— А я с тобой — да. Интрижки, знаешь ли, не мое.

От этих слов неприятно дергает. Закончила она. Ага. Обязательно.

Наклоняюсь и, подцепив ножки табуретки, рывком придвигаю Красивую к себе. Она взвизгивает, хочет сбежать, но путается в простыне. Ловлю ее, сгребаю рукой за живот и дергаю к себе на колени, прижимая спиной к груди.

— А что твое? Связи на одну ночь? — ревностно рычу ей на ухо.

— Почему бы и нет, — провоцирует зараза. — Удовольствие без учета последствий.

— Я тебя расстрою, но прямо сейчас мы имеем последствия.

В доказательство прикусываю ее в ямке между шеей и плечом. Красивая, пискнув, дергается, но я утрамбовываю ее обратно в себя, разворачивая и вынуждая оседлать меня лицом к лицу.

Она пыхтит, крылья носа возмущенно дергаются.

Вскинув подбородок, Красивая отстраняется, насколько это возможно, чтобы не свалиться. Тянется за «бокалом» и устраивается, сохраняя расстояние. Делает глоток. Смотрит на меня пытливо так. Мстительно. Облизывает влажные от вина губы, и у меня все сокращается внутри, тоже хочу их облизать. Всю ее. Н-да, без последствий. Охрененно.

— Разговорчики, конечно, с тобой на троечку, Ярцев.

— У каждого есть слабые стороны.

Одной рукой обняв себя под грудью, обмотанную простыней, второй она опять подносит кружку к своему красивому лицу. Стучит по подбородку краешком.

— Неожиданное заявление для столь самоуверенного мужчины, — ядовито подкалывает она.

Насмешливо вскидываю бровь. Запускаю ладони под простынь и чуть сжимаю мягкие бедра. Красивая дергается, будто не хочет моих прикосновений, но я лишь подтягиваю ее ближе.

— И в чем же я самоуверенный?

Она упирается ладонью мне в грудь.

— Ну, например, когда делаешь заявление, что во второй раз будет иначе.

— Это не самоуверенность. Я просто называю вещи своими именами.

— Но я еще не соглашалась на второй раз.

— Семантика.

— Его не будет.

— Конечно.

Улыбка рвется наружу, и я из последних сил ее сдерживаю.

— Я серьезно, Ярцев.

— Как скажешь.

Красивая прищуривается. Смотрит пристально, будто это что-то изменит, а потом отчаянно вздыхает и делает глоток.

— Я уже говорила, что твоя смазливая мордашка все усложняет?

Моя грудь содрогается от беззвучного смешка. Напряжение внутри немного ослабевает и я выдыхаю.

Давай, выруливай, Ярцев. Хватит косячить. Хорошо же с ней…

Хорошо.

Пальцами рисую незамысловатые узоры на ее бедрах, мне нравится ощущать ее гладкую нежную кожу. Она теплая, мягкая и такая податливая в моих руках.

— Останешься у меня?

Женя едва не давится новым глотком, и часть вина стекает ей на подбородок и шею. Вытирает.

— Вау, вот это предложение. Сильное для обычной интрижки, не находишь?

— Я тебя обидел. — Не вопрос, констатация.

— Знаешь, ни одной девушке не понравится определение интрижки.

— Я это учту.

— Прямо сейчас.

Борзая какая.

Дергаю ее на себя под возмущенное «Ярцев!» и одновременно ловлю кружку с вином, но оно все равно расплескивается. Частично на нее, пачкая нежную кожу, частично на простынь. И выглядит это просто пиздец как вставляюще.

Лязгая кружкой по столу, наклоняюсь и по-хозяйски слизываю пару бордовых дорожек с ее кожи, которая теперь на вкус, как спелая вишня. М-м… Не отрываясь, веду языком выше, присасываясь ртом к ключице, шее, веду губами по горлу и по-животному облизываю подбородок. Слышу, как сбивается ее дыхание. Мое тоже.

Запускаю пальцы в растрепавшуюся косу, прижимаю ее лбом к своему, ловлю ртом порывистый вздох.

— Я не всегда бываю тактичным. Иногда могу ляпнуть не самое приятное. С тобой очень сложно мыслить здраво.

— Очень странное извинение.

— Так я ж троечник в разговорах, — усмехаюсь возбужденно ей в рот, касаясь ее губ своими.

— Тогда, может, уже покажешь, в чем ты отличник?

Она скользит носом по моему, выгибается в руках, ерзая на твердом члене через простынь и ткань моих боксеров, а мне мало контакта, поэтому торможу ее, потянув за косу.

Красивая пьяно улыбается, ловит мой поцелуй, дразнит, уворачивается, подставляя шею, я прикусываю горло губами, и она всхлипывает «ай-ай», царапая ногтями по моему затылку.

Неконтролируемая вспышка в груди рассыпается искрами. Жалит. Пульс долбит в ушах. Оглушает, и я сам уже как под вином. Плохо соображаю, с грохотом расчищаю стол, фрукты летят на пол, что-то еще лязгает, не соображаю, раскладывая перед собой Женю. Она пугается от резкости моих движений и впивается пальцами в плечи, не ложится, сопротивляется.

Отставить, Ярцев. Ты обещал быть сдержанней.

— Ты че делаешь? — ошалело выдыхает она.

Толкаю ее лбом.

Не обещал, а сказал, что постараюсь.

— Ложись, — бросаю резкую команду и вижу, что ее это цепляет. Да блядь. Выругавшись, медленно стягиваю с нее простынь и мягко толкаю на спину с шипящим сквозь зубы: — Пожалуйста.

Она опускается на локти, ее тяжелая сочная грудь вздымается, соски стоят, плоский живот подрагивает от частых вздохов. Это просто… вау.

— Распусти волосы, — срывается мой голос и дергается кадык.

Глава 40. Ева из Эдэма

Мы смотрим друг на друга долгую напряженную секунду, прежде чем Женя полностью опускается на стол и выполняет мою просьбу: поднимает руки за голову, чтобы расплести косу.

Она задевает локтем тарелку с нарезкой и кружку с недопитым вином, рывком перехватываю все, предотвращая падение, и на ощупь ставлю на подоконник. От Красивой отвести взгляд не могу. Особенно когда она рассыпает вокруг себя облако пышных вьющихся волос. КОСМИЧЕСКАЯ ПРОСТО. Хочу зарыться в копну непослушных кудряшек пальцами. И в нее. Сожрать целиком и полностью. Эта девушка вызывает такое чувство голода, что мне не хватит ее ни сейчас, ни когда-либо.

И чем дольше я зависаю в раскаленном желании, тем тверже становлюсь и тем глубже укореняется осознание, что это не гребаная интрижка, это…

Отгоняю провокационные мысли, вспыхивая раздражением, потому что они сейчас не уместны. К черту все вообще. Есть только этот момент, и я хочу прожить его с ней. Без мозгоебства о том, что будет дальше. И до того, как она успеет возразить, я сажусь на табурет, просовываю руки под бедра и притягиваю ее к себе.

Красивая шумно выдыхает, напрягается и резко приподнимается на локтях. И мы опять зависаем друг на друге, тяжело дышим, я плаваю в эйфории от охуенной картины обнаженной Жени передо мной — с растрепанными волосами, краснощекая и с большими блестящими глазами, которые становятся еще больше, когда я устраиваю ее ноги на своих плечах и прижимаюсь губами к внутренней части ее бедра.

В груди разгоняется атомный реактор, пульс грохочет в ушах. Веду носом по коже. От нее пахнет сладостью, сексом и женским теплом. Это как-то дикий микс феромонов, от которых едет крыша. А то, что она не строит из себя целочку и не пытается прикрыться, наоборот, наслаждается моим осоловелым взглядом, вставляет еще сильнее. Хочу раствориться в ней. Потерять связь с реальностью. Красивая умеет отправлять в космос, я знаю. Мы только недавно оттуда и сейчас опять на низком старте. Но я обещал быть сдержаннее.

Кадык дергается, когда я съезжаю губами ей между ног. Я никогда не… доставлял девушкам такого удовольствия и не задумывался, как оно работает. Мне этого не хотелось. Но ей хочется отдать все. И попробовать ее хочется. Иначе. Узнать, какие на вкус все еегубы .

Я двигаюсь по наитию, ведомый самыми что ни на есть животными инстинктами, и мне достаточно одного касания языком нежной плоти, чтобы уложить Красивую на лопатки с ошарашенным вздохом и самому словить дезориентирующую вспышку в глазах. Охуенно работает!

Меня вставляет так, что я превращаюсь в животное, жаждущее еще больше ее стонов и всхлипов, башку просто сносит от того, какая она чувствительная там, откликающаяся на каждое мое жадное действие, настолько жадное, что она не выдерживает и крепко сжимает бедрами мою голову, а пальцами впивается в затылок. Пиздец как сильно.