Когда последний камень встал на место, Брагин тяжело выдохнул и вытер лоб грязным рукавом.

– На выход, господа. Здесь нам больше нечего делать.

Мы прошли обратно сквозь ряд пещер и подошли к выходу из каменного подземелья. Брагин первым протиснулся в щель, исчезая в узком проходе. Я нырнул следом, хватаясь руками за промерзшие валуны. Протискиваясь сквозь нагромождение камней, я слышал, как впереди натужно закряхтел Брагин. Раньше за ним такого не наблюдалось. Чего это он?

Наконец впереди замаячил холодный свет – я добрался до выхода. Вывалившись из каменного мешка, я с жадностью вдохнул колючий морозный воздух. А вот Брагина передо мной не было, зато я услышал короткий сдавленный вскрик, который тут же и оборвался. Я замотал головой, ища ротмистра, но на видимой мне части расщелины, скрытой от дороги нависающей каменной плитой и заснеженным кустарником, было пусто. Старый ротмистр исчез, словно его и не было.

Я еще не успел до конца вылезти из дыры и встать на ноги, как сзади‑сверху на меня обрушилась тяжелая масса. Чья‑то тяжелая рука железной хваткой вцепилась мне в воротник, резко дергая чуть назад и в сторону, пытаясь повалить на снег.

Только вот нихрена у него не вышло – опыта у меня хватало, и тело среагировало быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Я не стал сопротивляться тяге – это было бы ошибкой. Наоборот, я резко подался назад, ныряя под руку нападавшего, одновременно разворачивая корпус.

Мой локоть коротким и хлестким ударом пришелся точно в солнечное сплетение противника. Хватка мгновенно ослабла. Я перекатился через плечо, уходя вбок, и мгновенно выдергивая пистолет, который всегда держал наготове. Но стрелять не пришлось – картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня замереть на месте.

Вокруг выхода из пещеры, сливаясь со снегом, лежало десятка два бойцов в белых маскхалатах. Они окружили расщелину плотным кольцом, и стволы пистолетов‑пулеметов Дегтярёва были наведены прямо на меня. А вот чуть поодаль, возле большой ёлки, я увидел знакомые лица – полкового комиссара Егора Фомича и капитана госбезопасности Жданова.

Егор Фомич резко вскинул руку, отчаянно жестикулируя: «Стоять! Ни звука! Не шевелиться!» Я понимающе кивнул и демонстративно поднял руки, бросив пистолет в снег. А то еще пальнут ребятки по‑запаре – и поминай как звали.

Брагина, судя по всему, уже скрутили и бесшумно утащили куда‑то в сугробы, чтобы не спугнуть оставшегося в пещере немца.

Но из темноты лаза не донеслось больше ни звука, да и сам Вебер не показался на улице. Похоже, Макс либо обладал звериным чутьем на опасность, либо сумел распознать нападение неведомого врага по нашему молчанию и постороннему шуму. Он замер там, среди камней, всего в паре метров от дневного света, а затем резко сдал назад, в темноту.

– Брагин, Пушкарь, отзовитесь! – эхом ударил из глубины скалы его крик, а через мгновение узкую темную щель озарила короткая ослепительная вспышка выстрела.

Бойцы в маскхалатах мгновенно открыли ответный огонь. Расщелина загрохотала, захлебываясь частыми, оглушительными хлопками автоматных очередей. Пули свинцовым градом молотили по входу, выбивая каменную крошку, но толку от этого не было никакого. Выколупать немца из норы было невозможно, как и просто пасть в него.

– Отставить огонь! – перекрывая грохот, крикнул Жданов. – Таким Макаром мы ему ничего не сделаем!

Эхо выстрелов медленно улеглось, перестав гулять по лесу и сменившись свистом ледяного ветра.

– Залёг, волчара! – Жданов сплюнул на истоптанный снег. – Штурмовать через эту дыру вообще нереально.

Егор Фомич подошел ближе к расщелине, укрываясь за массивным валуном.

– А куда ему деваться, Иван Поликарпович? – спокойно произнес комиссар. – У него в этой норе – только ящики с золотом. Золота, конечно, прям по‑царски много, да только его не сожрешь и им не согреешься. Понимаешь, о чём я? А нам спешить некуда и продуктов вволю.

Жданов согласно кивнул и крикнул прямо в черную щель лаза:

– Эй, в пещере! Слушай меня внимательно: выход перекрыт, деваться тебе некуда! Загнешься ты там от холода и голода через несколько дней! А мы просто подождем! Лучше сразу выходи – не будет зря тратить время!

– Идите к чёрту! – донеслось в ответ из темного каменного провала.

Но Вебер должен был прекрасно понимать, что никаких шансов у него не было. Так что рано или поздно ему придётся принять какое‑то решение: либо выйти, либо замерзнуть, либо пустить себе пулю в голову – так будет быстрее и проще. Но я надеялся, что рассудка молодой барон не утратил – дураком он не был.

Бойцы в маскхалатах быстро скрутили Брагину руки за спиной. Старый ротмистр не сопротивлялся, лишь тяжело дышал, глядя на окруживших его людей. Меня бойцы полкового комиссара тоже подняли с земли и, не подавая виду, что я для них свой, повели к Егору Фомичу.

Комиссар шагнул навстречу Брагину, внимательно глядя ему в глаза.

– Ну, здравствуйте, Василий Никанорович, – спокойно произнес комиссар. – Ведь это ваша настоящая фамилия Брагин? Не так ли, господин ротмистр? Или предпочитаете оставаться Владимиром Николаевичем Масловым? Наверное, сроднились уже с этим именем за столько‑то лет? Даже в партию вступили…

Брагин дернулся, но бойцы в маскхалатах его крепко держали. Он перевел взгляд с комиссара на Жданова, и его лицо исказилось в злобной усмешке.

– Чтоб вы все сдохли… – прошипел он сквозь зубы.

– Не дождётесь, Василий Никанорович, – не обращая внимания на проклятие Брагина, вежливо произнёс комиссар. – Как не дождались и падения Советской власти за прошедшие годы. А вот за золото, которое сберегли, вам можно и спасибо сказать – оно поможет нам в борьбе против фашистской сволочи, которую такие вот патриоты, как ты и Вебер, притащили на родную землю.

– Откуда ты всё знаешь, комиссар? – тяжело дыша, спросил бывший ротмистр, не отводя взгляда от лица Егора Фомича. – Как на нас вышли?

Егор Фомич лишь усмехнулся:

– Работа наша такая, господин Брагин. – Затем комиссар махнул рукой бойцам. – Этого отведите в зимовье, и глаз с него спускать! Поговорим чуть позже, Василий Никанорович. Если не будете дураком, то у меня для вас найдётся замечательное предложение. А пока подумайте, как провести остаток дней, чтобы не было мучительно больно за проданную немцам родину. А сюда ведите второго, – и Егор Фомич указал пальцем на меня.

Бойцы подхватили Брагина под руки и повели его в сторону зимовья. Когда они скрылись за поворотом тропы, Егор Фомич выждал еще какое‑то время, затем широко улыбнулся, крепко пожал мне руку, а после и вовсе обнял по‑отцовски. У меня даже ребра хрустнули от его объятий.

– Молодец, Коля! – тихо, но тепло произнес он. – Отличная работа! Надеюсь, золото на месте?

– Так точно, Егор Фомич! – ответил я. – Сохранность – как в госбанке.

– Герой! – Комиссар хлопнул меня по плечу. – Гениально сработал! Мне Жданов рассказывал, как ты себя в поезде вёл…

Егор Фомич достал из кармана тулупа помятую пачку «Беломорканала» и протянул мне. Я взял папироску и жадно затянулся. Едкий табачный дым обжег горло, но приятно согрел изнутри, немного успокаивая нервы, натянутые как струны.

– Вот что, Коля… – продолжил комиссар. – Расслабляться пока рановато. Твоя роль в этом спектакле еще не окончена. Судоплатов считает, что нужно этих… – Он махнул рукой в сторону пещеры, – дожать…

– В смысле дожать?

– Попытаться склонить их к работе с нами…

– Вебера и Брагина? – с изумлением переспросил я. – Вы хотите попытаться их завербовать?

– А почему нет? – усмехнулся Егор Фомич, выпуская в морозный воздух клуб дыма. – Вот для этого тебе придётся побыть еще какое‑то время в шкуре предателя родины, чтобы исподволь поработать с этими сволочами. Сможешь?

– Спасибо за доверие, товарищ полковой комиссар… Попробую, если надо…

– Еще как надо, Коля! Я знал, что ты не откажешься, – довольно кивнул особист. – Ну, а если не получится, к…