Она берет еще одну ягоду, скармливает мне с рук. Сахарная, сочная, сладкая. И я не уверен, что речь о клубнике…

Лиса снова берет ягоду, но откусывает сама, соблазняя меня открытым блестящим взглядом. Игриво царапает нижнюю губу зубами, и я слежу за каждым движением. Вряд ли у нас есть время на игры, но к черту все…

Слежу, как она ведет клубникой к подбородку, оставляя влажную дорожку, спускается ниже по шее и дышит так, будто ей не хватает кислорода. Соскальзывает на ключицу, пачкает халат, когда заходит на полушарие груди.

Грудь красивая тоже, и я позволяю себе наглость отодвинуть полы халата, чтобы открыть себе вид на большие кремовые ареолы маленьких сосков. Очень натуральная… Мягкая. Женственная. И мне нравится, что Лиса позволяет мне трогать ее взглядом, не пытается прикрыться или набить себе цену. Простая и опьяненная происходящим не меньше меня.

Глубокий вдох, меня затапливает горячим ощущением, на выдохе огонь усиливается. И разрастается еще сильнее, когда она обводит ареолу надкушенной клубникой.

Я вижу, как твердеет чувствительная плоть. Это максимум, на что хватает моей выдержки, прежде чем я срываюсь и с низким рычанием впиваюсь ртом в грудь…

Стон Лисы разлетается эхом, но мне мало. Втянув носом воздух, жадно поглощаю всю ареолу, отпускаю, и тяжелая грудь колышется, облизываю ее, впечатывая ладонь в поясницу, заставляя прогнуться.

Лиса то ли хнычет, то ли мурлычет, ерзая на моих бедрах. Задевает изнывающий стояк, и у меня вспышки из глаз.

Прикусываю ее слегка за грудь сбоку, и она дергается, впиваясь пальцами в кожу головы, отчего у меня кипяток по венам.

Зараза царапает сильнее, когда я следую языком по влажному сахарному следу выше, на ключицу, по шее, облизываю подбородок и втрамбовываю язык в ее сладкий рот. Меня распирает от нее, слишком много ощущений и эмоций. И я пью их с ее губ, с ее кожи, рук…

— Подожди, — хриплю не своим голосом, хочу прерваться, чтобы достать презерватив, но зараза не отпускает.

Она мурлычет мне в рот, прижимается ко мне грудью, и я чувствую ее твердые соски. Ч-ч-черт… Нереально просто хорошо. И я уже не целую ее, а дурею, трахая языком рот, сгребая пальцами одной руки задницу, вторую запускаю в дикую копну кудряшек.

И это чистый секс.

Хочется запретить ей их трогать, выпрямлять и скрывать, но мой язык занят, и я не несу эту чушь, только поцелуй становится грубее, в паху сводит и член болезненно трется о полотенце. Оно грубое на фоне ее нежной кожи. Хочу в нее…

— Тебе нужно слезть, Красивая, — шепчу ей в губы.

Ловлю ее дрожащее дыхание:

— Зачем?

— Презерватив.

Она утыкается лбом в мой, дыхание сбивчивое у обоих, нехотя слезает, немного заторможенная после поцелуев. Я же подлетаю как на реактивном двигателе, хватаю брюки, дрожащими пальцами вынимаю последний пакетик. Пахомов накидывал больше, но я и эти-то сомневался, что использую.

Срываю полотенце и как в бреду раскатываю латекс по каменной длине.

Лиса смотрит, рот приоткрыт, чувственная грудь вздымается от частых вздохов. Красивая, пиздец… В два шага достигаю ее и, подхватив на руки, заваливаюсь обратно в кресло.

Хочу, чтобы была сверху. И, усадив себе на колени, собираю ее волосы в два хвоста и тяну к себе, снова целую, смешивая наши судорожные вздохи.

Член скользит между нашими телами, она прижимает его к моему животу и двигается вверх-вниз, царапая ногтями по затылку.

Нас трясет, губы сменяются языком и зубами, мы снова в диком ритме, поцелуи невпопад, зубы в зубы, ее стон заглушается моим.

Приподнимаю ее за бедра и без предупреждения проскальзываю в горячую влажность…

Стон срывается с ее губ, и мы зависаем, прижавшись лбами друг к другу, задыхаемся от концентрации удовольствия. Оно охеренное. Острое, выносит просто до слепоты. Первое проникновение оглушает своей интенсивностью. И я впитываю все, что она дает мне.

И снова срываемся на плавные движения, медленные, чувственные, сердцебиение херачит, а мы будто изводим друг друга этим плавленым темпом. Лиса скользит своей грудью по моей, целует, отдает свои хриплые стоны. Все чувства за раз обостряются, сносят крышу, я мощно толкаюсь бедрами, и снова ее вскрик оглушает.

Хочу еще…

Срываемся в обезумевшие толчки, шлепки тел, вспышки острого удовольствия, сминаю ее задницу руками, и меня выносит…

Я трахаю ее, шлепаю по заднице и хватаю за волосы как дикарь, но ей нравится, Лиса облизывается, ее глаза закатываются, прежде чем вся она сжимается и мы кончаем одновременно, будто у нас одно тело на двоих…

Отключаемся…

Меня вырубает, я даже не помню, как мы оказываемся в кровати, чувствую только, как наши тела примагничиваются друг к другу, и мы плавимся в блуждающих прикосновениях.

Я не отдаю себе отчета в этом, просто улавливаю сквозь сон, что трогаю ее, как она мурлычет, согревая дыханием мою шею, и мы в каком-то бреду вроде и спим, но тела наши нет. Им мало. Они стирают границы между нами, и мы двигаемся, двигаемся, двигаемся, уплывая в кайфах.

А может, это сон, в котором ее губы вжимаются в мое ухо с тихим стоном: «Хочу еще». Ч-ч-черт. У меня все сводит, сладко, больно, я чувствую, но все иначе… будто в пограничном состоянии, все неопределенно, как в лиминальном пространстве.

И остается только чувствовать.

Чувствовать ее хриплые вздохи на коже, обжигающие борозды на спине от ногтей, мне горячо, и я глохну от шороха простыней, в которые втрамбовываю ее, с рычанием забирая себе ее возбужденное дыхание, превращающееся в эхо.

Оно рикошетит со всех сторон, сбрасывая нас в свободный полет. Но мы не вниз, а вверх… Все ускоряется: пульс, сердцебиение, сорванное дыхание… а дальше вспышка и разрастающаяся по телу пульсация.

Секунда, две, три, мы летим вниз, все смазывается, чувствую дрожь одну на двоих, и мы замедляемся, уплывая в стабильность, сердцебиение стихает, дыхание тоже: темно, тепло, хорошо…

И так же на автомате я возвращаюсь в реальность. Тупо распахиваю глаза и рывком присаживаюсь на кровати, лениво растирая ладонями лицо.

Спать бы дальше, двигаться вообще в лом, но привычка дело такое. Будильник во мне еще с армии заведен на шесть утра, так что пытаться проигнорировать порыв проснуться бесполезняк.

В комнате все тот же тусклый свет, за окном темнота и хочется поверить, что ночь, но нет. Ночь я потратил на другое, не на сон. А надо бы наоборот.

Дел сегодня много, и надо быть бодрячком, а я двигаюсь, как в трехмерном измерении. Но я не жалею. Хотя вроде бы должен, а не выходит. Пускай останется для меня приятным сном. В реальности такого не бывает. Да и не должно у меня было быть в реальности этой девушки.

Поднимаюсь с кровати, тело ломит, гудит, не слушается. Охренеть можно. Дернув плечами, разминаю шею, хватаю брюки, рубашку и четкими движениями быстро надеваю.

На лишние действия времени нет, потому что уйти, когда она проснется, будет сложнее… не натворив новых глупостей.

Ну, и во избежание неловкостей, которые, как правило, приходят с утра на место возбуждения и помутненных рассудков.

Но единственная неловкость — это неоплаченный ужин.

На столе недоеденная паста, недопитое вино, а в голове карусель из порно-кадров, и у меня снова встает. Черт… На красивую даже не смотрю. Весьма опасная идея.

Затягиваю ремень сильнее, чем следовало бы. Дисциплинирую себя. Все, закончилась сказка, Ярцев. Пиздуй в реальность и не распускай слюни.

Из пальто достаю наличку, оставляю на столике между тарелками. Тут больше, чем нужно, на чай официантке. Так принято.

Накидываю пальто, грубо дергаю ворот, и надо бы уйти, но передо мной будто магнитное поле, направляющее меня обратно к кровати.

И в груди так щемит, что тошно. Ладно, только попрощаюсь. Так тоже принято в приличных кругах.

Тяжело дыша, разворачиваюсь и обхожу кровать. Сглатываю. Красивая. Дыхание тихое, ровное. Распухшие губы приоткрыты. Копна кудрявых волос небрежно разметалась по подушке, обнаженное бедро выглядывает из-под одеяла.