И я не отдаю отчета своему поступку, когда достаю телефон и фотографирую ее. Хочу к нашему сну визуализацию. Но уйти все равно не получается. И я делаю очередную глупость.

Господи, эта девушка создана, чтобы сводить мужчин с ума.

От мысли, что на нее будет смотреть другой, грудь пронзает острым спазмом и я морщусь. Глупо, очень глупо…

Можно я побуду еще пару минут глупцом?

Откидываю с ее умиротворенного лица вьющиеся локоны, черные ресницы подрагивают, когда я касаюсь пальцами выраженной скулы, веду по четкой линии подбородка, глажу мягкие губы.

Лиса улыбается во сне, ластится кошкой, прогибаясь в спине… Горячо. Очень…

Со стоном зарывается лицом в подушку, переворачиваясь на живот, и подтягивает одно колено к груди, соблазнительно выставляя округлую задницу, отчего одеяло сползает. Зараза… даже во сне дразнит.

Подцепив пальцами край одеяла, прикрываю ее…

— Жаль, что мы слишком поздно встретились, — тихо произношу я, губы дергаются в невеселой улыбке.

Внутри все орет и требует, чтобы я оставил свой номер телефона, это желание настолько навязчивое, что оно начинает душить.

Но я этого не делаю. Зависнув пальцем на ямочке Венеры, тяжело сглатываю и заставляю себя убрать руку.

Телефон вибрирует в кармане, сбрасываю входящий. Не хочу сейчас никого. Сигарету только. Чтобы успокоить все, что сейчас кипит в груди, шевелится змеей, брошенной на угли. Вот только я не курю, а хочется. Почему-то…

Глава 13. Козел обыкновенный

Просыпаюсь от какого-то отдаленного шума. Медленно открываю глаза, несколько раз моргаю, пытаясь разобраться в туманных ощущениях и понять причину моего пробуждения. Кричит кто-то за стенкой. И вам доброе утро.

Медленно выгибаюсь, вытягиваю руки над головой. М-м-м… Хорош… ой… Морщусь. Как все болит-то. Но боль приятная. И тело какое-то неестественно легкое, будто я парю в облаках.

Еще несколько минут нежусь в кайфовых ощущениях, прислушиваясь к своему телу. Где-то тянет, где-то ноет и саднит. Но тоже приятно, на грани, особенно когда я вспоминаю сильные мужские руки, оставившие метки на моей коже. Я не вижу их, но чувствую. И это тоже приятно.

Окситоцинчик шкалит, так и влюбиться можно… Подождите… а в кого? Мне же не могло присниться…

Подрываюсь на месте, наконец выныривая из разнеженного состояния. Тело отзывается еще сильнее, покрываясь мурашками. Провожу ладонями по плечам, обнимаю себя, сумбурно собирая все пазлы в голове.

Слишком все реалистично для сна. Хотя отсутствие «виновника торжества» могло бы заставить меня поверить в сон, но нет.

Накрытый стол с недоеденным ужином и недопитым вином слишком мощная улика, железобетонно подтверждающая существование Волчка. Ушел, да? И как-то тоскливо становится от этой мысли.

«А ты что ждала, завтрак в постель? Наивная!» — издевается внутренняя сучка.

Нет, не завтрак. Я вообще ничего не ждала и, судя по тому, как легко переспала с незнакомцем, и не думала ни о чем.

Жалею? Нет. Ни капельки. И, возможно, даже хорошо, что он избавил нас обоих от утренней неловкости, но все равно грустненько. Не увидимся же больше, а так, может, номерами бы обменялись. И потом как-нибудь… Ой, все!

Потерев лицо ладонями, еще раз осматриваю номер, ловя вспышки порнушных флэшбэков, от которых все сжимается внутри. Оу… Охренеть, Красивая. Нормально так позажигала с незнакомцем. Да и незнакомец оказался огонечек. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться.

С тяжким вздохом перевожу взгляд на окно, между штор пробивается полоска света. Пора собираться. А головка-то бо-бо.

Слепо ищу таблетку в чемодане, запиваю водой из бара, после плетусь в ванную, все так лень. На ощупь нахожу зубную щетку, пасту, поднимаю взгляд и отшатываюсь от своего отражения.

Неудивительно, что Волчок сбежал! У меня у самой глаз дергается.

Вместо волос копна соломы какой-то, будто я два пальца в розетку вставила. Подцепляю кудрявую антенну, оттягиваю вниз, на место, но она пружиной снова подскакивает вверх. Мда.

Полноценный душ неизбежен, иначе не видать мне человеческого вида. Жаль, что душем не исправить другое. Засосы! Вот же говнюк! Один на шее, другой на ключице и парочка на груди. Нормально ты так попировал, Волчок. Хорошо, что не сожрал.

Отмахнувшись от соблазнительных эпитетов, чищу зубы, что тоже больно, потому что губы саднит, они даже припухли. С таким питекантропом и ботокс не нужен.

А после залезаю под душ, чтобы исправить свой одуванчик на голове. Но, пока намыливаю волосы, то и дело проваливаюсь в воспоминания, от которых слабеют колени.

Стоны, наши скользящие друг по другу тела, жадные руки, губы, зубы… Все было жадным! Я тоже была жадной, хотелось почувствовать каждую крепкую мышцу под своими ладонями. Волчок неплохо снабжен в этом плане, но, кажется, я справилась.

Вспоминаю его рычания, и это такой низкий мужской звук, который будто все еще эхом звучит в моей голове и кружит ее. И меня вместе с ней. Зверище просто!

Становится слишком горячо, душно! Прижимаюсь спиной к прохладной стене, мечтательно запрокидываю голову, морщусь от брызг воды.

Я бы повторила. Но увы и ах. В этом плане обломинго, Красивая. Надеюсь, я ему хотя бы пару царапин оставила на память, чтоб не только я мучилась.

Да уж, после такой ночки нужно еще неделю на отлежку. Но недели у меня нет, есть пара часиков максимум, а потом в аэропорт.

Завернув волосы в полотенце гулькой, достаю из сумочки телефон и голышом шлепаю к кровати, но взгляд цепляется за купюры между тарелок.

Я практически прохожу мимо, но вдруг торможу и поворачиваюсь к столу. Ну и че это такое, Волчок?

У меня налички нет, точно не мои. Значит, его? Это для меня или за ужин? А может, все вместе?

Наклоняюсь, пальцем сдвигая купюры. Не многовато ли для ужина? Или это за хороший вечер? Отдергиваю руку, потираю пальцы, будто обожглась о последнюю мысль.

Если за ужин, можно оценить, а если за «услугу», можно и кастрировать. Но, к сожалению, мне теперь правды не сыскать. Остается гадать. И почему-то хочется его оправдать в своей же голове. Успокаиваю себя тем, что не на кровати оставил.

Телефон вибрирует в руке, отвлекая, и я переключаюсь. Встрепенувшись, смотрю на экран: Олька.

Не успеваю поднести телефон к уху, как меня оглушает:

— Красивая! Чтоб тебя черти… Ты жива!

Морщусь:

— Тише ты…

— Рассказывай!

Со стоном делаю два шага и заваливаюсь спиной на кровать.

— Чего тебе рассказывать? — Прижимаю ладонь ко лбу.

— Ты трахалась с ним?!

Закатываю глаза.

— Ты ведь не отстанешь?

— Мать честная! — верещит подруга на другом конце провода. — Ты переспала с незнакомцем?!

Нет не переспала, я позволила незнакомцу вытрахать мне душу, это будет ближе к правде, но подруге я говорю другое:

— Ты думаешь, это самое плохое?

— О-о-о… нет, нет, нет! Не говори мне, что ты не предохранялась!

Вообще-то я действительно была готова на эту, скажем так, авантюру без защиты, но я плохо вчера соображала, и подруге об этом знать необязательно.

— За кого ты меня принимаешь? — Закатываю глаза, презирая себя. — Я в конце концов медик!

— Что тогда?! У него маленький член?

Я даже прыскаю со смеху.

О-о-о, нет, подруга, на этом фронте у него абсолютно точно все в порядке. Его боевая головка буквально разорвала мою вагину, и сегодня она плачет. Но мне все равно кайфово, пока я снова не бросаю взгляд на деньги.

— Он ушел утром, не попрощавшись.

Олька фыркает.

— Тоже мне проблема. Как говорится, долгие проводы — долгие слезы.

Я хочу поправить подругу, что правильно будет «долгие проводы — лишние слезы», но это бесполезно. Она вечно каверкает поговорки.

— Красивая, не будь наивной. В конце концов вам же не детей крестить! В сложившейся ситуации это абсолютно нормально. Потрахались, разбежались. В этом есть свой кайфик…