— Попробуй.

— Почему ты меня остановил?

Глава 45. Вечер в хату

Ярцев встает, игнорируя мое присутствие, и я скатываюсь с его груди, как колбаска. Плюхаюсь на подушки с разочарованным вздохом.

Ну не идут у нас разговоры, зачем начинать?!

Сдуваю вьющуюся прядь с лица, но она пружинкой падает обратно.

Нет, ну, может, там травма какая… психологическая, а я лезу тут со своим минетом. Но я же не в курсе и, между прочим, и так нервничала! Не каждый день решаюсь на такие подвиги. А если точно, то до вчерашнего дня вообще никогда.

Так что у меня было право обидеться, но мне не дали пространства для обид, потому что сейчас, размазанная после оргазмов, я просто не найду на них сил. Да и не хочется, а вот понять причину отказа хочется.

С чего бы? Разве не об этом мечтает каждый из них? Запихнуть везде, да побольше, и куда запихивается. Пальцами Ярцев неплохо это демонстрировал, да и на неженку он не похож. И в самом сексе к Ярцеву нареканий нет, делает все качественно, даже сверх нормы. И послевкусие долгоиграющее. Оттого долбаное любопытство распирает меня еще сильнее.

Привстаю на локте, убираю с лица упавшие волосы и упираюсь взглядом в широкую спину. Красивую рельефную спину. Но хозяин этой спины начинает подбешивать, потому что встает и уходит, сверкая голой задницей. По пути из комода достает чистые боксеры и как ни в чем не бывало влезает в них, окончательно скрываясь из виду, но по звукам слышу: на кухне.

Опять падаю на подушки с вымученным вздохом, пялюсь в потолок, наматываю прядь волос на палец, раздумывая, идти ли за ним, лечь спать или свалить к себе.

Спать сразу отметается. Какой тут сон, когда меня любопытство душит. Остается два варианта, продолжить лезть на рожон или домой. Третий вариант тоже отметаю, домой я в любом случае пойду, просто тут зависит от обстоятельств. Если поцапаемся — ночью пойду, а будет хорошим мальчик — утром, после раунда и чашки кофе.

Ты ж не любишь кофе, Красивая.

Закатываю глаза и неохотно выбираюсь из теплой кровати, закутываясь на ходу в одеяло и таща его за собой шлейфом по полу.

На кухне включено настенное бра, создавая интимный свет, Ярцев с покерфейсом наяривает ту несчастную тарелку супа, которую я наложила, а съесть не дала.

И я вдруг чувствую себя женой-пилой, выжидающей момента, чтобы дернуть за заусенец ради ссоры, но поводов мне особо не дают, поэтому стою и смотрю, провожая каждую ложку ему в рот. Отвожу взгляд в сторону, подавится еще.

— Вкусно хоть? — немного обиженно интересуюсь я, кутаясь в одеяло сильнее. Не каждый день, знаете ли, готовлю мужчинам. Вообще никогда. Не многовато ли перфомансов для офицера с холодным сердцем?

— Очень, спасибо.

— Погрел бы хоть.

— И так нормально.

Нормально ему!

Но я молчу. Пусть поест. А то такими темпами ничего от моего Волчка не останется. То трахаемся, то ругаемся. Даже как-то неловко, что ли.

Ярцев двигает к себе сковороду, снимает крышку, прямо со сковороды отламывает половину котлеты вилкой и с рожка́ми отправляет себе в рот. Мощно так. По-мужски. Молчаливо. Загруженно. Прям, как мой папа…

Ой, не-не, чур меня! Еще одного мне не хватало.

Избавляюсь от неприятного чувства тревоги и сажусь на соседний табурет, чтобы избавиться от летающего вокруг напряжения, но такое ощущение, что оно становится только сильнее. Еще немного, и вилка в его руке погнется. Да что ж такое-то?

Сверлю его взглядом, струны в моей душе натягиваются и начинают лопаться по одной от нетерпения: трунь, трунь, трунь…

Он резко кладет вилку с наколотыми котлетой и макаронами в сковороду и встает, вынуждая меня вздрогнуть.

Проходит мимо, достает кружку и, дернув кран, наливает воды, так же резко выпивает и грубо возвращает кружку на место.

Вцепившись в раковину, стоит над ней, будто пытается отыскать свой дзен, а у меня появляется устойчивое ощущение, что я его совсем не знаю. И вроде бы удивляться нечему, но отчего-то так некомфортно, склизко на душе и хочется даже отмотать назад и не задавать никаких вопросов, чтобы просто лежать на его горячей вздымающейся груди, чувствовать его ленивые касания к моей спине, ягодицам, бедрам и плавать во всем этом, а не сидеть на табурете в одном одеяле и не смотреть на него как на чужака.

А потому что, прежде чем в койку прыгать, нужно людей узнавать, Красивая!

Надо, да. Но тут какой-то особенный случай, тела наши дружат, а головы нет. Боюсь, другим путем мы никогда бы и не познакомились. И звезд бы мне так и не видать было, а с Ярцевым целый космос уже увидела, не то что звезды.

Он отталкивается от раковины и резко поворачивается ко мне, и очень сложно сейчас его полуголого принимать всерьез. Ну, по крайней мере, пока я не поднимаю глаза на его каменное лицо и не встречаюсь с мрачным взглядом, в котором какая-то тихая истерика.

— Мы можем сделать вид, что ничего не было?

Я моргаю в шоке, будто мне только что подзатыльник прописали. Он сейчас серьезно?

Сам, видимо, понимает, что херню сморозил, и сдавливает пальцами переносицу, вдыхая и выдыхая, прежде чем добавить:

— Я имею в виду твой вопрос. Не хочу ничего обсуждать.

— Э-э… ну-у ладно, но-о. — Неловко вскидываю брови, стискиваю одеяло в пальцах. — Я думаю, нам… точнее тебе хотя бы стоит уточнить, чего мне больше не делать.

Он играет желваками, упершись кулаками в бока.

— Ты не фанат минета? — гримасничаю от неловкости постановки вопроса. Но кто-то должен, да?

Ярцев фыркает в каком-то неверии, отводит взгляд и раздраженно выпячивает нижнюю губу. Опять смотрит на меня, и я не понимаю, что, блин, в его красивой головушке.

— Я не против минета.

Аллилуйя! Хоть что-то, хотя нет… тогда я вообще ничего не понимаю.

— А в чем тогда проблема?

Он молчит, но тут уже я начинаю заводиться. Встаю и поправляю на груди одеяло, сидеть с вывернутой шеей такое себе удовольствие.

— Денис, я понимаю, что это не самые приятные темы для разговора, но ты и меня пойми. — Из меня вырывается нервный смешок. — Я как бы встаю на колени и хочу… — а говорить и правда непросто, — сделать минет, но ты вдруг тормозишь меня…

— Я же сказал, что не хочу это обсуждать, — произносит он предостерегающе, но не пошел бы он к черту?

— Ты сказал? А ты слышал, что сказала я? Ты вообще хоть на секунду задумался, в каком я положении оказалась? Я встала на колени, чтобы отсосать парню, а он практически умоляет меня больше ТАК не делать!

— Женя…

— Так — это как?! — не унимаюсь я. — Прости, но мне бы хотелось понимать, чтобы в следующий раз…

— Тебе пора, — резко и холодно обрывает меня этот гад.

Я так и замираю с открытым ртом, хлопаю ресницами, заторможенно улавливая смысл его слов. Мне пора, то есть я должна уйти, да? Он на это намекает?

Да нет, не намекает, а говорит прямо.

Ярцев раздраженно выдыхает и трет лицо ладонями, рыча сквозь зубы.

Ну давай, дождись, когда он выставит тебя с голой задницей!

Я дергаюсь от оглушающей звоном мысли и несколько раз растерянно киваю.

— Ну, я… пойду…

Ярцев отрывает от лица ладони, оно красное, а глаза еще больше наполнены мрачной неизвестностью.

— Жень, прости, я не хотел…

— Стоп! — звонко на нервах вырывается из меня, и я вскидываю перед собой ладонь, чувствуя, как моя улыбка ломается. — Не нужно… мне и правда пора.

И я срываюсь на всех парах в комнату, скидываю одеяло, но одежда вся в ванной, разворачиваюсь и тут же врезаюсь в Ярцева. Ахаю от неожиданности, оступаюсь, но он ловит…

— Жень, перестань, останься…

— Нет, нет. — Выпутываюсь из его сильных рук. — Не трогай, пожалуйста.

Выставляю перед собой ладони и прямо так обхожу его, чтобы пробежать в ванную, там сразу же закрываю за собой дверь на щеколду. Замираю посреди комнаты и зажмуриваюсь, закрывая лицо ладонями.

Дыши, Красивая, дыши… И не ныть!