— Х-хочу... А кто ж… не хочет?
Я даже слегка зашевелился, показывая, что эта новость придала мне кое-каких сил.
— Ты же понимаешь, что если ничего сейчас не предпринять – то тебя… А, скорее всего, и меня тоже... — он сделал паузу, словно нагнетая и без того напряженную обстановку, — ...пристрелят. Понимаешь?
— П-понимаю... — кивнул я, подтягивая себя повыше.
Вебер с одобрением качнул головой, понимая, что силы у меня еще остались.
— Значит, нам надо отсюда сваливать! — наконец выпалил он. — Понимаешь? Уходить. И как можно быстрее... Пока нас здесь не кончили комиссары.
То, чего ждали Егор Фомич и Фёдор Игнатьевич, произошло - Вебер сам заговорил о побеге. Теперь нужно узнать конечную точку – куда он так стремился попасть.
— А к-куда мы побежим? — простонал я, старательно изображая человека, который уже ни во что не верит. — Да нас на любом посту без документов…
— Будешь меня слушать и помогать – выживешь! Есть у меня в Рославле несколько хороших знакомых, которые нам помогут. Такие же, как мы с тобой — которые понимают, что красные комиссары - зло. Они нам помогут - сделают документы. Настоящие. И спрячут до поры, если нужно будет залечь на дно.
Я внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова. Если у Вебера есть «люди», которые «делают документы», значит, речь идёт о серьёзной сети. Однако, пока он не сказал ничего конкретного, кроме того, что этим «людям» ненавистен советский режим.
— И что я должен сделать? — хрипло спросил я.
— Помоги мне выбраться отсюда, — произнёс Вебер. — Хотя бы попробуй – тебе терять нечего! А когда мы доберёмся до своих — я устрою твою жизнь. В город мы сумеем проскользнуть незамеченными - везде сейчас такая неразбериха... А в мутной воде, братишка, легче всего ускользнуть. Главное из-под охраны выскользнуть.
— А если поймают? — хрипло спросил я, отводя взгляд, изображая смятение. — Расстреляют же…
— А тебе не один ли чёрт – за что тебя хлопнут? Но если получится - я устрою твою жизнь. Клянусь! Решайся, парень...
Он отстранился, давая мне время «на подумать». В голове лихорадочно крутились мысли. Перво-наперво - Вебер поверил, что я на его стороне. А вот конкретики пока никакой. Только то, что в Рославле есть некие «люди», способные «помочь» этому гаду. И всё. На все мои последующие расспросы, Вебер технично уклонялся, обещая, что решит все проблемы, едва оказавшись на воле.
Я медленно, с видимым усилием, кивнул. В моих глазах, по моей задумке, должны были читаться и страх, и отчаянная, цепкая надежда на спасение.
— Х-хорошо... — прохрипел я, цепляясь рукой за его гимнастёрку. — Я помогу. Только... только не обмани...
Вебер с облегчением выдохнул – он мне поверил. Только вот что дальше? Никаких конкретных сведений он мне не выдал.
— Держись, парень, — произнёс Вебер, помогая мне перебраться с земляного пола на нары. — Приходи в себя побыстрее, и мы отсюда свалим…
Он не успел договорить, как дверь открылась и на пороге появился уже очень хорошо знакомый мне младший политрук:
— Еремеев, на выход!
— Надеюсь, что меня сразу к стенке не поставят, - шепнул мне на ухо псевдо-Еремеев, - и я еще вернусь. После этого он вышел из землянки под конвоем особистов.
Минут через пять после того, как увели Вебера, дверь землянки снова скрипнула, и на пороге появился полковой комиссар Егор Фомич. Комиссар бегло оглядел тесное и темное помещение, а затем уселся на нары рядом со мной.
— Ну что, «Мастер огня», докладывай. Удалось что-нибудь вытянуть из этого гада? Понимаю, времени прошло всего ничего, но мы должны были сразу после тебя дёрнуть его на допрос, чтобы не порождать сомнений.
Я тоже уселся на нары – до возвращения Вебера играть роль полумертвого бедолаги больше не имело смысла.
— Поверил он мне, Егор Фомич, — произнёс я, стараясь говорить чётко, несмотря на распухшую губу, — полностью поверил. Сам предложил побег. Сказал, что в Рославле у него есть «люди», которые «помогут» — сделают документы, спрячут, если нужно будет залечь на дно. Но на этом – всё. Больше никакой информации вытянуть из него не получилось. И, скорее всего, не получится – слишком тёртый он калач.
— М-да… — произнёс он огорчённо. — В принципе, шанс действительно был весьма мал… Значит, в Рославле у него есть «свои» люди?
— Да, в Рославле, - подтвердил я. – И это люди, которые «понимают, что красные комиссары — зло», - процитировал я слова немца.
— А если в Рославле у него диверсионная группа? — предположил комиссар. — Ведь это, Коля, уже совсем другая песня… Это может быть целая агентурная сеть, которую немцы начали создавать заранее. Понимаешь, что это значит?
Я кивнул: Рославль — крупный транспортный узел. Если немцы успели там создать сеть, это может обернуться огромными проблемами для всего фронта, о чем я и сообщил Егору Фомичу.
— Точно! И поэтому останавливать операцию сейчас мы просто не имеем права! Так что слушай меня внимательно, Коля. Сейчас я отвлеку от допроса Фёдора Игнатьевича. Скажу ему, что есть более срочные дела, чем возня с одним дезертиром. Он отложит допрос этой вражеской сволочи на пару часов.
— А зачем? — не понял я.
— А затем, — усмехнулся комиссар, — мы уже дали понять шпиону – никто с ним возиться не будет. Всё, что его ждёт – расстрел по законам военного времени. Вас обоих расстреляют – это Фёдор Игнатьевич постарается до него донести, перед тем, как его вернуть сюда. Улавливаешь?
Я медленно кивнул, начиная понимать ход его мысли.
— Он поймет, что бежать надо прямо сейчас, и начнёт действовать.
— А мне что же, придётся бежать с ним? – Я уже понял, куда «клонит» комиссар.
— Именно! Ты умный парень, Коля. Всё правильно понял – ты бежишь с ним, втираешься в доверие, становишься своим человеком…
— Я не смогу! Я же неподготовленный агент – он меня вычислит…
— Сможешь! — отрубил Егор Фомич. — Пойми, Николай, это очень серьёзно! Нам неизвестно, на что способна эта группа диверсантов в Рославле, но если к ним направили целого гауптманна Абвера…
Он немного помолчал, а затем продолжил:
— В Рославле у нас есть свой человек. Глубоко законспирированный агент, на случай, если… если немцы, всё-таки, войдут в город… - Помявшись, наконец произнёс он.
Наконец-то комиссар не стал юлить, отлично понимая, куда катится фронт. Только войдут фрицы в город не «если», а «когда». Точной даты я не помнил, но где-то в первых числах августа.
— А теперь запоминай!
Я сосредоточился, готовый запомнить каждое слово Егора Фомича.
— В Рославле, на улице Советской, дом четырнадцать, — произнёс комиссар, — проживает некто Зубов Пётр Михайлович. На вид — лет сорок - сорок пять, худой, с проседью в волосах, носит пенсне. На данный момент работает учителем в местной школе. Это – твой контакт в городе.
Я кивнул, повторяя:
— Улица Советская, дом четырнадцать. Зубов Пётр Михайлович. Учитель.
— Теперь пароль, — продолжил комиссар, — «Я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель?». Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику». Запомнил?
— Пароль: я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель? Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику», — повторил я.
— Молодец, — кивнул Егор Фомич. — Как только у тебя появится весомая информация, срочно связывайся с агентом. Он найдет способ, как нам её передать. Мы его предупредим о твоем возможном появлении, но ты выйди на него, как только сможешь. Связь будем держать именно так.
— Уяснил, товарищ полковой комиссар.
Егор Фомич поднялся.
— Пора, — тихо произнёс он, — а тебе удачи. Держись, Коля. И помни — от тебя сейчас зависит очень многое. Нам надо обязательно разоблачить эту диверсионную сеть в Рославле. Тогда это будет огромная наша победа. А бежать мы вам поможем, так что – не подведи, мастер огня!
— Не подведу, товарищ полковой комиссар, — твёрдо ответил я.
Егор Фомич кивнул, ещё раз посмотрел на меня пронизывающим взглядом, а затем повернулся и вышел из землянки. Дверь за ним тихо закрылась, и я остался один, пытаясь осмыслить происшедшие со мной изменения.
