Бросаю взгляд на наручные часы: пятнадцать минут осталось. Заебись. Чувствую, весь день буду как прокаженный гоняться за Красивой каждую свободную минуту, а не свободную буду гоняться за ней в своей голове, не даст ведь покоя, знаю. Заслужил? Есть такое. Но я ж хочу по-хорошему объясниться, че мне мешать-то?

Уже направляюсь вниз на выход из госпиталя, но вдруг меня дергает, и, развернувшись на сто восемьдесят, я мчусь в терапию. Есть там одна болтушка Галочка, да и, судя по всему, с Красивой она не только на работе общается. На кухне тогда их в одной компашке застал.

В терапии ее нет, мол, ушла в хирургию, и я в хирургию на всех парах, а там только что ушла. Как?! В итоге весь вспотевший, прометавшийся опять иду в терапию и до лаборатории, где и вылавливаю рыжий хвост в коридоре.

— Галина?! — окликаю ее на ходу.

Она оборачивается, едва не врезая мне по лицу хвостом, дергаюсь назад.

— А? — Как ни в чем не бывало хлопает ресницами. — Ах, это вы, товарищ лейтенантик. Неужто по мою душу? — безобидно флиртует она.

Отрицательно качаю головой, чувствуя себя заебавшимся.

— Мне бы Женю Красивую.

— Ну да, ну да. — Стреляет в меня заговорщическим взглядом. Тут, походу, все всё знают, кроме меня, да? — Только ты опоздал, лейтенантик, Красивая на сборах.

Хмурюсь.

— На каких?

— Так на марш-бросок изъявила желание она.

Ой мля-я-я-я, на зло бате отморожу уши? Ну нельзя же быть такой красивой, Красивая! Куда тебя понесло!

Провожу шапкой по вспотевшему лицу и выдыхаю:

— Понял, спасибо.

Уже разворачиваюсь, чтобы уйти…

— А-а… подожди!

Торможу и оборачиваюсь.

Но на этот раз от игривости ни следа. Собрав губы трубочкой, шевелит ими, пока обдумывает то, что заставляет ее щеки порозоветь.

— А тот мужчина, что был с тобой в рюмочной… — Галя закусывает нижнюю губу, будто я должен понять, о чем она. — Ну тот, которому ты предлагал с левой или правой.

Озадаченно хмурюсь. А она-то откуда в курсе? Или это я чего-то не в курсе? Чешу шапкой затылок.

Галя закатывает глаза, раздраженно выдыхая:

— Блин! Ты что, совсем ничего не помнишь?

— Честно говоря, не очень. Ну, тебя я там точно не помню.

Ее брови взлетают:

— Во дает! Ты ж сам нас за столик позвал, а потом слинял куда-то.

— Так, ладно. — Морщусь. — Это лишняя информация.

Собираюсь уйти, но Галя хватает меня за локоть.

— Ну номерок-то хоть дай его.

Телефон вибрирует в кармане.

— Кого?! — Высвобождаю руку и достаю мобильный. Капитан Красилов. Да ну на…

— Дмитрия! — одергивает меня Галина.

— Нет у меня, у Красивой спроси.

Галя открывает рот в растерянности.

— А она-то при чем?!

Телефон не прекращает вибрировать.

— Галь, ну что ты… — Бешусь. — Отец он ее! Все. Извини. Мне пора. — Отвечаю на вызов, почтительно кивая Галине. Она все-таки пролила свет на верный путь. — Слушаю, товарищ капитан.

И я оставляю ее с выражением лица весьма охреневшего человека.

— Ярцев, какого хрена твоей задницы нет в части?! Или мне твоих немощных самому гонять?!

— Никак нет.

Быстро спускаюсь по лестнице.

— Никак нет, — передергивает он меня. — У меня еботни с подготовкой к марш-броску, а территория у столовой не почищена. Почему люди не выведены для уборки территории? Машина с продуктами прибыла! Никто не разгружает! Где порядок?!

Стискиваю челюсти.

— Виноват, товарищ капитан. Исправлюсь.

— Исправится он, — фыркает Красилов в трубку, но не успевает сбросить.

— Евгений Викторович!

— Чего тебе? — недовольно.

— Разрешите мне присоединиться к марш-броску!

Остановить я тебя, Красивая, не успею, да и остановишь ее, это же баран в женском виде, но задницу твою приключенческую я подстрахую. Отлупить бы лучше за такие выкрутасы, но нет у меня таких полномочий, к тому же я виноватый, придется сначала прощение заработать.

Глава 60.

— Разрешите, товарищ капитан? — Переступаю порог штабного кабинета Красилова.

На адреналине потряхивает. Потому что получил отказ и сейчас по-борзому нарываюсь на заслуженное наказание.

Порывисто вдыхаю, в нос ударяет запахом бумаг, старого линолеума и крепкого, как деготь, чая, который парит из заварника на столе капитана.

Сам капитан Красилов, не поднимая головы от разложенных перед ним бумаг, бурчит неразборчиво, что занят, как я догадываюсь, формированием колонны. И без меня.

Не успеваю открыть рта, как он все-таки поднимает на меня хмурый взгляд.

— А, Ярцев… — Сжимает пальцами переносицу и откидывается на спинку сиденья. Хмурится. — Я же тебе все сказал. Без подготовки нет. Или тебе здесь работы мало, активист?

— Никак нет. Товарищ капитан. — Зло стягиваю шапку, нервы сдают. — Прошу отправить на марш-бросок меня. Сержант Поддубный неважно себя чувствует, было бы логично оставить его на командование в части, а я займу его место в сопровождении колонны на объект.

Взгляд Красилова тяжелеет, он прищуривается.

— Я чет не пойму. Ты пришел оспорить мой приказ?

Да мля…

— Никак нет. — Стискиваю шапку в кулаке. — Я пришел, чтобы получить разрешение. Включите меня в состав группы, мое физическое состояние лучше, чем у сержанта Поддубного. Отправлять его риск для всех участников. Погодные условия ухудшаются, любое промедление может стать осложнением дальнейшего следования маршруту.

Красилов хмыкает, почесывая острый подбородок пальцами.

— С чего такой энтузиазм, Ярцев?

Затем двигает к себе бумаги, заглядывает в лист, пришпиленный к планшету.

— Не потому ли… — Он стучит пальцем по столу, пока тот не зависает в воздухе. — Хотя какая мне разница. — Бросает планшет, раздраженно взмахивая рукой: — Че ты мне мозги пудришь, лейтенант? Поддубный действительно неважный. Иди! Оформляйся!

Отдав честь, не испытываю больше судьбу и отчаливаю, ловя в закрывающуюся дверь, чтобы прослушал инструктаж.

На ходу нахлобучиваю шапку, направляюсь на склад, получаю снаряжение, проверяю: оружие, боекомплект, форма, термобелье, питание, аптечки…

Все делаю, как робот, мысленно я уже раскручиваю нашу встречу с Красивой. И я не жду, что она бросится ко мне с распростертыми объятиями. А учитывая сие мероприятие, особо не рассчитываю и на то, что получится объясниться, по крайней мере, в полной мере.

Но сама мысль о том, что я увижу ее, замыкает механизм в груди, запускает горячую искру и у меня открывается второе дыхание. Похер на то, что толком не спал. Спать в теплой кровати, пока Красивая морозит свою задницу где-то, тоже не сон.

Заведенный, натягиваю на себя слои термобелья, поверх зимний полевой костюм и на него горку. Перчатки меняю на кожаные с утеплителем для мобильности в управлении снегохода. На лоб очки-защиту от снега и ледяных крошек. На вездеходе поедет только медперсонал и старшее командование, а я за сержанта поведу колонну.

— Товарищ лейтенант, пройдите на инструктаж, — окрикивают меня.

Хватаю рюкзак, автомат, все закидываю на плечо.

В дверях на выходе со склада встречаюсь с Поддубным. Он шмыгает носом. Глаза красные. Болезненные.

— О, Дэн! — Хлопает меня по плечу. — Буду должен, красавчик вообще.

— Не парься, лечись давай.

Стремительно иду на плац. Пропускать инструктаж не стоит, я только в теории на большой земле такие выезды проходил, а тут уже не теория будет, а настоящая практика по выживанию. Поэтому внимаю вместе с новобранцами: маршрут, порядок движения, сигналы. Далее распределение обязанностей — я в командовании группы. Пока второй командир связывается с тылом, уточняя места пополнения воды и питания, я с капитаном Красиловым проверяю карту, компас, отмечаю ориентиры, возможные укрытия. Слушаю все его советы. А потом уже сам включаюсь и проговариваю бойцам правила: дисциплина, взаимовыручка, никаких самовольных действий. Последнее мне бы тоже не помешало, учитывая, что я имею на этот марш-бросок свои виды.