Из ванной доносится звук фена, и меня снова начинает штормить от понимания, что она сейчас выйдет и начнет дразнить, но мне нельзя пока срываться, дама голодная, нужно накормить.

В дверь номера раздается стук. Оперативно.

Встаю, поправляя полотенце на бедрах. Стоило бы накинуть чего, чтобы не смущать девушку в форме, но я уже говорил, что сегодня соображаю туго.

И официантка смущено прячет глаза, проскальзывает в номер с тележкой, быстро все выставляет на стеклянный столик между массивными креслами и, мазнув по моему торсу взглядом, желает хорошего вечера и сбегает.

А вечер хороший. И я запрещаю себе думать о том, что ждет меня за пределами этого вечера.

Телефон вибрирует в брюках, но я игнорирую. У меня хороший вечер, каких мало бывает, и я разрешаю себе насладиться им.

Комнату наполняет аромат свежей выпечки и пасты, пряностей, ванили и корицы.

Я прикрываю глаза и вдыхаю, но все перебивает порыв свежести, когда мимо мелькает копна вьющихся волос. Вау…

Пальцы непроизвольно сжимаются в кулак от потребности запутаться в этой копне. Позже, обещаю я себе. Надо накормить мою ведьму. Но сложно соображать, теперь я чувствую только запах ее чистой кожи.

Стащив клубнику, она убирает непослушные пряди за уши, кусает ягоду и забирается с ногами в кресло, поджимая их под себя.

Доедает ягоду, встряхивает руками в воздухе, так как рукава халата ей велики, и, наклонившись, начинает поднимать крышки с блюд, вынюхивая все как лисица. И вроде не пытается соблазнить, но соблазняет именно своей непосредственностью.

Халат спадает с одного точеного плеча, обнажая нежную ключицу, и это так женственно, вкусно. Я прям залипаю, пока она стаскивает блюдо с пастой, по-турецки откидывается в кресле, принимаясь наматывать вилкой пасту, и с абсолютным блаженством набивает ей полный рот.

Никакого жеманства, смущения — она кайфует, и я вместе с ней.

Вдруг она поднимает взгляд, и мы зависаем друг на друге.

— Что? — ведет она бровью, слизывая с уголка губ томатную пасту. — Я правда очень голодная. Прости, мне не до этикета.

И, намотав на вилку спагетти, снова отправляет ее в рот с таким удовлетворенным мычанием, что у меня вспыхивает в груди жар, опускаясь тяжелой волной прямо в пах. И я не знаю, как мне не сожрать ее здесь и сейчас.

Зараза хватает бокал с вином и тянет его ко мне, вызывающе вскинув бровь:

— За знакомство, Волчок?

Глава 11. Вишневое

Я беру стакан минеральной воды и салютую за знакомство. Алкоголь не хочу. И так штормит.

А Лиса прикладывается к бокалу, отпивает, глаза прикрывает и мурлычет.

— М-м-м, вкусненько, вишневое.

Открывает глаза и ловит меня с поличным, улыбается. Я слишком пялюсь? Да. И я честно признаюсь себе, что мне нравится пялиться на нее. Ей тоже нравится изучать меня.

Сделав еще глоток, она отставляет бокал, чтобы вернуть большую тарелку с остатками пасты на стол.

— Спасибо, я наелась. А ты?

Немного потеряв суть ее вопроса, хмурюсь.

— Почему ничего не ешь? Ты разве не голоден?

Голоден, но еда здесь не при чем.

— Нет, — отвечаю вслух другое.

— А так и не скажешь, — ухмыляется она немного самодовольно и снова берет бокал, возвращаясь в удобное положение в кресле.

Я же опять туплю, смотрю на нее и вскидываю бровь, ожидая пояснения.

— Ну, ты так смотришь. — Она дотягивается до винограда и кладет себе одну ягоду в рот, не сводя с меня поблескивающих в тусклом освещении глаз.

— А кто сказал, что я смотрю на еду?

Поперхнувшись виноградиной, она прижимает ладонь ко рту и несколько раз моргает, прежде чем сглотнуть и вернуть себе непринужденной вид.

— А ты ненасытный, Волчок, — подмигивает она, прячась за бокалом.

И мы опять играем в гляделки. Мой взгляд тяжелый и нетерпеливый, ее — провоцирующий на глупости. И одна вылетает из моего рта.

— Я не знаю твоего имени.

Она замирает, быстро делает глоток, проводит языком по губам и, расправив плечи, бросает с важным видом:

— Я твоего тоже.

Щелкаю пальцами.

— Но ты нашла альтернативу.

Она прищуривается.

— Ты тоже.

Опять недоуменно вскидываю бровь.

— Не рычи, красивая. — Она играет бровями, пародируя меня, и снова хихикает, легкомысленно пожав плечом: — Мне понравилось.

— Красивая, значит?

— Незаметно?

Из меня вырывается короткий смешок, но отвечаю я на полном серьезе:

— Заметно. Очень.

Она облизывает губы, не скрывая улыбки, и протягивает мне свой бокал.

— Хочешь попробовать?

Я опускаю взгляд на бокал с вином, затем поднимаю на ее губы и точно знаю, что из этого хочу попробовать. И это определенно не вино.

Не дождавшись моего ответа, Лиса поднимается со своего места, а я залипаю на ее плавных движениях, на еще больше оголившемся точеном плече.

Шаг — глоток, она облизывается. Еще шаг ко мне, и каждая мышца в моем теле приходит в напряжение.

Лиса прекрасно видит, что делает со мной, и прячет улыбку за бокалом. Останавливается, будто раздумывает, стоит ли… Или нарочно мучает?

Тяжело сглатываю и с глубоким вздохом откидываясь на спинку кресла. Пальцы вдавливаются в кожаную обивку, зудя от потребности прикоснуться к ней. И хочется наплевать на все, рвануть вперед, дернуть ее к себе за халат и сожрать, заразу.

Но мне нравится, как она действует на меня. Нравится, как сбивается дыхание от ее близости. Нравится напряжение между нами, от которого все вокруг грозит вспыхнуть.

Красивая тоже это чувствует и не так спокойна, потому что ее пальцы, обхватывающие бокал, подрагивают, когда она встает вплотную ко мне.

Задрав свободной рукой подол халата, Лиса ставит одно колено между моим бедром и подлокотником и возвышается надо мной, а затем ставит второе колено, седлая меня так осторожно, словно прислушивается к своим ощущениям и к переменам в моем теле. А там пиздец перемены. Как ураган вокруг сверкающего электрощитка.

Глядя на меня с поволокой, она с придыханием прикладывается к бокалу, делает глоток и отставляет его на столик, а потом приближается к моему лицу.

Обхватывает шею ладонями, придвигается ближе, задевая собой мой стояк, отчего ее глаза расширяются, а вино едва не проливается изо рта.

Ускользает только капля на подбородок, но я стираю ее пальцем, отправляя себе в рот.

Лиса следит за моим действием, и я чувствую, как ее бедра сжимаются, а я с трудом удерживаюсь, чтобы не толкнуться в нее. Сначала нужно избавиться от халата и поло…

Мысли вылетают, когда она зависает над моими губами, и я приоткрываю свои, позволяя ей влить сладкое терпкое вино.

Я почти улавливаю вкус вишни, но все стирает движение ее языка, когда она глубоко целует меня, разделяя между нами последние капли вина.

Оно проливается мимо, но это уже не важно, нас вставляет друг от друга и мы на пути к безумию: ее прерывистое дыхание рикошетит по мне, мои ладони сгребают ее бедра, пальцы с силой комкают чертов халат, я вдыхаю ее полустон, слизываю пьянящие капли с ее подбородка и снова набрасываюсь на губы, целуя, точно одуревший, пока у одного из нас не заканчивается воздух в легких…

Усмехнувшись, мы прижимаемся лбами, пытаемся отдышаться. По венам чистый ток. Сердце херачит в груди как ненормальное. Это вообще реально?

— Понравилось? — шепчет она сбивчиво.

— Да, — сипло выдыхаю.

— Я про вино, — хихикает она.

Зараза. Сам улыбаюсь, хотя не из улыбчивых. Но сегодня я не я.

— И вино тоже, — отвечаю низким голосом.

Она отстраняется, тянется опять к столу и берет клубнику, возвращаясь ко мне с хитрым взглядом.

Подносит ягоду к моим губам и проводит по ним, прося меня разомкнуть их:

— Раз ты сам не ешь, я тебя покормлю.

Глава 12. Сон

Губы растягиваются в улыбке, когда Лиса надавливает ягодой сильнее. Уворачиваюсь и откусываю, а она вздрагивает от неожиданности, но когда слизываю сок с ее пальцев, улыбается, расслабляясь на моих коленях.