Белое запястье с тонким шрамом изящно изогнулось в воздухе, и пальцы, словно крылья бабочки, дрогнули – многофункциональная линейка в ее руке превратилась в транспортир.

Она измерила угол удара, медленно подняла голову и, следя за воображаемой траекторией, мысленно вела точку пересечения над плоскостью пола – выше, выше… стоп, вот здесь!

Балерина криминалистики.

Ни тьмы, ни ветра, ни призраков, ни страха – ничего не осталось! В ту минуту, когда источник в трехмерном пространстве был определен, когда точка смерти обрела форму, мысли Лю все еще были окутаны туманом, но где-то в глубине этого тумана вспыхнул ослепительный свет.

Оставалось лишь одно, самое важное доказательство, но найти его, по ее расчетам, будет несложно. В большинстве пультов дистанционного управления используются два основных метода передачи сигналов: инфракрасный и радиочастотный. Инфракрасные пульты работают в ближнем инфракрасном диапазоне от 0,76 до 1,5 микрометра и требуют прямой видимости между пультом и управляемым устройством, так как их сигнал не может пройти сквозь препятствия; радиочастотные пульты используют более длинные волны, например, в диапазоне ультравысоких радиочастот.

Однако радиоволны, сталкиваясь с бетонными стенами, теряют силу – металлическая арматура гасит сигнал, снижая эффективность дистанционного управления. Значит, если убийца все продумал заранее, то не мог упустить этот момент, а раз он хотел запустить смертоносный механизм дистанционно, не находясь внутри караоке-комнаты, то сигнал мог пройти только…

Лю подняла фонарик, направила цилиндрический луч на потолок коридора и медленно повела его вперед, пока у входа наконец не заметила вентиляционную решетку.

Теперь ясно, зачем кто-то возился с алюминиевой лестницей.

После того как Лю осмотрела вентиляционное отверстие в караоке-комнате, лестница осталась на месте, поэтому, хотя ей и не хотелось туда возвращаться, она все же вошла в помещение, взвалила лестницу на плечо и только собралась выйти в коридор, как за дверью раздался отчетливый звук.

Звон.

Все тело покрылось мурашками.

Неужели она здесь не одна?

Лю осторожно приоткрыла деревянную дверь, осветила коридор фонариком – пусто. Ослышалась? Вряд ли, звон был слишком явственный, будто опрокинули бутылку, задели металлический тазик или что-то похожее.

Может, кошка? Маловероятно, за все время, что она провела в гостинице, ее одолевало много сомнений, но единственное, в чем она была уверена, – в этом месте нет никого живого.

Лю стояла в полосе света, а невидимый противник – если он есть – скрывался во тьме, и это означало, что она была слишком легкой мишенью; Лю мгновенно выключила фонарик, прижалась к стене, затаила дыхание – вступила в немой поединок с тем, кто мог затаиться в темноте. Она всматривалась в темноту, сканируя и анализируя каждую тень: где цвет стал плотнее, где изменился контур, где мелькнуло хоть малейшее движение, – чтобы за долю секунды до нападения нанести ответный удар.

Минуты тянулись бесконечно, тишина оставалась такой неподвижной, что если представить, будто тьма – это озеро, то на его поверхности не дрогнула бы даже рябь. Наверное, и правда кошка…

«Здесь только я.

Здесь только я.

Здесь только я».

Шепот, рожденный из страха, стал теперь ее единственной опорой, способной этот страх победить.

Лю выдохнула, медленно включила фонарик, подняла лестницу и понесла ее к концу коридора, поставила под вентиляционное отверстие и начала аккуратно, ступень за ступенью, подниматься.

Она ладонью уперлась в решетку. Стоит лишь снять ее, и все станет ясно.

«Сколько же времени прошло с тех пор, как я выбралась из “Хупаньлоу” и вернулась обратно?»

Она стиснула зубы, сняла решетку и просунула голову внутрь.

Луч фонарика уперся прямо в металлический предмет: он напоминал первый фонограф, изобретенный Эдисоном, по низу тянулись спутанные толстые провода, вилка воткнута в розетку, утопленную в стену. Лю попробовала сдвинуть предмет – тяжелый, пришлось приложить усилие. Корпус чуть накренился, и показался раструб, направленный прямо в сторону комнаты.

Она закрыла глаза и прижала ухо к раструбу.

Ш-ш-ш…

«Может, это вступление, – подумала она, – и вот-вот из динамика разольется какая-нибудь грандиозная симфония – волнующая, пронзительная?» Лю долго ждала и наконец поняла, что в металлическом горле просто шуршит воздух.

Она упрямо продолжала слушать, улавливала что-то.

Беззвучный гул заставлял сердце неистово биться: столько сдержанных всхлипов, столько отчаянных рыданий, столько предсмертных стонов, столько бессильных вздохов обрушилось прямо в ее барабанные перепонки.

Прошлое и настоящее давили свинцом. Иссохшая равнина, свирепствующий ледяной ветер, бесконечное шоссе, густая черная масса людей, стекающая в очередной зал. Эта масса движется от одной лжи к другой, ради здоровья и долголетия люди продают свои души за самую низкую цену. Разве не об этом писал Лу Синь: «Если в массе своей народ невежествен, любой человек, самый рослый и самый сильный, может либо оказаться в числе бездумных зевак, либо быть выставлен на позор»[496]?

И потому они сами, охотно и без сопротивления, погружаются в гипнотический наркоз, отсчитывая в унисон: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль. Ты – это я, я – это ты. Ты беспрекословно выполняешь мои приказы. Позволь мне пользоваться тобой, управлять, играть, даже убивать… убивать, убивать – ведь что есть акустическое убийство, когда страшнее всего та безмолвная, незаметная гибель целых масс. Нет, память меня не обманывает: вода озера действительно когда-то накрыла «Хупаньлоу» целиком и почти утопила меня вместе со зданием – как бы дико и неправдоподобно это ни звучало…

Гостиница. Могила. Дно озера. Закрытая комната. Ху Вэйдун считал, что это закрытая комната, Чу Тяньин считал, что это закрытая комната, да я и сама считала, что это закрытая комната. Именно этого и добивался убийца – чтобы мы все поверили в замкнутое пространство, где окна и двери заперты, откуда никто не может уйти, и потому нет смысла искать разгадку! Убийца победил. А как иначе? Ведь даже мир давно превратился в одну огромную закрытую комнату.

Сы… Мяо… Я все поняла!

Рука ее дрогнула, фонарик выскользнул и, кувыркаясь в воздухе словно прыгун в воду, рухнул вниз.

Она опустила взгляд и, прежде чем пластиковый корпус разлетелся, луч фонарика на секунду выхватил из тьмы нечто страшное.

Рядом с лестницей она увидела чьи-то ноги.

Лю Сымяо вскрикнула, сорвалась с лестницы, но не упала на пол – чьи-то руки в темноте схватили ее за горло!

Тьма сжалась вокруг. Она металась, била ногами воздух, в ушах зазвенел грохот падающей лестницы, за которым послышался хруст ее собственного позвоночника. «Слишком сильная хватка… воздуха не хватает… я умираю! Я узнала всю правду, вместе с ней и умру…

В ту страшную, кровавую ночь я выбралась из “Хупаньлоу”, пробилась сквозь ревущий ветер степи, вышла на шоссе вся в крови. Думала, что спаслась. Неужели я не смогла убежать от судьбы и мне суждено стать седьмым призраком?

Сянмин… спаси!»

Она вспомнила то лето: три дня и три ночи заточения, темный, душный подвал и чудесное появление Сянмина, когда надежда уже почти покинула ее…

Она верила, Сянмин снова протянет ей руку и вытащит из тьмы к свету…

– На твоем месте я бы перестал совершать ошибки!

В темноте раздался холодный и властный голос.

Пальцы, сжимавшие шею Лю Сымяо, ослабли, и в ту секунду, когда ее ноги коснулись пола, она резко ударила локтем в грудь нападавшего, прозвучал глухой вскрик, противник пошатнулся и, задыхаясь от боли, отступил на несколько шагов. Лю Сымяо воспользовалась моментом, рванулась вперед, вырвалась из смертельной хватки и оказалась лицом к лицу с говорившим; массируя покрасневшую шею, она хрипло спросила: