Наконец я выбрался на узкую тропинку, которая вывела меня на какую‑то маленькую тихую улочку. По обеим сторонам тянулись приземистые деревянные дома. Я остановился, хватая ртом воздух, и прислушался: погони за мной не было. Похоже, от преследователей я оторвался.

Но расслабляться было рано, вот когда доберусь до Зубова, тогда и переведу немного дух. Я шёл по улице, петляя между переулками, стараясь не попадаться на глаза патрулям. Вещмешок с золотом давил на плечо, но я не обращал внимания – адреналин ещё бурлил в крови после перестрелки.

И еще меня интересовала судьба Вебера: поймала его милиция или гадёнышу удалось вывернуться и в этот раз. Он тяжело ранен, и единственное место, куда он может вернуться – к остальным диверсантам. Так что надо как можно скорее ликвидировать и этот гадюшник. Время сейчас очень дорого.

Я свернул на Советскую, добрался до четырнадцатого дома и забежал в подъезд. Поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и остановился перед дверью, обитой потрёпанным дерматином. Главное, чтобы Зубов оказался дома. Я крутанул ручку механического звонка – где‑то внутри глухо тренькнуло.

Ждать пришлось недолго. Минуты через две за дверью послышались шаги, затем щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. В щель выглянул Зубов. Я облегчённо выдохнул – агент оказался дома! Он внимательно посмотрел на меня – и я увидел в его глазах не просто настороженность, а самую настоящую тревогу.

– Товарищ Панкратов? – тихо спросил он, едва узнав меня. – Что случилось? Вы же должны были…

– Пётр Михайлович, – произнёс я, перебив агента – дело, не терпящее отлагательств! Действовать нужно срочно!

Зубов на секунду замер, затем быстро оглядел подъезд и распахнул дверь пошире:

– Заходите. Быстро.

Я проскочил небольшой тёмный коридорчик и прошёл в комнату.

– Присаживайтесь, – произнёс он, указывая на стул. – Рассказывайте, что случилось?

Я сел и глубоко вздохнул. Вещмешок с золотом поставил рядом на пол. Зубов покосился на него, но ничего не спросил.

– Пётр Михайлович, – начал я, – сегодня мне пришлось ликвидировать двух ведущих диверсантов – Профессора и Айболита.

Зубов замер. Его глаза за стёклами пенсне расширились. Он медленно снял очки и протёр их полой пиджака.

– Как? – тихо спросил он наконец. – Они вас раскрыли?

– Нет, – мотнул я головой, рассказывая всё по порядку: про планы диверсантов, про то, что я вычислил и вторую базу, про написанную записку в тайнике, которую, похоже, еще не забрали, про золото Вебера, про перестрелку, мёртвых диверсантов и самое главное – про то, что штурм Рославля намечен на первое августа.

Выслушав меня, Зубов помолчал, пытаясь переварить услышанное. Потом тихо произнёс:

– Это немыслимо! Вам удалось ликвидировать две ключевые фигуры диверсионной сети, практически вывести резидента Абвера из строя и выяснить расположение их второй базы! Это огромная удача!

– В общем верно, – кивнул я, – но я не знаю, что с Вебером. Возможно ему удалось уйти! Надо спешить и взять остальных! Тогда уже точно с этой группой диверсантов будет покончено.

– Вы правы, – согласился Зубов. – А наступление действительно назначено на первое августа? – переспросил Зубов.

– Да, – кивнул я. – Когда Вебер ставил задачи группе, он объявил о начале генерального наступления Гудериана на Рославль.

– Нужно действовать немедленно! – воскликнул Зубов. – Я сейчас же свяжусь с начальником аппарата охраны оперативного тыла подполковником Ивановым. Именно его служба занимается сейчас немецкой агентурой.

Он подошёл к телефону, стоявшему на столе в коридоре, и набрал номер.

– Алло? Аппарат охраны тыла, пожалуйста… Да, срочно! Спецсообщение… Код доступа – «вспышка». Подполковника Иванова[1]… Да, срочно! Да, я подожду.

Через несколько минут он заговорил снова:

– Товарищ подполковник? Агент «Учитель». У меня срочная информация о диверсионной группе немцев в Рославле. Да, именно. Буду через полчаса.

Он повесил трубку и повернулся ко мне.

– Нас ждут в городском отделе НКВД. Это совсем рядом. Идёмте!

Мы покинули квартиру, спустились по лестнице и вышли на улицу. Городской отдел НКВД, в котором сейчас располагался аппарат охраны оперативного тыла, действительно оказался совсем рядом – мы дошли до него минут за пятнадцать. На вертушке Зубов показал документы дежурному, и нас пропустили внутрь.

Подполковник Иванов – высокий, худощавый мужчина с суровым лицом и холодными глазами – уже нас ожидал. Он слушал мой рассказ внимательно, не перебивая, только временами задавал уточняющие вопросы. Так я «пролил свет» на несколько случаев, когда патрули не смогли задержать диверсантов.

– Товарищ Зубов, – подполковник повернулся к Пётру Михайловичу, когда я закончил свой рассказ, – вы можете подтвердить, что товарищ…

– Панкратов, – подсказал я. – Называйте меня пока так.

– Что товарищ Панкратов вышел на вас по установленному каналу связи?

– Подтверждаю, товарищ подполковник, – кивнул Зубов. – Он знал пароль и отзыв, а я передал ему адреса тайников и явок, как и было условлено.

– В одном из тайников всё еще лежит записка с информацией, которую я вам сейчас передал, – произнес я.

Подполковник кивнул:

– Всё сходится, вы и есть тот самый «Мастер огня», внедрённый в диверсионную группу армейцами. Меня ставили в известность на ваш счет… Если всё, что вы сказали, подтвердится, я просил бы вас подумать о переходе в нашу структуру…

– Простите, товарищ подполковник, но простой артиллерист – ну, какой из меня разведчик? Давайте для начала передавим этих тварей, а потом уже я и подумаю.

Он поднялся из‑за стола и подошёл к карте, висевшей на стене.

– Хорошо, давайте ближе к делу, – произнёс подполковник. – Вы сказали, что на базе диверсантов осталась боевая группа, состоящая примерно из десяти‑двенадцати человек. Правильно?

– Верно, товарищ подполковник, – кивнул я. – Десять я видел своими глазами, а про двух сказали, что они на задании. И у них серьёзный арсенал: винтовки, пистолеты‑пулемёты, гранаты, взрывчатка. Этого добра хватит, чтобы роту вооружить. И позиция у них весьма укреплённая ‑с наскоку не взять. Подозреваю, что и у них еще и запасной выход имеется.

– Понятно, – произнёс Иванов. – Значит, нам нужна группа захвата с подавляющим преимуществом в огневой мощи. У меня есть бойцы оперативной группы – опытные, проверенные…

– Еще бы район оцепить, – задумчиво произнёс я, – как бы они через потайные ходы не рассосались. Ищи их потом.

– Подключим еще и резервы комендатуры, – пообещал Иванов. – Так или иначе, базу мы накроем – и диверсионная группа потеряет запасы взрывчатки и вооружения. На собственном горбу, когда тебе грозит смертельная опасность, они их не потащат.

– Согласен, – кивнул я, – контингент там еще тот. Но если есть возможность…

– Конечно, – подполковник подошёл к телефону и сделал несколько звонков. Закончив говорить, он повесил трубку и повернулся ко мне:

– Выдвигаемся немедленно.

Через десять минут во двор отдела НКВД подъехали грузовики с бойцами, предоставленными комендатурой города. Оперативная группа тоже была собрана быстро и профессионально – двенадцать крепких мужчин в форме НКВД, с автоматами. Когда все загрузились, машины выдвинулись в сторону частного сектора, где располагалась база диверсантов.

Автомобили тряслись по разбитым мостовым, петляя по улицам Рославля. Мы свернули с главной дороги и покатили по узким проулкам частного сектора. Пока, наконец, не добрались до развалин старой кожевенной фабрики. Грузовики остановились заранее, не доезжая до её территории.

Подполковник Иванов вышел из машины и жестом подозвал к себе командиров оперативной группы и комендантского взвода.

– Срочно оцепляем квартал! – распорядился подполковник, – Распределите группы, чтобы перекрыть возможные пути отхода. Чтобы ни одна мышь отсюда выскочит не смогла! Опергруппа со мной – будем штурмовать. Но для начала действуем тихо, без шума.