Ах, уговаривать его, значит, надо?

Горячая обида бьет в живот и подпрыгивает к горлу огненным шаром.

— Тогда, может, ты потанцуешь со мной? — переключаюсь на парня в синей рубашке. На самом деле, назло. Прямо по-детски «на зло маме отморожу уши». Ну и пусть! — Раз твой друг язык проглотил.

— А меня и уговаривать не нужно.

Парень собирается уже подняться с дивана, но вдруг Волк грубо хватает его за плечо и дергает обратно. Грубо так.

Ох… Меня мгновенно бросает в холод, и это слегка отрезвляет.

Я даже делаю шаг назад, но сбежать не успеваю: Волк поднимается во весь рост и берет меня за руку. Высокий какой…

Скольжу взглядом к нашему горячему соприкосновению, от которого вот-вот вскипятится кровь в венах, и это вызывает нервозность, особенно когда моя ладонь буквально утопает в его большой твердой хватке.

Замечаю белесый шрам на его костяшках, чувствуя прожигающий мою щеку взгляд, и сердце начинает бешено колотиться.

Запрокинув голову, я встречаюсь с его горящими глазамии пытаюсь сделать вид, что они меня ни капельки не пугают, но хаос в животе разгорается сильнее.

Вот только помимо страха я чувствую кое-что еще, кое-что, что вызывает теплый тягучий спазм…

Уф-ф-ф… возьми себя в руки, черт возьми, Красивая!

Прочистив горло, заглушаю нервозность и растягиваю губы в улыбке.

— Если ты не хочешь танцевать, все нормально. — Ох, а это тяжелее, чем казалось. Еще и этот давящий молчаливый взгляд. Так, так, собраться! — Я просто подумала, что понравилась тебе… Ты так смотрел на меня, вот я и решила подойти и пригласить тебя.

— И часто ты подходишь к незнакомым мужчинам? — произносит он почти рыча, как самый настоящий зверь, будто его как-то задел мой поступок.

И я тут же огрызаюсь, не в силах сдержать себя:

— Только когда они мне нравятся.

Мускул на его щеке дергается, едва заметно, но я заметила.

А потом он сжимает свои упрямые челюсти и утягивает меня за собой в сторону.

Не на танцпол, а просто в небольшое свободное пространство между колонной и стеной.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень странный?

Я немного нервно посмеиваюсь, когда он разворачивается и уверенно притягивает меня к себе: тяжелая ладонь опускается на поясницу с давлением, а второй он удерживает мою руку, прожигая меня таким взглядом, что внутри полыхает все, начиная от пальчиков ног и заканчивая лицом.

Хорошо еще, что темно, он ведь не видит моей нелепой реакции?

Ой, мамочки… во что я вляпалась?

Мы даже не танцуем, а я уже невменько.

Медленно пытаюсь перевести дыхание, но… короткий рывок, и я с судорожным вздохом вжимаюсь в твердую непробиваемую грудь.

Запах мужской разгоряченной кожи и парфюма проникает с очередным порывистым вздохом.

Волк наклоняется, чтобы прохрипеть мне на ухо никаким шепотом:

— Я не танцую. Мне это не нравится.

Дважды сглотнув, цепляюсь за его крепкие плечи. Дыши, Красивая, дыши…

— Ладно. Хорошо, — лепечу я взволнованно. — Тогда не будем?

Его ладонь скользит по моей спине, съезжает на талию и сдавливает ее, висок царапает горячий выдох:

— И ты пойдешь танцевать с другим?

Прикрываю глаза, задыхаясь от того, как внутри все сжимается.

Я знаю, что должна ответить. Как было бы правильно и безопасно, но я не хочу безопасно. Я хочу остро, горячо, безумно…

— Да, — выдыхаю тихо, но он слышит и сильнее сжимает мою талию, рассыпая по телу колючие мурашки.

— Я не хочу, чтобы ты танцевала с другим.

Сердце заводится в сумасшедшем трепете, когда я выдавливаю из себя:

— Почему?

Его кадык тяжело дергается.

— Ты мне понравилась.

Глава 3. Горячий мальчик Ты мне понравилась.

Боже, боже, боже…

А растекаться уже можно?

Нет, нельзя! Соберись, Красивая!

А как собраться-то, когда я в руках такого горячего мальчика?

Сердце ускоряется, а меня кидает в жар.

Музыка провоцирует двигаться, только мне страшно. Он такой напряженный, будто от малейшего движения сейчас вспыхнет, и я вместе с ним.

Облизываю горящие губы. Волк замечает, и его пальцы сильнее вдавливаются в мою талию, царапают, поджигают меня, как спичку. М-м-м… спасите-помогите.

В спину кто-то толкает, и я ныряю прямиком в пекло: Волк крепче вжимает мое миниатюрное тело в себя, наши лица в миллиметре друг от друга, дыхание смешивается, и меня накрывает, как от порции крепкой текилы.

Серьезно. Я плыву в неадеквате. Настолько, что хочу высунуть язык и коснуться мощной челюсти, красивых мужских губ…

Скажи что-нибудь, Волчок. Иначе я поплыву окончательно и сделаю глупость. Например, поцелую тебя.

А мне хочется очень. Ему тоже хочется, вижу по его магнетическому взгляду, голодный ведь, но почему-то сдерживается, и я не рискую.

Господи, вот это кипяток между нами. Он же тоже чувствует? Или это только у меня потекла крыша?

Не знаю, может, я все это надумала себе сама, а его молчание и наш странный танец только все усложняют.

Сглатываю ком в горле и отвожу взгляд, чтобы перевести дыхание.

Прикрываю глаза, прикусываю нижнюю губу и просто чувствую… его крепкое тело, жадные прикосновения, которые он изрядно контролирует. Это я тоже чувствую. Улыбаюсь. Тащит меня от всего происходящего между нами.

И от его парфюма, от которого накрывает в разы сильнее.

Привстаю на носочки, втягиваю носом жар с его шеи и поджимаю пальцы на ногах.

Ох, вот ты это ты кипяточек, Волк. Замороженный немного, но кипяток под всем этим контролем я тоже чувствую, да.

Позволяю себе вольность и веду пальцами по его сильным плечам. Крепкий, горячий… Ух!

То ли он вжимает меня в свое спортивное тело сильнее, то ли меня саму тянет и я льну, ощущая, как еще больше каменеет каждая его мышца.

Черт, черт, черт…

Мы сейчас спалим все вокруг от происходящего между нами, пускай мы и не признаем это притяжение вслух, наши тела — да. Между нами самое настоящее замыкание…

Тайком перевожу дыхание, но от накатывающего возбуждения не скрыться: грудь предательски тянет, живот наполняется тягучим жаром…

А потом плавная музыка резко сменяется на ритмичные басы, немного разряжая скопившееся между нами напряжение.

Но Волк не спешит меня отпускать, а я запрокидываю голову и ловлю неоновые лучи на лице, улыбаюсь, и пофиг, что он обо мне подумает. Вот такая я шальная.

Опускаю голову, ловлю поплывшим взглядом его резкие черты во вспышках стробоскопа и ничего не могу с собой поделать, когда начинаю петь и слегка раскачиваться в его руках:

— Танцы вдвоем, стра-а-анные танцы-ы-ы, день переждем, не будем прощаться, а ночью начнем. — И тут он резко втрамбовывает меня в свое крепкое тело, и я выдыхаю полушепотом ему в губы: — Странные танцы. Танцуй под дождем, в переходах подземных станций…

Прикусываю язык, бегло рассматриваю его напряженное лицо, прожигающий меня своей дикостью взгляд. Что ж ты делаешь со мной, Волчок…

Царапаю зубами нижнюю губу, хочу спровоцировать его хотя бы чу-чуть, посмаковать его эмоции, но он вдруг ослабляет хватку и, отстранившись, берет меня за руку и в такой же странной манере уводит из нашего укромного местечка.

Немного теряюсь, сначала не понимая, что к чему, а потом до меня доходит, что он провожает меня за столик к моим девчонкам.

Как истинный джентльмен, он усаживает меня за стол, целует руку и уходит. Будто ничего сейчас между нами не искрило и не полыхало.

Открыв рот, провожаю его широкую спину взглядом, пока мое внимание не переключает присвистывание подруг.

Проморгавшись, смотрю на них: улыбающихся, танцующих, мол, рассказывай быстро. А мне и рассказывать-то толком нечем. Все. Максимально. Странно.

Кратко пытаюсь объяснить, а им мало. Но тут прочувствовать надо, как такое объяснишь.

— Так, все! — хлопает Аленка по столу. — Я Готовченко. Отвезите меня домой.