Значит завтра – последний день подготовки, а послезавтра на рассвете – выход. И если я не успею до этого связаться с Зубовым, то потом будет уже поздно. Агент должен знать дату нашего выхода и ориентировочное время прибытия в Вязьму.

И самое главное – мне позарез нужен был контакт с местными особистами в Вязьме. Теми, с кем можно будет сотрудничать, когда мы с Фичей окажемся в советском тылу. А Зубов, я был уверен, уже связался с Центром и получил все необходимые явки и пароли. Ну, мне хотелось в это верить.

Подождав, пока барон закончит свои наставления, я откашлялся и произнёс:

– Ваше превосходительство, если позволите… У меня к вам личная просьба.

Карл Фридрихович поднял на меня взгляд из‑за пенсне:

– Говори, Николай, – снисходительно произнёс он.

– Разрешите мне сегодня вечером отлучиться в город. – Я старался, чтобы голос звучал максимально небрежно.

– Опять в бордель, что ли собрался? – усмехнулся Карл Фридрихович. Видимо о моих похождениях ему доложили, либо за мной все же установлена слежка.

– Да мало ли как сложится… – не смутившись, пожал я плечами. – А мне душу отвести хочется…

Макс фыркнул, а старый барон усмехнулся – криво, но с пониманием.

– Ладно, Николай, – произнёс он, снимая очки и протирая их платком, – дело действительно опасное предстоит… Разрешаю. Но учти – только сегодня. Завтра уже ни‑ни. Это всех касается, если у кого‑то еще возникнет подобное желание.

– Понял, ваше превосходительство, – кивнул я. – Завтра ни‑ни!

Барон отмахнулся, отпустив всех, и мы с Фичей вместе вышли из кабинета. В коридоре я уже собрался было направиться к лестнице, как почувствовал, что радист семенит следом за мной, словно привязанный. Я остановился и обернулся:

– Фича, ты чего?

Радист замялся, переминаясь с ноги на ногу:

– Пушкарь… Я тоже… ну, в смысле, если ты в бордель собрался, может, и меня возьмёшь? Я ж тоже… того…

Я вздохнул, понимая, что так ничего и не объяснил напарнику. А это надо было сделать сразу же – ведь работаем мы вместе. Я схватил радиста за рукав и потащил его во двор, подальше от любопытных ушей. Убедившись, что вокруг никого нет, я тихо произнёс:

– Слушай меня внимательно, дружище…

Радист кивнул, его глаза расширились от серьёзности моего тона.

– Никакого борделя нет, – продолжил я. – Вернее есть – но это только прикрытие, безо всяких шпили‑вили, – и я потер указательные пальцы друг о друга, чтобы он понял, что я имею ввиду. – Мне нужно встретиться с нашим агентом в городе. Передать ему дату выхода и маршрут. И получить от него контакт с особистами в Вязьме – теми, с кем можно сотрудничать…

Фича стоял, открыв рот, и молча переваривал услышанное. Потом медленно произнёс:

– Так ты… ты не за девками пошёл?

– За какими, к чёрту, девками, – усмехнулся я. – У меня сейчас голова от другого болит. Как нам в Вязьме не попасться своим же – вот о чём думать надо! А в борделе я приплачиваю одной, и она меня прикрывает, изображая это самое, пока я через окно к Зубову мотаюсь. Есть у меня подозрение, что старый гад за мной топтуна прикрепил.

– Этот может, – радист кивнул, принимая мои объяснения. Потом он выпрямился и тихо произнёс: – Понял, Пушкарь. Тогда я пойду…

– Иди, – хлопнул я его по плечу. – И это Фича… тебя как на самом деле зовут?

Я проводил его взглядом и усмехнулся про себя. Молодец парень, толковым напарником оказался и неплохо так держится.

– Леша… Алексей… – неожиданно застеснявшись, произнес напарник.

– Будем знакомы, Алексей! – кивнул я, хлопнув Фичу по плечу. – Мы еще с тобой повоюем, Лёш. И с нормальными девчатами познакомимся. Понял?

Фича – теперь уже Алексей – серьёзно кивнул. В его глазах больше не было той затравленности, с которой он соглашался сотрудничать, но война не оставила ему выбора. А вот сейчас он выполнял наше опасное задание вполне осознанно выбрав сторону.

– Понял, Николай.

– Вот и отлично. А теперь – возвращайся назад.

Леша ушел, а я направился прямиком в бордель. Вечерний Рославль встретил меня привычной давящей тишиной оккупированного города. Я шёл не спеша, добравшись до борделя минут за двадцать. Меня встретила та же вывеска над входом, те же фельджандармы у дверей для немцев, тот же сонный полицай у служебного входа.

Внутри тоже ничего не изменилось – запах дешёвых духов, кислого табака и полной безнадёги. За стойкой сидела та же крашеная тётка, что и в прошлый раз.

– Что‑то зачастили вы к нам, господин хороший, – натянув на отвратительную рожу приветливую улыбку, произнесла тётка. – Никак Леночка понравилась?

– Понравилась, – не стал я спорить, – мне час, как обычно.

– А Леночка сейчас занята, – сообщила сутенёрша. – У неё клиент. Через десять минут закончит… А потом у неё будет законный перерыв на полчаса – нужно же ей отдохнуть и себя в порядок привести.

Я мысленно выругался: сорок минут – это целая вечность, когда у тебя каждая минута на счету. Но деваться было некуда.

– Хорошо, – кивнул я, бросив купюры на стойку. – Запиши меня следом – я подожду.

Тётка жадно сгребла деньги и протянула мне картонный номерок, и очередной «набор джентльмена» – презервативы, мыло и антисептик. Я вышел на улицу и уселся на скамейку возле крыльца, достал папиросу и закурил. Минуты тянулись предательски медленно.

Из открытых окон звучала музыка – патефон крутил какую‑то приторно‑слащавую мелодию, доносился женский смех, охи‑вздохи, визги‑писки и тяжелое дыхание. Я старался не слушать, но куда от всего этого денешься? Я откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза, стараясь отстраниться, но выходило все равно не очень. Ведь я прекрасно понимал, как многих из наших девушек заставили заниматься проституцией. Мне хотелось лично придушить всех, кто виновен в этом, но я просто сидел, закрыв глаза и курил, не чувствуя горечи табака.

Наконец на крыльцо вышла тётка‑кассирша.

– Э! – крикнула она. – Можешь идти – Леночка готова.

Я дошел до двери под номером семь и постучал. Дверь приоткрылась.

– Проходи, – тихо сказала девушка, сразу меня узнав.

В её голосе звучало настоящее облегчение. Я шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и запер её на ключ.

– Лена, привет, – произнёс я, доставая из кармана пять марок. – Ситуация та же, что и в прошлый раз. Мне нужно уйти. Но чтобы все думали, что я здесь, с тобой…

– Хорошо, – кивнула она, привычно пряча купюру за вырез халатика. – Ты знаешь, я даже рада тебя видеть, – призналась она, – и не только из‑за денег.

– Тогда я пошел?

– Иди, – кивнула она.

Я вылез из окна на крышу подвала и спрыгнул вниз… Дорога до дома Зубова пролетела незаметно.

– Николай, заходите, быстро, – произнес агент, увидев меня на пороге. – Что нового? – спросил он без предисловий.

– Группа Вебера выходит послезавтра на рассвете, – коротко бросил я. – Идём лесами, через линию фронта в районе Екимовичей. Ориентировочное время прибытия в Вязьму – через неделю, может, чуть больше. Зависит от того, как быстро сможем просочиться через леса и болота.

Зубов кивнул, доставая из ящика стола листок бумаги и быстро что‑то записывая.

– Понятно. Теперь главное: я уже связался с Центром и получил необходимые контакты. В Вязьме есть наш человек, на которого можно опереться. Человек надёжный и проверенный. Если возникнут проблемы – свяжетесь с ним.

– Как на него выйти?

Зубов сообщил псевдоним агента, адрес явки и пароль, а я повторил, стараясь запомнить все детали.

– И ещё одно, – произнёс Зубов, глядя мне прямо в глаза. – Центр даёт указание: золото Колчака должно быть найдено любой ценой.

– А в критической ситуации…

– Если ситуация выйдет из‑под контроля, – произнес Зубов, – действуйте максимально жестко и без оглядки! Драгоценности не должны достаться нашим врагам!

– Оно им не достанется, – заверил я учителя.

– Берегите себя, Николай, – уже произнёс Зубов, крепко пожимая мне руку.