Илья дергает ворот свитера, нервно проводит ладонью по волосам. Будто его истинное желание — развернуться и уйти. Потому что ему, как и многим здесь, скорее всего известно мое положение, причем во всех смыслах. И беременность, и семейное, ведь на предложение Ярцева я хоть и не слишком внятно, но ответила положительно.

Взгляд Ильи скользит по моим пальцам, которые я заламываю. Зачем-то прячу от него обручальное, но он замечает, вижу это по улыбке, которая выходит грустной.

— Тебя можно поздравить? — тихо спрашивает он, подняв на меня понимающий взгляд, и приваливается плечом к косяку.

От неловкости сводит горло. Вот зачем он пришел, если уже и так все понятно? Да, он замечательный, добрый, симпатичный, не давящий, комфортный, понятный, уверена, он будет хорошим мужем и все такое… только не для меня. Своего я уже выбрала. Местами молчаливого. Местами прущего напролом. Местами страстного и сексуального. А местами раздражающего! Тормознутого! Но любимого!

— Можно, — выдыхаю я, теребя край рукава и не зная, куда деть руки. Да и вообще что сказать. Поэтому говорю всякую чушь. — Прости, что все так… — смущенно развожу руками, — скомканно вышло. Ты правда очень хороший, и я благодарна тебе за все… Блин. — Закрываю лицо ладонями. — Как неудобно-то…

— Перестань, Жень, — мягким шепотом успокаивает он и тянет мои руки вниз, чтобы я посмотрела на него. — Я все понимаю. Да и давно уже начал понимать, просто хотел… — Он морщится, а потом дергает головой. — Да неважно, что я хотел. Главное, чтобы ты счастлива была, а выбор твой — надежным. Да и вообще… пусть бережет тебя.

— Ага… С моей способностью находить приключения это задача со звездочкой, — пытаюсь отшутиться, чувствуя, как напряжение немного спадает, но, когда слышу тяжелые шаги в коридоре, а через секунду дверь в блок открывается, как от порыва северного дыхания, мое напряжение на автомате летит вверх и проламывает крышу.

Медленно вытягиваю свои руки из некрепкой хватки Студенцова. Тот с пониманием отпускает. А Ярцев, как лазером, проводит по нам тяжелым взглядом, замерев на пороге. В расстегнутом бушлате, со снежной крупой на темных волосах и с рвущимся от бега дыханием, сверлит нас с Ильей волчьим прищуром.

Боже! Он неисправим!

Воздух в считанные секунды наэлектризовывается до предела от пышущей ревности Ярцева, у которого аж желваки пульсируют на раскрасневшемся лице.

Не говоря ни слова, он в два широких шага пересекает коридор блока, подходит ко мне вплотную и, игнорируя отступившего в сторону Илью, тяжелой, горячей ладонью собственнически обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Денис, — шиплю вполголоса, зная уже наперед его дальнейшие действия, но он так сильно притягивает меня к себе, что я впечатываюсь в его каменную грудь ладонями и, растерявшись, позволяю этому ревнивому козлу демонстративно медленно засунуть мне в рот язык и поцеловать. Совершенно неприлично!

А потом так же резко он прекращает меня целовать и как ни в чем не бывало втягивает носом воздух и выдыхает:

— Готова?

Неуверенно киваю с тихим:

— Аха… чемодан… там.

Он чуть оттесняет меня и заходит, чтобы взять мои вещи.

А мне хочется провалиться сквозь землю от пещерной выходки Ярцева!

Так бы и дала по лбу!

Встречаюсь взглядом с Ильей, он слабо улыбается мне с пониманием и кивает.

— Ну, не буду мешать. Если понадобятся какие-то справки по переводу или еще что — заходи без очереди.

В этот момент как по щелчку пальцев за моей спиной плотно вырастает Ярцев. Как можно незаметней толкаю его локтем в бок, чтобы не вздумал рыкнуть.

— Спасибо, Илья. — Натянуто улыбаюсь, поправляя выбившуюся прядь волос. — Ты извини… — взмахиваю рукой, — за это.

— Да ничего, нормально все, — подмигивает он, переводя взгляд на пыхтящего за моей спиной Ярцева. Шагает к нам и протягивает ему по-мужски руку.

— Береги ее, лейтенант.

Опасливо кошусь на Ярцева, который буравит взглядом Илью и его протянутую в мирном жесте ладонь, но затем коротко кивает и крепко жмет ему руку. Настолько крепко, что я боюсь услышать треск костей.

— Этим и занимаюсь, — басит Ярцев, разрывая рукопожатие. — Можешь не переживать.

Боже, а можно я упаду этажом ниже, чтобы не стоять на линии огня? Благо одна сторона благоразумно и тактично отступает: мазнув по мне каким-то досадным взглядом, Илья выходит из блока и прикрывает за собой дверь.

А я тут же разворачиваюсь и, нахмурившись, стучу Ярцева по плечу, но мой кулак тонет в плотной ткани бушлата. Злюсь и топаю ногой.

— Это что было? Обязательно вести себя, как абориген?

— Обязательно, — на полном серьезе заявляет он, перехватывая мою ладонь, когда я хочу влупить ему еще раз. — Чтобы всякие кролики вокруг не прыгали, — ухмыляется он хищно и подносит к губам мой кулак, чтобы согреть дыханием пальцы, которые после обморожения все еще быстро стынут.

Ну вот и как на него злиться?!

Тяну свою руку из его.

— Это не повод вести себя, как ревнивый дикарь, — возмущаюсь я уже не так яро. — Человек просто зашел попрощаться и пожелать удачи! Мог бы и не устраивать тут показательные выступления с мечением территории!

— Себе пусть пожелает, — произносит он, ничуть не раскаиваясь, и бесцеремонно опять целует меня, и опять получает от меня по плечу.

— Ярцев!

Улыбается. Умеет, оказывается.

— Все, не рычи, одевайся.

Закатив глаза, качаю головой. Это я еще и не рычи, а сам-то что делал пару минут назад? Не то что рычал, а фонтанировал тут своим невыносимым собственничеством.

Накидываю пуховик, кутаюсь в шарф до самых глаз, закрываю комнату и плетусь за широкой спиной Ярцева с моим чемоданом. Ключи сдаю на вахте и вроде все понятно, но чет так начинает накрывать волнением. Жить с ним в одном пространстве? Страшно, очень страшно, если бы мы знали, что это такое…

На улице сегодня ад, очень холодно, хотя после обморожения, мне кажется, и плюсовой температуры будет недостаточно, чтобы согреться. Нахохлившись, пытаюсь не оставать от широкого шага Ярцева по уже привычной черноте в тусклом освещении фонарей, против колючего ветра, который после того, как я чуть не умерла, раздражает кожу просто неимоверно.

Но мозг отвлекает меня, запуская в голове киноленту на быстрой перемотке, а там все-все-все с первой нашей встречи в клубе.

Танец этот несуразный. С тем же успехом я могла бы и со столбом станцевать, хотя нет, у столба не было таких горячих сильных рук. И запаха этого до головокружения мужского. И взгляда испепеляющего, от которого вместо вен у меня будто появлялись пороховые дорожки, и они в секунды вспыхнули от искр, затроивших вокруг нас. Этого оказалось достаточно, чтобы захотеть такого холодного мужчину, как Волчок, до безрассудства. Правда, он потом очень долго и упорно доказывал, насколько он может быть горячим, в номере отеля.

Мне кажется, сколько у нас с ним было секса в ту ночь, у меня не было никогда. Неудивительно, что я растеряла все мозги. Но наутро меня довольно прилично встряхнули и привели в чувства деньги, которые я обнаружила вместо него в номере. Как же мне хотелось его придушить за это. Сейчас все вспоминается с улыбкой, которую я прячу в шарфе. И надо же нам было встретиться именно здесь, на краю Севера. Что это, если не судьба?

Ярцев останавливается, замечая, что я отстала в своих мыслях. Делает два шага назад, бубнит что-то про медведей и мою задницу, любящую приключения, и берет за руку, в другой держит чемодан. Ну, почти романтик. Идем по расчищенной дороге среди сугробов выше нас ростом. Я чувствую колечко, когда он чуть крепче сжимает мою руку в своей, утягивая в довольно быстрый темп, который сбавляет только у подъезда.

В квартиру Ярцева я захожу дрожащая от холода, а может, это и не холод вовсе, а что-то более глубокое, пугающе, словно паника, и в то же время глобальное и незнакомое, потребность, причиняющая боль — сдаться здесь и сейчас. Потому что сегодня я переступаю порог холостяцкой обители с одним четким осознанием: это не секс на одну ночь, не типичная наша с ним интрижка, нет, это что-то серьезное. У меня еще нет понимания насколько, хотя это немного странно, учитывая тот факт, что я как бы немножко беременна и почти замужем. Не знаю, как я оказалась у этого финиша. Но, на самом деле, теперь даже боюсь представить, если вдруг переступлю его в одиночку.