А я мнусь из-за того, что имя его точное не помню.

— Евгения Дмитриевна, — все же решается он, пронзая меня своим горящим взглядом голубых глаз. — В доме офицеров на выходных фильмы будут показывать. Не составите компанию?

Ну вот, час от часу не легче, мне бы одного из головы вытравить, так туда уже второй лезет.

И смотрит на меня таким взглядом, что откажи, и глаза потухнут, а ты же не такая коза, как некоторые?

Он, между прочим, помогал тебе. Да и просмотр фильма ни к чему же не обязывает, уверена, он просто из вежливости. Наверное…

Открываю рот, чтобы ответить, но отвлекаюсь на открывшуюся дверь и мужские голоса, выливающиеся в коридор.

Секунда, и я вижу, как из кабинета выходит Ярцев. За ним медсестра, что-то вручает ему на бумажке, улыбается, и он ей. Не так открыто, но все ж не мина кирпичом!

Так, значит?

Втягиваю носом воздух и перевожу взгляд на ожидающего моего ответа Игоря-Илью.

— Кино так кино, я с удовольствием, — выходит из меня быстро и немного нервно, но я пытаюсь все скрыть натянутой улыбкой. — И, наверное, мне все же нужно холодное. — Театрально хватаюсь за голову. — Не проводите?

Игорь-Илья подставляет мне локоть:

— Буду рад.

И что еще нужно ему для счастья? Оживает прям на глазах: плечи назад, грудь вперед, улыбка… улыбка, конечно, у него хорошенькая. Да и в целом он хорошенький, но тебя-то на козлов-волков тянет!

И в доказательство меня как магнитом опять манит к Ярцеву и громко смеющейся медсестре. Но магнит работает и в обратную сторону, потому что взгляд Ярцева притягивается ко мне, и улыбка застывает.

Мои губы обиженно подрагивают, но, вздернув подбородок, я отворачиваюсь и переключаюсь на компанию Игоря-Ильи.

Тут и кино, и улыбки, и локоть по-джентльменски мне подставили, а я приняла, да.

Потому что, боюсь, без помощи не пройду ровно. Ярцев опять почву из-под ног выбил. И даже с опорой я иду как оловянный солдатик, меня то сдавливает от напряжения, то распирает от трепета. И между лопаток что-то печет, аж горит, будто лазером прицелились. А я б по этому прицелу…

Глава 21. Бормашина

Я уже теряю ход времени, пока наворачиваю очередной круг по этому госпиталю, а после встречи с Красивой вообще как затупок: иду туда, не знаю куда, иду сюда, не знаю зачем.

В какой-то момент в глазах уже потемнело, и вроде всех прошел, а все равно херово жуть.

Как дошел до терапевта, плохо помню. Я уже не уверен, отчего конкретно меня шандарахнуло давлением, то ли от дороги, то ли от навалившейся сразу рабочей нагрузки, а тут еще и встреча с Красивой, как нокаут, и перевести дыхание некогда.

Бегаю по госпиталю, как на зарнице в поисках красного флажка, уже до тошноты, еще и под капельницу упекли. А мне же не объяснить, что у меня организм сбоит из-за одной девушки, которую я ожидал здесь увидеть меньше всего на свете.

Поэтому, когда я получаю заключение от терапевта с рекомендацией пару дней отдохнуть, немного выдыхаю.

Хотели в стационаре оставить, но нет уж. Я здесь точно свой сбой не угомоню, когда в ближайшем радиусе Красивая. Черт. Башка гудит пиздец. Еще и медсестра на уши присела, флиртует вроде как, а я уже нафлиртовался, что в свои двадцать три давление херакнуло.

Хватит пока с меня прекрасного пола, но Галочка — дама без комплексов, ты ей слово, она тебе десять, всю дорогу со своими шутками. И говорит, говорит, говорит. Я уже хочу в сугроб с головой, хоть немного тишины.

Читаю на пути к выходу название лекарства.

— А что тут написано?

— Галочка, — басит врач ей. — Расшифруй болезному.

Мля. А можно без Галочки?

— Ой а у меня анекдот по этому поводу есть, — тут же подхватывает она, а я мысленно закатываю глаза, мечтая поскорее выбраться отсюда. Как-то в госпитале лечить должны, а я с полнейшим ощущением, что меня покалечило со всех сторон.

— Ну, в общем, выходит мужик от врача и идет в аптеку. Фармацевт читает рецепт и спрашивает: «А давно врач работает?». Мужик пожимает плечами: «Лет тридцать». Она ему, мол, ну тогда понятно, а мужик испуганно: «А что там?». А фармацевт: «Антибиотик. Но написано так, будто врач писала на бегу, в поезде, под дождем». — Медсестра хохочет, только я, если честно, уже не вникаю ни в одно слово, но улыбаюсь, чтобы поддержать ради вежливости.

А потом какие-то помехи, я не сразу улавливаю причину, просто чувствую на физическом уровне, и взгляд как магнитом тянется в сторону.

Секунда, и в груди опять замыкание, потому что Красивая тоже смотрит на меня. Голос медсестры просто превращается в белый шум. Теперь я реально не слышу, что она там тараторит, мой мозг уже занят, рассчитывая масштаб катастрофы, потому что Красивая демонстративно отворачивается и со своей милой улыбочкой обращается к какому-то парню. На нем нет белого халата, и я вычеркиваю его из числа персонала. Хотя вообще не важно, кто он.

Тебе в принципе не должно быть важно, кто он и кем ей приходится.

Это в идеале, но по-честному стоит признаться, что с этой девушкой я превращаюсь в хаос. Бесконтрольный хаос. И у меня еще нет к этому иммунитета, поэтому все, что сейчас происходит во мне, невероятно раздражает. И то, как она смотрит на него, порхая своими черными ресницами, как улыбается ему и заглядывает в рот, будто он Бог. Мне словно бормашиной прямо сейчас сверлят череп.

Но все становится хуже, когда она берет его под руку и они уходят, как милая парочка пенсионеров.

И че это такое? Как понимать? Это типа ее бойфренд? Он появился до или после нашего безудержного траха? Брата и прочих родственников я отметаю сразу. Но вот что мне не удается отмести, так это вспышку ревности, которая неожиданно пронзает меня прямо в грудь.

Глава 22. Твой выход

Мля, погода здесь капризна, как ребенок. И мое настроение какого-то черта в последние дни тоже. Если не хуже.

Во-первых, со свободным временем просто швах. Как добираюсь до служебной квартиры, не особо соображаю.

Учитывая, что, пока до нее доберешься, ветер и метель тебя самого в белого медведя превратят. Ну или сдует, будешь болтаться, как армейский флаг. А нет, так… в сугроб ближайший.

В общем, домой приходишь обмороженный с непривычки, а в тепле всего кумарит и даже сил нет на перекусить, вырубает прям в кресле. Но это лучше, чем приходить в ледяную квартиру.

Да и повод есть избегать лишних разговоров из дома. От матери отписываюсь короткими сообщениями. Отец без повода не станет докучать. А Алена… она сама не позвонит, будет клевать через мать. А я ей тем более. Уж точно не сейчас.

Ну, и во-вторых, что еще влияет на мое настроение? То самое, что заставляет меня максимально избегать госпиталя.

Но честно? Мне чет не особо это помогает. Потому что вытащить информацию из головы о том, что где-то здесь неподалеку бегает Красивая, просто невозможно.

Она как заноза, которая впилась под кожу и пульсирует, иррадиируя в грудь тупыми спазмами. И не только в грудь…

Но я, как типичный мужик, терплю и не спешу решать проблему, а оно внутри все нарывает уже.

Настолько, что я не выдержал и навел справки на ее спутника. Того самого, с кем зараза под ручку продефилировала. И вроде бы какое мне дело? А дело есть…

Меня мало устраивает такое положение вещей, но поделать ничего не могу. Особенно, когда мои подозрения нашли под собой почву. И довольно твердую. Ведь тем парнем оказался администратор госпиталя. Тридцать лет. Не женат. Не брат, как я и думал. Думал, да. Но по глупости надеялся, что ошибаюсь. Ан-нет, чуйка не подвела.

И теперь эта заноза под кожей продвинулась глубже, прям между ребер застряла. И не работается, и не дышится.

Но работать приходится, сегодня по плану экологическая очистка острова. Звучит вроде легко, а на деле это довольно тяжелый труд по сбору и резке металла, рекультивации земель, подрыву зданий, пришедших в непригодность.