В шоке подрываюсь на кровати и слышу в блоке возню и уже знакомую икоту. Нет, ну охренеть можно. Что это вообще за проходной двор?!

Зло откидываю одеяло, сбрасываю вызов и встаю, на ощупь двигаясь к двери, распахиваю ее и встречаюсь с грудой мышц, которая поддерживает вертикальное положение только благодаря дверному косяку, в который он уперся лбом.

— О-о-о, Жнечка моя…

Тянется ко мне, но я железобетонно бью его по лапищам и указываю рукой на дверь, сама пьянея от его выхлопных газов.

— В душ. Сейчас же!

Лыбится. Криво прикладывает ребро ладони к носу. Потом поднимает чуть выше.

— Так точно.

Подпираю плечом дверь, складываю на груди руки и смотрю, как он поворачивается к двери в кладовую.

Ну дурак же.

Закатив глаза, подхожу к нему и для начала помогаю раздеться.

— М-м, — стонет он, когда я дергаю пряжку ремня. — Кто-то сегодня хчет воспользоваться пьяным офицером?

Фыркаю, помогая ему избавиться от термокофты, штанов, с остальным он как-нибудь сам. Направляю его в душевую, включаю воду, настраиваю погорячее, хотя нет, ему похолоднее надо, чтоб поочухался.

Но этот гад уже руки распускает, со спины проскальзывает ладонями мне на живот, лезет под ночную рубашку. Луплю его по предплечью и выскальзываю от греха подальше. Да и не заслужил он еще таких поблажек, пусть спасибо скажет, что вообще на улице не оставила.

Спустя десять минут подхожу к двери, прислушиваюсь, ну мало ли…

Гремит там, ворчит.

Ну ладно, главное живой.

— Красивая? — борзо так и уже почти на человеческом. — А мне голышом выходить или как?

Или как!

Топаю в комнату, достаю полотенце, приоткрываю дверь и протягиваю ему.

— Ну? Полотенце возь…

Но вместо полотенца дергают меня, и я, совершенно не ожидая этого, лечу прямо во влажную грудь Ярцева. Испугавшись, ахаю, хлопаю ресницами… это что вообще…

— Ярцев! — взвизгнув, уже оказываюсь под напором воды, той самой, чтоб взбодриться, прямо в пижаме. От холода искры из глаз и дыхание перехватывает. В шоке хлопаю ртом. — Ты… ты… Оба-ба-лдел…

— Ага, — мурлычет пьяная морда прямо мне в шею. Прикусывает, и у меня глаза за веки закатываются. — Обалдел, как хочу тебя…

— Нет! Даже не…

Но договорить мне дают: запечатывают рот горячим языком, наполняя меня вкусом ментола и крепкого алкоголя. И я в считанные секунды вдрызг просто, а потом, опомнившись, отчаянно борюсь с решительным поцелуем , бью этого придурка по плечам, царапаюсь, но в итоге оказываюсь втрамбованной грудью в стену, рубашка с треском рвется, и мою грудь обжигает холодный кафель, но горячие руки, сминающие их, отправляют меня в неадекватный ураган удовольствия.

Следом слетают штаны и трусики, тоже с треском и не нежно, оставляя всполохи жжения на чувствительной коже бедер… Я задыхаюсь от слишком сконцентрированных ощущений, от них все сводит, особенно в животе и между ног… а когда я чувствую твердую головку, упирающуюся в самую чувствительную точку, пискнув, встаю на носочки, но меня это не спасает от жесткого траха, несдержанных поцелуев и укусов до потери сознания.

И, признаюсь, секс с пьяным Ярцевым — это отдельный вид варварства, но от этого варварства мои глаза закатываются, а колени подгибаются в нахлынувших на мое тело судорогах…

Я даже не соображаю, как мы выходим из душевой, но это точно громко, будто это я была в дрова, а не он, благо душ в моем блоке, а соседняя комната пустует.

Мокрый, в полотенце, Ярцев заваливается на мою кровать и утягивает меня за собой. Такую же мокрую и совершенно беспомощную.

— Ярцев! — хнычу я без сил.

— Тихо, — командует он лениво, натягивая на нас одеяло. — Я часик посплю. Разбуди меня.

И сгребает меня своими ручищами, зарываясь лицом в шею. И это так мурашечно, и совершенно не законно растапливает все мое прежнее раздражение на него. Хотя из-за чего… я забыла обо всем, стоило его члену наполнить меня.

Оч слабо, Красивая.

Потом. Завтра. Сегодня я все же посплю еще часик, с сопящим в мою шею Волчарой.

Как символично вышло: выгнал меня из своей квартиры и приполз на коленях в мою. А еще говорят, что с женской логикой что-то не так.

Глава 49. Иго

Где-то отдаленно раздражающе пиликает будильник, но мои веки отказываются открываться. Ровно до того момента, пока в меня не вжимается длинная и твердая дубина. Прямо между ягодиц, провоцируя горячую судорогу, которая заставляет меня встряхнуться и моргнуть.

Несколько секунд лежу и пытаюсь сориентироваться в своих ощущениях и вообще понять, почему в моей кровати дубинка.

Ответ приходит вместе с наглой ручищей, скользнувшей вверх по бедру и сжавшей меня за талию, о-о-о-о… По инерции выгибаюсь, еще сильнее упираясь задницей в дубину, но только на этот раз отчетливее понимая, что это не дубина, а член Ярцева.

Задохнувшись, я вспыхиваю горячими, пошлыми флешбэками и зажмуриваюсь, мысленно проклиная себя за то, что все это допустила. Красивая, ну как так-то?!

А кое-кто вполне себе доволен и с гортанным мычанием вжимает меня обратно в свое горячее крепкое тело. И этот кое-кто сейчас больше напоминает огромную бутылку не до конца выветрившегося виски, ох-х-х… Я ж окосею. Не-не-не.

Кое-как выбираюсь из-под ручищ Ярцева, он ворчит там что-то и отворачивается, захватывая в плен вместо меня подушку. Ради бога, главное не меня!

Присаживаюсь под скрип кровати и тут же вздрагиваю, перенося вес на одно бедро.

Ау-ау-ау…

М-м-м…

А че так больно-то!

Второй раз лишиться девственности можно? Потому что мне вот прям кажется, что можно, между ног ноет и все слишком чувствительное. Выдыхаю немного сорванно:

— Ох-х-х…

И сажусь ровнее, вспоминая каждый сантиметр яростного члена Ярцева. Сегодня он был именно таким. Скотина! Животное! И мне хочется треснуть по этой наглой морде, хозяин которой развалился на моей кровати, при этом выглядя вполне себе удовлетворенно. Как мы вообще поместились с ним на бедной полуторке?

Раздраженно откидываю одеяло и встаю, как среднестатистическая пенсия, постанываю, прихрамываю, еще и ногу отлежала.

Добредаю до настенного бра, щелкаю, чуть разгоняя мрак, будильник играет повторно, вырубаю его.

Быстренько накидываю халат, вообще после вчерашнего мне бы лучше доспехами обзавестись, чтоб в следующий раз, когда иго это басурманское нападет, выдержать оборону.

Приглаживаю волосы, а там… ой мама… Я даже без зеркала чувствую весь пиздец и даже не буду пытаться расчесывать. Спасибо, Ярцев!

Наспех завязываю гульку на макушке, похожу сегодня пугалом. Может, отпугну одну неугомонную задницу, которая сейчас, между прочим, ГОЛАЯ в моей постели.

Подхожу, зло дергаю одеяло выше и, привстав коленом на край кровати, тянусь к окну приоткрыть форточку, иначе у меня скоро интоксикация будет.

Резкий порыв крепкого морозца врывается в комнату, и я втягиваю его, как спасение, а вот кое-кому это спасение не нравится.

Ярцев ворчит, переворачивается, путаясь ногами в одеяле, из-за чего я практически натыкаюсь лицом на его стояк! Приличный такой стояк, который он сжимает кулаком с мучительным стоном и, повернувшись на бок, недовольно натягивает на себя одеяло.

А я так и стою коленом на краю кровати, ошарашенно прикрывая рот, ослепленная порно-картинкой.

И не скажу, что она вызвала у меня отвращение. Нет, конечно же нет! Его член по-мужски прекрасен, какой смысл врать себе? Какое упущение, что он не родился в архаический период. Скульпторы поклонялись бы его телу.

Так, ну это было лирическое отступление, хватит пускать слюни, Красивая. Тебе от этого животного нужно держаться подальше, если не хочешь ходить с ногами колесом. И вообще! Ты обижена на него!

Да, точно. Обижена.

Иду и включаю полноценный свет в спальне, Ярцев стонет и натягивает одеяло на голову. Нет, ну и что мне, силой его поднимать?

Подхожу, сдергиваю с его головы одеяло, он мычит и слепо шарит рукой, подлцепляет и опять тащит на себя одеяло, но я снова ему мешаю.