— Ах! — вырывается из меня одновременно с еще одной ослепляющей вспышкой в глазах от того, как его ладонь сгребает мою грудь.

Черт, черт, черт…

Его пальцы ослабляют давление, но только для того, чтобы смять сильнее и вырвать из меня нуждающийся в большем стон, который вытягивает следом его сдавленное шипение сквозь зубы.

Не знаю, откуда во мне силы, но я шепчу едва слышно:

— Нравится?

Волк поднимает на меня осоловелый взгляд, будто пьяный вдрызг, но вместо ответа с мягкой грубостью сминает затылок и толкает к себе, к поцелую, удушающему своей интенсивностью. Он жадный. Слишком жадный.

Все прежние границы — их больше нет, он уничтожил все до единой и больше не осторожничает, просто берет то, что я и сама с радостью отдаю ему.

Безумие. Чистой воды безумие, но я хочу этого безумия в максимальной концентрации.

На ощупь дрожащими пальцами цепляюсь за пуговицы на его рубашке и невпопад начинаю вытаскивать их из петель, не всегда получается с первого раза, потому что его требовательный поцелуй дезориентирует…

Но мои касания также действуют на него, потому что, когда я распахиваю рубашку и скольжу ладонями по его каменной от напряжения груди, к жесткому очертанию вздымающихся плеч, Волк сбивается с собственного темпа и в конце концов разрывает поцелуй, вжимается носом в мою щеку и напряженно выдыхает.

Я же пытаюсь отдышаться, знакомясь с его горячей кожей и рельефными мышцами под ней.

Божечки… а он хорош. Явно со спортом в отличных отношениях, но перекача нет, все четенько, уверена, с физическими нагрузками у него тоже проблем нет. И я плавлюсь от этой мысли, сжимая бедра от сладкой судороги.

М-м-м... вольничаю, впиваюсь ногтями в его кожу, царапаю, забывая, как дышать, когда он дергается, проглатывая шипение.

На этом его терпение заканчивается и Волк резким движением отрывает меня от пола, снова вынуждая обхватить его талию ногами и ухватиться за плечи.

Не успеваю сделать вдох - он набрасывается на мои губы и, не разрывая импульсивного поцелуя, слепо двигается со мной вглубь номера.

Глава 8. Оболочка

Я не знаю, как он ориентируется в пространстве, но умудряется не уронить нас, даже когда на ощупь срывает с меня сапоги, которые с глухим стуком приземляются на пол, а затем опрокидывается вместе со мной… Сердце срывается в свободный полет.

«Куда?» — панически мелькает в сознании, но тут я утопаю в мягком матрасе, оказываясь сброшенной на него.

Приподнявшись на локтях, сталкиваюсь с клубящимся темнотой взглядом. Он пронзает молнией, и я с тяжелым вздохом облизываю пересохшие губы, наблюдая, как по-мужски Волк выдергивает из брюк края рубашки и срывает ее отточенным движением, то же самое проделывает с ремнем, брюками и боксерами, высвобождая член… весьма внушительный член.

И прямо в этот момент я окончательно шлю все нахер. Я не могу удержать рот закрытым, челюсть опускается, когда я наблюдаю, как его кулак сжимает основание твердой плоти.

Я не девственница, но… кажется, сегодня себя ей почувствую. А потом замечаю в другой руке блестящий пакетик фольги.

И внутри все стопорится.

Я чет не поняла… Приподнимаюсь на руках.

— Ты же сказал, что без резинки? — обескураженно выдыхаю я, пока он как ни в чем не бывало разрывает зубами упаковку и раскатывает латекс по массивной длине.

Не отвлекайся, Красивая!

— Я всего лишь давал нам возможность одуматься.

Чувствую, как меня бросает в жар, в груди становится тесно, а дыхание учащается. Хотя я должна бы обрадоваться презервативу, но прям выбесил! Философ долбаный!

— Одуматься? — закипаю я, вскакивая на кровати. — А знаешь что! Я одумалась. Выметайся! — шиплю на него, с трудом балансируя на мягком матрасе, и рывком указываю на выход. Но он даже не думает слушаться, вместо этого шагает ко мне, выбешивая еще больше. — Ты оглох? Пошел…

Волк делает резкий выпад и подсечкой укладывает меня на лопатки. От столкновения с матрасом из легких выбивает воздух, но я не успеваю сделать даже вдох, как между ног колено продавливает матрас, а в следующее мгновение меня накрывает тяжестью мужского тела.

Я задыхаюсь от возмущения… и не только. Особенно когда тяжелый член касается внутренней части бедра сквозь тонкий капрон.

Часто-часто дышу, позволяя Волку обхватить мой затылок и прохрипеть мне на ухо.

— Не рычи, красивая.

И что-то его «красивая» делает со мной. Возможно, еще больше сбивают с курса раздражения и его губы, которыми он всасывается в мою шею, облизывает горло и прикусывает, зарождая внутри трепетную дрожь предвкушения.

Волк выпускает зубы и царапает ими ключицы, спускается к груди и обхватывает горячим ртом чувствительный сосок… Вот же нахер! Зажмурившись, всхлипываю, выгибаюсь ему навстречу. Становится слишком быстро хорошо, чтобы я поставила крест на своем вечере.

Он переключается на вторую грудь, с рычанием всасывает большую часть себе в рот, одновременно оглушая меня треском разорванных колготок. Это животное действие посылает острый импульс между ног, и я пытаюсь свести колени, но не могу.

Волк не тратит времени, чтобы снять с меня то, что осталось от колготок, даже трусики просто рывком отъезжают в сторону, и я чувствую давление у входа. Дергаюсь.

Надсадно дыша, он расставляет локти по обе стороны от моей головы и запускает руки в волосы, нависая надо мной с напряженным лицом.

— Ты девственница?

— Нет, — выдыхаю рвано. — Но с твоим размерчиком это вряд ли спасет, — произношу с нервным смешком.

И вместо того, чтобы улыбнуться моей шутке, он, абсолютно серьезный, приставляет ко рту свои пальцы, удерживая себя на одном локте, облизывает их, а после протискивает руку между наших тел, чтобы скользнуть ими прямо туда…

Я вздрагиваю от этого прикосновения, а когда он проталкивает один палец, а следом второй, наполняя меня тяжелым давлением, дыхание жаром спирает в горле и я открываю рот в немом крике. Господи! Это точно пальцы?

«А ты точно не девственница?» — кусаю сама себя.

Уже не уверена.

— Твою мать… — хрипит он, едва не капая слюной, пока наблюдает за каждым моим ломаным вздохом с вымученно сведенными бровями, пока его пальцы растягивают меня до болезненного удовольствия.

Дурея от ощущений, я выгибаюсь и цепляюсь дрожащими пальцами за одеяло, будто оно поможет мне ослабить давление, которого слишком много.

— Такая красивая. Ведьма, — выдыхает невменяемо, лаская меня медленно, а потом проникает глубже, выпуская сквозь зубы, когда моя голова откидывается назад: — Почему сейчас?..

Я уже теряю связь с реальностью, когда он с рычанием вынимает из меня пальцы…

Все сжимается от потери, прежде чем он направляет в меня свой член, принося настолько сильное давление, что я не могу сделать следующего вдоха.

Я пытаюсь, но… в этот момент Волк проникает в меня, вырывая сдавленный вскрик. Голову ведет, и я цепляюсь за его плечи, царапая их в попытке удержаться при очередном толчке, от которого меня выносит за грань нашего безумия.

Судорожно распахиваю рот, еще одно мощное движение бедер и его сбивчивое гортанное мычание оглушает меня.

— Я не… Подо…

Он толкает меня своим лбом с успокаивающим «ш-ш-ш», а потом обнимает ладонью бедро, сдавливает его и подстраивает под свои движения, проникая глубже…

Меня глушит собственный крик, сквозь который я отдаленно слышу сдавленное ругательство, но несмотря на то, как остро я чувствую его, движения осторожные, медленные, позволяющие привыкнуть к нему.

Он трахает, трахает, трахает… сдержанно, контролируя каждое движение, сводя с ума нарастающим жаром внутри, снаружи. Кажется, даже воздух воспламеняется, и мы задыхаемся в нем, вскользь касаясь носами, рикошетя друг по другу рваными клочками дыхания…

А когда он чувствует, что я наконец расслабляюсь, как мое тело подстраивается под него, его осторожность заканчивается и меня начинают трахать так, что я кончаю без дополнительной стимуляции, оставляя от себя разнеженную оболочку для своего Волка. И мне уже абсолютно все равно, что от нее останется…