Кто-то со стаканом, кто-то с сигаретой, а кто-то с той сидит на подоконнике в голубеньких шортиках и маечке, заливаясь хохотом от частушки, которую ей играет на гитаре никто иной, как Студенцов.

Играет, пока взгляд Красивой случайно не натыкается на мою фигуру и ее смех не заканчивается невнятным бульканьем и чем-то искрящим, сковывающим каждую молекулу между нами гудящим напряжением.

Глава 34. Ледник

Что могло пойти не так?

До этого момента я даже не задумывалась, да и вообще не должна была. Потому что у Ярцева нет никаких полномочий обходиться со мной, как неконтролирующий себя дикарь с тупой болонкой, и требовать подчинения.

Не знаю, что взбрело ему в голову, раз он решил, будто я должна нормально воспринять его властные замашки, но однозначно ничего хорошего, потому что если бы Ярцев хоть немного меня узнал, по крайней мере, попытался, без давления и перепадов настроения, то понял бы, что командовать и требовать — это последнее, что я позволю мужчине.

Но даже при таком раскладе у меня и в мыслях не было делать что-то на зло. Меня просто пригласили в компанию на вечер, а учитывая, что я особо ни с кем еще не сдружилась, отказываться было как минимум не очень вежливо, как максимум — глупо.

Новые знакомства и клевое времяпрепровождение — это, во-первых, отсутствие одиночества, во-вторых, залог хорошего настроения, и нет, я не думала в тот момент, что это может вылиться во что-то серьезное. Что-то причиняющее… боль? Возможно, именно это я сейчас вижу в леденящем душу взгляде Ярцева, и кое-что еще, то, что раскалывается в глубине его волчьих глаз и напоминает разочарование.

Кажется, я чувствую его на вкус, когда застрявший в горле смех лопается, выпуская кислоту в пищевод. Иначе я не могу объяснить расползающееся в груди жжение и горечь, вспыхнувшую во рту.

— Ох, а что у нас тут забыли красивые офицеры? — мелодично протягивает Галя, кстати, та самая медсестра, которой Ярцев когда-то улыбался, но сейчас он даже не смотрит на нее, продолжая просверливать в моей груди дыру размером с ад. — Присоединитесь, товарищ лейтенант? — флиртует Галочка, протискиваясь мимо его внушительной фигуры в дверной проем, балансируя с двумя бокалами в одной руке и тарелкой винограда в другой.

— Нет, — наконец его тяжелый голос разрезает сгустившееся напряжение вокруг моего горла, и я делаю рваный вдох через нос. — Этажом ошибся, — с таким холодом бросает он, что у меня мурашки пробегают по рукам. Шаг назад, точно робот. — Прошу меня извинить.

И, кивнув, Ярцев разворачивается и уходит, затягивая вокруг моего сердца острое, режущее чувство вины.

Но почему?! Почему?! Нет никакой вины! Я ничем ему не обязана! Да даже если бы и была, то ничего плохого я не сделала! Разве что пошла поперек его командирского слова? Так и буду ходить, потому что со мной нужно иначе!

— Эх, хоть привязывай, все сбегают от меня.

Протяжный вздох Гали привлекает мое внимание, когда она сует мне под нос виноград.

На самом деле, она оказалась довольно веселой молодой женщиной, самая заводила из всех здесь присутствующих, она и собрала весь этот шабаш. Заглянула ко мне на отделение под конец смены вместе с еще одной медсестрой и Ильей и позвала с собой, довольно радушно и дружелюбно, что было очень мило. Не так уж много у меня здесь людей, кто с теплом готов пригласить новенькую в свою компанию.

Волчку стоило бы взять у Галочки пару уроков вежливости и тактичности. Тогда, может быть, я и отказалась бы от приглашения Гали и дождалась его.

Но, как бы я ни пыталась сейчас утешить назревающую бурю внутри, все тщетно.

Закрываю лицо ладонями и ударяюсь лбом о колени с вымученным мычанием.

— Жень?

Обеспокоенный голос Ильи напоминает мне, где я нахожусь, и пузырь, в который меня загнал Ярцев своим визитом, лопается, и вот я не слышу больше музыки и смеха, а только разговорчики вполголоса. Я даже не хочу вслушиваться в них. По-моему, все очевидно… Но, видимо, не Илье.

— Все нормально? — Он тормошит меня за плечо, и я резко выпрямляюсь, зачесывая челку назад и втягивая носом воздух.

А вот Галя все предельно ясно поняла. Закинув в рот виноградинку, она обнимает себя под пышной грудью и выставляет бедро в разрезе шелкового халатика. Лопает зубами ягоду и точечно попадает прямо в цель своим вопросом:

— Красивая, по твою, что ли, душу такие очаровательные лейтенантики?

Улыбаюсь, но губы не поддаются, и уверенность окончательно покидает меня.

— Простите.

Спрыгиваю с подоконника и нервными движениями поправляю на себе майку и спавшую с плеча лямку. И, бросив быстрое «я скоро», сбегаю с кухни, стараясь не встречаться взглядом с Ильей.

Не многовато ли чувства вины, Красивая?!

Многовато. Только не за что! Жаль, что мои железобетонные доводы не имеют абсолютно никакого влияния на истошно бьющееся в груди сердце.

За мужиками я только еще не бегала!

А чего бежишь, если не виновата?!

Не знаю!

Бесит просто!

Хлопок входной двери раздается эхом по всей длине коридора, ускоряю шаг и вылетаю на лестничную площадку, слыша тяжелый стук сапог по ступеням. Не имея ни малейшего понимания, что буду делать, бегу следом, выцепляя в пролете темную макушку.

— Денис, подожди!

Ноль внимания. Ну прям обиделся!

В душе зарождается колючее возмущение, но вместе с ним липкими щупальцами поднимается страх, что на этом все… Да с чего бы?!

Максимально раздраженная, я спускаюсь на еще один лестничный пролет и бросаю все, что попадается мне под язык:

— Я не брала от него трубку!

Ну вот, я еще и оправдываюсь! А в ответ мне тяжелое эхо уверенных шагов и равнодушное:

— Мне все равно.

Сжимаю кулаки и рычу сквозь зубы:

— Меня позвали девчонки!

— Не интересно.

Остается последний лестничный пролет, и он уйдет, а я слишком дезориентирована глупыми эмоциями, чтобы допустить это.

Топаю с психу ногой, снимаю тапок и, сбежав на площадку, швыряю его изо всех сил, крича в сердцах:

— Какое ты вообще имеешь право обижаться?! Мы никто друг другу!

Не знаю, что именно тормозит Ярцева, брошенные мной слова или тапок, попавший ему прямо… в голову. Бам!

У меня сводит желудок. Тапок летит в сторону и с глухим хлопком приземляется на бетонный пол, а я в ужасе закрываю рот ладонями.

Вокруг нас воцаряется такая тишина, что, кажется, я слышу свое неровное сердцебиение и его, как удар колокола.

Ничего не ответив, Ярцев поворачивает голову, с пугающим спокойствием поднимает тапок, а потом поворачивается ко мне с таким лицом, что все ледники Севера должны преклониться перед ним.

А я… ну, а я делаю то, чего сейчас требует инстинкт самосохранения: сбегаю. Но и до конца лестницы не успеваю добежать, как меня дергают за косу.Ай!

В затылке вспыхивает жжение, и я с визгом падаю назад, позволяя втрамбовать себя в ходящую ходуном гору мышц, которая прижимается с рваным дыханием к моему уху и цедит зло:

— Никто, да? А че ж ты выбежала?

Глава 35. Суккубиха

— Отвали! — пищит Красивая и пытается лягнуть меня, но я осаживаю ее, дергая на себя и наматывая проклятую косу на кулак.

Выбесила! Но взгляд подло цепляется за ее ходящую ходуном грудь в тоненькой маечке.

И в таком виде она сидела под носом у этого Студенцова?!

Укол ревности добавляет моей неадекватности огня, и я сильнее тяну ее за косу, без лишних слов наказывая за то, что какой-то мудак мог разглядеть очертания ее сосков. Да там, блядь, и разглядывать особо не надо! Все на блюдечке…

— Ай-ай… все-все, прости, Ярцев, больно… — хнычет зараза и извивается в моих руках, будто нарочно задевая самые опасные точки на моем теле.

Да я весь, мать вашу, как пробудившийся вулкан. И, когда вертлявая задница Жени трется о мой пылающий пах, у меня искры из глаз.