– Где ты это взял? – изумлённо прошептал он.

– С того беглеца, которого я в лесу заземлил. Что это за жетон? Ты знаешь?

Фича облизнул пересохшие губы.

– Это не просто жетон, Пушкарь. Это… это как некий знак отличия… Лучшим выпускникам… и инструкторам из «Квенцзе». Из той самой школы, где нас учили… У Вебера был такой же… Но таких знаков всего… всего несколько десятков на весь Абвер.

Я нахмурился, вращая медальон в руках.

– Ты хочешь сказать, что Веберу сбросили не просто «группу поддержки»? Ему сбросили лучших?

– Да, – Фича нервно сглотнул. – Нам просто повезло… Я видел таких в деле – настоящие звери…

– Ну, и наши ребята тоже не валенки, – произнёс подошедший Иванов, демонстрируя мне еще один медальон. – С такими жетонами здесь были трое, включая твоего…

– Ну, Андрей Ильич, что что Веберу рассказывать будем?

Иванов закурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым в утреннее небо:

– Рассказывать будем чистую правду, только приправленную нашим соусом. Передашь, что десантная группа попала в засаду. Что красные знали точные координаты. Что вся группа была уничтожена… Пусть делает вывод, что где‑то в Абвере протекает.

– А как же мы выжить‑то сумели, товарищ подполковник? – озадаченно почесал затылок Фича.

Иванов усмехнулся и затянулся еще раз:

– Этот момент мы уже проработали с Павлом Анатольевичем: вы прибыли на поляну заранее, чтобы готовить сигнальные костры, – начал он, четко расставляя акценты. – Двигались скрытно и вовремя заметили, что этот район уже прочёсывает истребительный отряд НКВД. Вы поняли, что своими силами вы ничего не сможете сделать. Попытка уйти удалась… так скажем – частично. Вам удалось затаиться в лесу, иначе чекисты могли выйти и на вас.

– Пока все логично, – согласился я, тоже закурив. Всё‑таки адреналин в молодом теле Коли продолжал бурлить.

– Дальше, вам пришлось долго лежать в укрытии. Вы видели, как чекисты развели сигнальные костры, как пролетающий самолёт сбросил парашютистов. Саму схватку вы не видели, но слышали серьёзную перестрелку… В общем, диверсанты угодили прямо в руки этого отряда. Выжили кто‑нибудь из них или нет – вам это неизвестно.

– Ну, да, – откликнулся радист, – точно этого мы знать не могли.

– Далее, – продолжил Иванов, – как только бой вошел в активную фазу – помочь вы здесь ничем не могли, а лишь тупо бы погибли – вы постарались незаметно уйти.

– Сделали ноги, товарищ подполковник, – даже умудрился пошутить Фича. Он постепенно приходил в себя. И вообще, за время нашего сотрудничества он изменился разительным образом.

– Вот‑вот… – Подполковник сделал паузу, затягиваясь папиросой. – Есть еще один вариант, но использовать его или нет – решай сам. Это начет того беглеца, последнего, которого ты в лесу ликвидировал… – Иванов кивнул на мой карман, где лежал медальон с волчьей мордой, – вы столкнулись с ним в лесу. Он был тяжело ранен, уже при смерти… Как он сумел просочиться сквозь заслоны истребителей, вы не знаете…

– Типа, он был еще жив? – начиная догадываться, спросил я.

– Да, – кивнул подполковник. – Он умер у тебя на руках.

– А я забрал его жетон?

– И барон поймет, что мы действительно были на месте, а не отсиделись где‑нибудь в городе, – задумчиво произнёс Фича.

– Вот именно, – кивнул Иванов.

– И, если мы расскажем Веберу, что красные ждали десант именно в условленном месте… – продолжил я мысль подполковника.

– То гауптманн сам сделает вывод, что в Абвере завелся «крот», – усмехнулся Иванов. – И у них там основательно «протекает»!

– А после передачи по рации информации о перехвате нами диверсионной группы и наличии предателя у фрицев начнётся настоящий переполох. Это посеет в Абвере такую паранойю, что они начнут жрать друг друга в поисках несуществующего крота. А пока… – Подполковник посмотрел на свои наручные часы. – Вам нужно возвращаться… Всё, – Иванов погасил окурок о подошву сапога. – Удачи, ребята!

– К черту, товарищ подполковник! – привычно отозвался я, заставив Иванова улыбнуться.

Подполковник коротко кивнул, махнул рукой Толоконникову, и тот тут же организовал нам сопровождение. Четверо бойцов в форме НКВД с автоматами наперевес пошли с нами.

– До города идите вместе, – бросил Иванов. – А дальше – уже сами.

И мы пошли. Бойцы Иванова шагали широко и уверенно, и мы вместе с ними. Примерно в двух километрах от городской окраины мы расстались с ними, пожав на прощание друг другу руки. Отличные парни, с двоими из них мне уже приходилось встречаться при штурме базы диверсантов на заброшенной кожевенной фабрике.

– Ну что, старичок, – произнёс я, поправляя пиджак, когда мы остались одни, – теперь сами по себе. Только надо дождаться темноты – днем соваться в город не стоит.

Мы свернули в сторону от дороги, нырнули в густые заросли орешника и устроились на привал в небольшой ложбинке, скрытой от глаз высокой травой. День тянулся мучительно медленно. Солнце пекло нещадно, комары и слепни не давали покоя. Однако Фича умудрился задремать даже в такой ситуации. К вечеру небо затянуло серыми тучами, пошёл мелкий, противный дождик, который быстро промочил нас до нитки.

Как только стемнело, мы двинулись в путь. Шли осторожно, стараясь обходить любые открытые пространства. Патрули встречались часто, но мы старались их пропустить, скрываясь в подворотнях и темных дворах. До места нам удалось добраться только после полуночи.

Дверь нам открыл Соколов. Его лицо было бледным, глаза нервно бегали, но, увидев нас живыми, он буквально расплылся в улыбке.

– Пушкарь! Фича! – выдохнул он с облегчением. – Слава Богу…

– Тихо, Штемпель, – оборвал я его, протискиваясь внутрь, – не ори! Как Барон?

– Он… лучше…

– Понятно, – кивнул я, скидывая мокрый пиджак прямо на пол. – Убери. Фича за мной!

Мы прошли по небольшому коридору, оставляя за собой грязные лужицы.

– Максим Константинович… – Я заглянул в спальню.

– Входи, Пушкарь… – раздался всё еще слабый голос Вебера.

Я толкнул дверь и вошёл первым. Фича – за мной.

Комната была полутёмной – горела только керосиновая лампа на тумбочке, отбрасывая дрожащие тени на стены. Вебер сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Он выглядел намного лучше, чем в нашу последнюю встречу – лицо уже не было землисто‑серым, да и вообще барон уже явно шёл на поправку.

Увидев нас, он на мгновение замер, затем его взгляд скользнул по моему лицу, по Фиче, по нашей одежде – грязной, мокрой, местами порванной. Вебер всё понял без слов – мы вернулись одни.

– Рассказывай… – потребовал он.

Я сел на табурет рядом с кроватью, Фича остался стоять у двери, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Скорее всего группа уничтожена… Если кто и выжил, мне об этом ничего не известно.

Вебер даже не моргнул и не закричал, только пальцы его здоровой руки чуть крепче сжали край одеяла.

– Продолжай.

– Когда мы прибыли по указанным в шифровках координатам, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – район уже прочёсывал истребительный отряд НКВД. Не меньше взвода автоматчиков. Нам повезло, что мы первыми заметили их секреты.

– И что вы сделали? – тихо спросил Вебер.

– Затаились, – ответил я. – Нам даже уйти не удалось. Так и пролежали почти сутки в болотной грязи

– Это я вижу, что в болоте, – кивнул гауптманн, имея ввиду наш внешний вид. – Продолжай.

– Десант прибыл по расписанию – сначала гул мотора, потом какие‑то крики, а затем началась серьёзная перестрелка. Автоматы, даже гранаты пошли в ход…

Вебер медленно кивнул, его лицо оставался бесстрастным, но я видел, как ходуном ходят желваки на его скулах.

– И вы решили уйти? Под шумок?

– А что нам оставалось делать? – развёл я руками. – Помочь мы ничем не могли – нас бы там просто положили.

– Мог из них кто‑нибудь уцелеть? – хрипло спросил Вебер.

– Не знаю, – «честно» ответил я, пожав плечами. – Может, кто и выскочил… но скорее всего – нет. У чекистов было подавляющее преимущество.