Задыхаясь, смыкаю свои губы над его верхней, чуть оттягиваю и снова облизываю, с трудом выдерживая горячее зудящее ощущение между ног.

Это как гребаная физическая пытка, невыносимая просто, мне хочется больше контакта, больше его твердых мышц и давления прямо там, где сейчас ко мне прижимается охренительно крепкий стояк.

Этот парень внушительный во всем, я поняла. И это осознание усиливает напряжение в животе, оно будто хочет вырваться из меня, но вместо этого душит со всех сторон.

Отрываюсь от его губ, чтобы вдохнуть побольше воздуха, зависаю на хищных чертах лица, на плечах, которые в темноте кажутся острее, мощнее и опасней, но мне нравится ощущение опасности рядом с ним.

Оно особенное, сбивающее с толку своей интенсивностью, от которой я шиплю, как масло на раскаленной сковороде. И я не думаю о том, как выгляжу, когда беру его руку и спускаю с талии ниже, на бедро, разрушая его сдержанность частичкой своего нахального хаоса.

И этого достаточно, чтобы разморозить моего Волка, а дальше он сам подхватывает и перенимает инициативу, сжимая кожу сквозь капрон, и тот снова лопается под его пальцами, скользит под подол короткого платья… обжигая грубостью, рассыпая снопы искр по коже…

«Да, да, да! Еще!» — пульсирует во мне восторженно.

И мне хочется его побить, чтобы избавиться от его контроля.

Неужели он не чувствует, как меня кроет от него?

Такое же не реально не чувствовать. Нереально так себя сдерживать и рассчитывать каждое свое движение.

Нереально, если он не…

Но я сразу выбрасываю эту мысль из головы, он не может быть девственником.

Я не шибко профи, конечно, но это тоже чувствуется на интуитивном уровне, что зверь, которого он сдерживает, определенно знает, чего хочет его упрямый хозяин.

Вижу, как тяжело он сглатывает.

— У меня нет резинки, — хрипит он.

Оу…

— Это проблема? — щепчу с придыханием.

— Для меня нет, — твердо отвечает он.

«Ну, вообще-то это должно быть!» — вопит внутренний голос, но его возмущение пролетает мимо, как сумасшедшая грабительница в продуктовой тележке, вылетающая из супермаркета.

— Я чист, — заверяет он, вдавливая пальцы в мою задницу грубее, будто боится, что на этом все сейчас тормознется.

— Я тоже, — шепчу я. — И у меня безопасная фаза цикла.

Мы смотрим друг на друга, шумно дыша.

— Какие-то еще вопросы? — произношу, пытаясь усмирить эмоции в голосе.

— Нет, — практически рыком вырывается из него, и он подхватывает меня на руки, вынуждая вцепиться ему в плечи.

Он спотыкается обо что-то в темноте, и единственное, что спасает нас от падения, — стена, в которую он втрамбовывает меня.

Я чуть не бьюсь затылком, но он подставляет свою большую ладонь, которой теперь сминает его, и я крепче обхватываю Волка ногами, прижимаясь к твердой выпуклости стояка.

Вспышка жара остро пронизывает низ живота, и из меня вырывается слабый писк, но Волк поглощает его, накрыв мои губы горячим ртом, совершенно не деликатно и абсолютно дико.

Господи, нет, он абсолютно точно не девственник.

Волк сползает ладонью на мою шею, сдавливает ее и, пользуясь тем, что я в шоке распахиваю рот, проталкивает в меня язык, соединяя нас в крепком поцелуе.

Его ладонь снова перемещается на затылок, и он сминает волосы в охапку, впечатываясь в мой рот еще более глубоким и жадным поцелуем, клеймя прямо здесь и сейчас правом обладать мной. Слишком требовательно. Бескомпромиссно.

И только сейчас я действительно понимаю вкус этого мужчины.

Он совершенно не такой, каким казался мне весь вечер, он не такой, не сдержанный. Определенно нет. Контроль был всего лишь маской. А теперь я ее сорвала и принимаю последствия.

Но они не плохие, наоборот. Этот вкус новый для меня, сметающий все, что было до, обнуляющий напрочь. Это вкус дикости, мужественного напора и грубости дикаря из древнего племени. И все это сбивает мне дыхание и делает из меня податливую куклу.

Волк отрывается от моих губ, и мы снова лоб ко лбу, хватаем воздух, задыхаемся друг другом, а потом он соскальзывает горячим ртом на мою шею, и я подставляю ее для влажного поцелуя, обжигающего рычания и острых зубов.

— Я ж тебя сожру, — рычит он надсадно, а потом вдавливает собой в стену, небрежно собирая платье на талии. Пригвождает тяжелым взглядом и теперь целенаправленно рвет на мне колготки, распаляя кожу своей грубостью.

Господи, а он не бросает слов на ветер…

Глава 7. Максимальная концентрация

Каким-то образом кто-то из нас случайно включает свет, но не основной.

Затуманенный похотью взгляд выцепляет приглушенную подсветку под потолком.

И теперь я не только чувствую, но и отлично вижу, как дергается мускул на лице Волка, как он оскаливается, кривя верхнюю губу и не сдерживая обжигающее шипение, когда наши тела трутся друг о друга.

Его кадык бугрится на мощной шее, а крепкие мышцы под белой рубашкой проступают от напряжения.

Не знаю, что видит он, за себя я вообще не отвечаю. По ощущениям я в шаге от того, чтобы закапать на него слюной.

С трудом дышу под натиском его сильных пальцев и тяжелого рычания на ухо.

Беспомощно открываю рот, хватаю им воздух и выгибаюсь от очередного прикосновения.

Каждое подобно ожогу, и, пока саднит в одном месте, Волк оставляет метки на другом, продолжая несдержанно сминать мое дрожащее тело, будто не может насытиться мной.

Моей реакцией, которую я даю каждый гребаный раз, полыхая от его рук и губ, царапающих жаром по скуле.

Он проверяет мои пределы дозволенного, в то время как я заторможенно пытаюсь подстроиться под его напор, что абсолютно безуспешно.

Словно каждым касанием этот парень слизывает с моей распаленной кожи всю мою дерзость, сбивает спесь, будто я и не блистала ей пару мгновений назад.

Наверное, поэтому я даже не пытаюсь остановить его, когда он ставит меня на нетвердые ноги, с невероятнейшей легкостью справляется со сложной молнией и снимает через голову мое платье. В считанные секунды и такими отточенными движениями, будто всю жизнь потратил на то, чтобы разминировать девушку до того, как она сдетонирует.

Если он продолжит в том же духе, у меня произойдет автодетонация.

С шорохом мое платье летит куда-то в сторону.

Кожу охватывает прохлада, и эта прохлада приносит с собой волну мурашек и слабую крупицу трезвости.

«А что, если он маньяк-фетишист?» — мелькает запоздалая мысль, но я даже не собираюсь воспринимать ее всерьез. Не верю. Но тем не менее…

— Не забывай про мою подругу, — пытаюсь отшутиться сбивчивым шепотом, когда его руки снова примагничиваются к моему телу. — У нее на тебя есть компромат, — уже слабее выдыхаю я.

— Не волнуйся, мне нельзя косячить, — припечатывает он как всегда в своей серьезной манере, с жаром вжимается в мой рот и целует. Загадочный какой…

Его настойчивый язык мгновенно выбивает все лишнее из головы, и я снова инфузория туфелька, с которой опять проворно срывают часть одежды, на этот раз это лифчик.

Я понимаю это, только когда тяжелая грудь теряет поддержку и напряженные соски вжимаются в жесткую ткань рубашки.

Она кажется жесткой…

Малейшее трение. Вспышка удовольствия слепит глаза, и я ахаю, впиваясь в его плечи, потому что ноги подкашиваются на каблуках.

Волк отрывается от моих истерзанных губ и, удерживая одной рукой за талию, по голодному облизывает мое полуобнаженное тело диким взглядом.

Остается только поднять белый флаг в виде моих порванных колготок и слетевших следом за ними трусиками.

У меня точно безопасная фаза?..

Приоткрыв рот, Волк с трудом дышит, оценивая меня, дрожащую перед ним, и мою грудь с призывно торчащими сосками, подпрыгивающую от частых вздохов.

Сильные плечи тяжело вздымаются, пока он, не отрывая взгляда, медленно ведет ладонью по моим изгибам, усиливая давление пальцами на ребра, приближаясь к…