— Спасибо, что проводил, — начинаю я первая, делая шаг к подъезду общежития. — Я пойду, а то замерзла.

Только это физически невозможно, потому что внутри все кипит вопреки природным спецэффектам.

Ярцев поднимает голову, будто прикидывает, сколько там окон и каков шанс найти мое, если я не впущу его через дверь. А этого я делать не буду. Потому что, если в Ярцеве проснется Волчок, он снесет эту дверь вместе со мной…

Ой, мамочки.

Больно прикусываю нижнюю губу изнутри, чтобы протрезветь от ударивших в мозг горячих картин.

— Что насчет кофе? — сдержанно напоминает этот локомотив. А можно дернуть его за рычаг экстренного тормоза? Мне нужна пауза, чтобы немного все обдумать.

— Кофе не люблю. А потому и не держу.

Изо рта Ярцева валит пар.

— Любить не обязательно. Но можешь купить его для меня.

Оу… это намек на следующий раз, да?

— Или я могу занести сам.

ДА! Это не намек, это, блядь, констатация факта, Красивая.

— Как только, так сразу, — посылаю ему улыбочку в попытке поставить ей точку.

— Номер телефона-то хоть дашь?

Я открываю рот, моргая ресницами. Но Ярцев заботливо прикрывает его мне, надавив снизу на подбородок.

— Простудишься, Жень.

И еще один состав врывается на мою личную территорию. И еще…

— Так что с номером?

— Я-я… Нет. — Мотаю головой, втягивая носом морозный воздух. Спасити-памагити. — Номер только после кофе, — съезжаю на шутку.

Он хмурится, явно сбитый с толку моими двойственными знаками.

— Не дашь номер?

Качаю головой, силясь сдержать нервную улыбку.

— Тогда попроси мой.

Так, то есть там в столице Ярцев сильно скромничал?

— Зачем? — задаю идиотский вопрос.

— Чтобы сообщить мне о… кофе?

Что-то «кофе» начинает играть уже слишком явственными огоньками, как посадочная полоса к моей вагине. Если Ярцев думает, что сейчас я зажгу их для него так же, как и в первый раз… ну, он ошибается. Повторюсь, та ночь была мимолетным порывом, при новых вводных легкой посадки точно не будет.

Но его номер я решаю взять, ибо это единственный выход, чтобы ретироваться с наименьшими потерями.

Достаю телефон и замерзшими пальцами разблокирую экран и поднимаю на него вопрошающий взгляд.

— Восемь. Девятьсот…

Пытаюсь попадать по цифрам, но пальцы не слушаются, или сенсор глючит из-за мороза. А Ярцев теряет терпение и выхватывает у меня мобильный.

Я ахаю, шокировано вскидывая на него взгляд, и уже собираюсь кинуться за телефоном, но торможу себя, чтобы не выглядеть истеричкой. Не полезет же он в самом деле туда, куда не следует?

Смотря, кто сейчас руководит им: клыкастый или парнокопытный.

Поджав обветренные губы, вытягиваю шею, чтобы подглядеть, что он там клацает своими длинными пальцами, но высоковато, черт!

Секунда растягивается в минуту, и я начинаю параноить, а когда Ярцев протягивает телефон обратно, я выхватываю его и смотрю на выражение лица Дениса в поисках малейшего знака, что он все-таки позволил себе лишку и прочитал сообщение от Ильи.

Но там камень.

— Иди ложись спать, Красивая.

Четко кивнув, он разворачивается и уходит в ночь. А я с запозданием смотрю в телефон и жалею, что не кинула снежком ему в догонку. Не знаю, видел ли он сообщение, зато я вижу его номер в исходящих.

Сделал себе дозвон с моего номера. Все-таки парнокопытное. Твердолобое.

Глава 28. Дичь

До квартиры добираюсь как в тумане. В тумане, потому что тело двигается по инерции, а я весь там, в голове, вязну в мыслях, пытаюсь найти ответы на дичь, которую творю, но ни одного адекватного ответа у меня нет.

Хочется дать самому себе оплеуху и команду отставить, но поздно. Делов наворочено. А после драки, как известно, кулаками не машут.

Как бы теперь мне эти самые кулаки с отдачей не вернулись от лица моего командования. Но Чушин заверил, что сделал все по-тихому, чинно, благородно. Что априори звучит сомнительно.

Я вообще не понимаю, какого черта творю! А так быть не должно! Я военный, я должен быть собран, контролировать, думать, трезво смотреть на вещи и отдавать отчет каждому поступку: своему и своих подопечных.

Здесь нет места эмоциям и импульсивности, я должен сосредоточиться на службе, но, когда дело касается Красивой, на деле все становится сложнее, а мое стратегическое мышление просто выносит к чертовой матери, и я совершаю не самые адекватные поступки, как, например, в ситуации с Чушиным, который быстро просек, что к чему.

Это у него я нарыл инфу на Студенцова, того самого ухажера Красивой. И именно Чушин стал генератором идеи, которую я даже не должен был слушать.

Но в качестве бреда выслушал: что в случае обнаружения подозрительных предметов сотрудник должен незамедлительно сообщить о находке в органы, а при необходимости организовать эвакуацию работников и больных на безопасное расстояние. В общем, на пару часов аврал обеспечен.

Вот только все это должно было остаться в теории. По крайней мере, так я думал, пока Красивая не решилась подразнить меня своим плотным графиком. Зараза! Еще и Чушин со своим рандомайзером идей прямо под руку.

Вот какое мне вообще дело до того, с кем она собирается в кино, а с кем на медведях кататься?! И пойдет ли она сегодня в кафе?

Да, я посмотрел то долбаное сообщение, и это тоже ни черта не здоровая херня.

У меня вообще могут быть здоровые отношения? Или это клеймо?! Вот только нездоров в этот раз я. И, скажу честно, оч херово оказаться по ту сторону баррикад, потому что я действительно не контролирую свои порывы и веду себя по меньшей мере абсурдно и не профессионально, а по большей — не по-мужски.

Твою мать! О чем я только думал?! И чем?! Явно не головой.

Прокручивая в руках телефон, игнорирую покалывание в пальцах, которые знают, что у них теперь есть ее номер. И его тоже я взял не здоровым путем.

Ой, мля-я-я…

Как я служить собрался?

Спать, Ярцев! Утро вечера мудренее.

Но спать не получается.

А у Красивой получается?!

Или она уже в кафе с «нашими» гуляет?

Переворачиваюсь на спину, вдавливая подушку в лицо, чтоб проораться.

Ну и пусть гуляет, кто ей запретить-то должен?

У меня таких полномочий нет.

И не будет! Хватит этого беспредела. Я сюда не на романтический курорт приехал. У меня есть обязанности, поставленные задачи и цели, вот их я и должен придерживаться. А остальное нужно вычеркнуть и забыть.

Было бы на деле это так же легко, как и на словах.

Но это не легко. И какого-то черта вместо того, чтобы спать, я думаю о ней. Вспоминаю, как она дернулась, когда я съел конфету из ее тонких пальцев, будто током в обе стороны пробило.

Это тоже был порыв, который я хреново осознавал. И он вспыхивает во мне сейчас всякими разными картинами, которые могли бы развиться из этой ситуации. И от этих картин бросает в жар, а в паху все неимоверно ноет от свербящей тяжести.

И я кручусь в кровати в полубредовом состоянии, то ныряя обратно к Красивой, целуя ее пухлые губы, шею, соски… м-м-м… То проваливаюсь в сон и теряю ее близость, отчего в груди все начинает давить, и я ворочаюсь, пока из этих мучений меня не вырывает сигнал входящего сообщения.

Я не смотрю на время. Потому что сознание прошибает номер, с которого мне отправили одну короткую фразу.

«Ну и сволочь же ты, Ярцев»

Моргаю несколько раз. А че это я сволочь?! То есть мучает меня тут она, а сволочь я?

Глава 29. Брысь!

Ужин я пропускаю, потому что в горло кусок не лезет. Да и после встряски с Волчком испытываю дикую необходимость побыть наедине с собой, устаканить буйные мысли и эмоции.

Хочется даже рассмеяться от абсурдности всей ситуации. Но боюсь, что это будет истеричный смех.

Нервно облизнув губы, морщусь от того, что они все шероховатые, и лезу в косметичку за детским кремом.