, задумчиво трогая меня за ногу; за его уверенными движениями, когда он бреется в одних низко посаженных тактических штанах, обнаженный по пояс и весь будто состоящий из мышц. А еще люблю поцелуи, которыми он укладывает меня в кровать, а потом загребает в объятия, прижимается губами к макушке и желает спокойной ночи. Какой пенсионер его укусил?

На следующее утро я просыпаюсь с четкой мыслью, что мне нужно найти себе хобби, чтобы самой не превратиться в скучающую пенсионерку. Работать мне тоже запретили. И вообще выходить на улицу одной. Я даже не поняла, как, избавившись от гиперопеки отца, попала под более глобальную опеку в лице своего будущего мужа.

Вообще очень странно, что мы не говорим об этом, как и о наших дальнейших планах. Видимо, Ярцев выдал свой максимум в палате перед отцом. Впрочем, я не вижу причин для спешки. Мне вполне комфортно поплавать в этом размеренном периоде адаптации друг к другу.

Во время очередной уборки я нахожу в одном из шкафчиков древний МР3-плеер. И даже рабочий.

Вытащив вместе с ним спутанный ком проводов, я забираюсь на кровать и выуживаю из этого вороха наушники. Вставляю их в уши и, не зная, чем заняться, заваливаюсь на кровать, слушая всякую попсу, будто этот плеер из временной дыры. Ну а что, прикольно. И я с улыбкой подпеваю знакомым песням: ты узнаешь ее из тысячи… такие девушки, как звезды… мне трудно говорить… муси-пуси-муси-пуси…

Покачивая головой в такт, поднимаю руку под свет настенного бра, плавно играю пальцами, ловя отблески колечка. Тоненькое, совсем простенькое, серебряное с крошечной россыпью фианитов. Хорошенькое.

Голени касается что-то прохладное, и я с визгом подрываюсь, замечая в ногах сидящего на полу Дениса.

— Твой новый фетиш пугать меня? — сорванно выдыхаю я. — В следующий раз на щеколду дверь закрою.

Дернув уголком губ, он подцепляет меня под колени и тянет к себе, укладывая тяжелый подбородок мне на бедро, и, игнорируя мою мини-тираду, опять за свое.

— Выберемся в отпуск — куплю другое, — тихо произносит он. — Золотое, с нормальным камнем. Чтобы все как у людей было.

Качая головой, провожу ладонью по колючему ежику его волос.

— А я не хочу, как у всех. Мне это нравится. — Мягко веду большим пальцем по его щеке. — Так что не надо мне никакого золота. То, что от души, дороже. У этого колечка уже есть история, как я вообще могу его променять на другое?! Нет, если ты, конечно, очень хочешь, можешь купить, но это, — я демонстрирую ему кольцо на безымянном, — никуда не денется. Понял?

Он сглатывает, его глаза наполняет что-то темное и теплое, я практические ощущаю этот жар на своей коже, когда Ярцев прижимается поцелуем к моему колену с тихим:

— Понял-принял, мой капитан.

Глава 77.

За ужином на маленькой кухне, в уютном нам молчании мы уплетаем горячие макароны по-флотски, которые Ярцев умудрился приготовить со скоростью звука, потому что я слишком увлеклась бездельничеством и забыла о времени. Но приготовить для него ужин не составило никакого труда. Он позволил мне помочь ему, и вышло все очень даже по-партнерски.