Чу Тяньин кивнул.

– Ты отдыхай, а мы разберемся.

После того как помощник следователя увел Болтливого Ли, из комнаты допросов вышел и секретарь. Чу Тяньин стоял у окна, вглядываясь в густые сумерки, и думал. Причина, по которой он посреди допроса резко перевел разговор на тему путешествия, была в том, что они целый день давили на Болтливого Ли, и нужно было слегка ослабить напряжение. Хотя еще важнее было другое: после тщательного изучения материалов предварительного следствия интуиция подсказывала Чу Тяньину, что Болтливый Ли не убийца.

Это подтверждали многие факты. Болтливый Ли охотно отвечал на вопросы, не увиливал, алиби легко проверить: поездка на поезде, посещение парка – все это подтверждалось видеозаписями. Настоящие же преступники на допросе отвечают избирательно, изворачиваются, а на вопрос: «Где вы были во время убийства?» – часто и вовсе придумывают такое, что невозможно проверить. Вдобавок в ходе предварительного следствия показания жены Болтливого Ли и его племянника совпадали, что доказывает одно: во время преступления Болтливый Ли с семьей находился в Хэнани и физически не мог совершить убийство.

Разумеется, нужно было учитывать и другую возможность: Болтливый Ли заранее нанял убийцу, а сам сговорился с женой и племянником и отправился в поездку, чтобы снять с себя подозрения. В этой версии было две нестыковки: во-первых, Болтливый Ли всего лишь хозяин маленькой гостиницы в глуши, и кроме того, что он когда-то купил зеркало пяти элементов, его с компанией «Цзяньи» ничего не связывало; во-вторых, чтобы нанять убийцу, нужны деньги, особенно когда речь идет о шести жертвах, но судя по выпискам с банковского счета, крупных операций у Болтливого Ли в последнее время не было.

Из показаний вытекал и еще один вывод: тот бородач оказался крайне хитер. Он не только устроил отъезд семьи Болтливого Ли, создав идеальные условия для преступления, но и заранее осмотрел место предполагаемого убийства. Плюс бородач умело сыграл на жадности хозяина и позволил тратить деньги без оглядки, пообещав все возместить. В результате Болтливый Ли воспользовался возможностью уехать подальше, посетить несколько мест, и этим убийца выиграл себе время. Мужчина еще и тщательно маскировался, пряча лицо под бородой, шляпой и черными очками – все указывает на то, что это и есть настоящий преступник…

В разгар этих мыслей в кабинет вошло трое человек: помощник следователя, начальник уездного управления общественной безопасности Ли Кохай и начальник местного полицейского участка Ху Вэйдун.

– Ну как? – спросил Ли Кохай.

Чу Тяньин покачал головой.

– Он непричастен.

– Я ж говорил, – заметил Ху Вэйдун, – Болтливый Ли хитрит по мелочи, но убивать у него кишка тонка.

– Ты ведь рассказывал, – продолжил Чу Тяньин, – что за два дня до происшествия ходил в «Хупаньлоу» проверить регистрацию постояльцев, а Болтливый Ли сказал, что ветер сильный, советовал лишний раз туда не ходить в такую погоду. Видимо, он уже тогда сговорился с бородачом, что во время собрания компании «Цзяньи» все будет держаться в секрете. Если бы той ночью Лю… та женщина в белом не сумела вырваться, то кровавую резню обнаружили бы куда позже, когда тела уже начали разлагаться, и расследование усложнилось бы в разы. Этот бородач и впрямь все просчитал.

Помощник следователя сказал:

– Начальник Чу, а тот, кого Болтливый Ли упомянул… Ян Цун по прозвищу Большеголовый Ян. Может, его тоже стоит допросить?

– Большеголовый Ян? А он тут при чем? – спросил Ху Вэйдун.

Помощник повторил слова Болтливого Ли, сказанные им на выходе из допросной. Глаза Ху Вэйдуна в миг расширились.

Чу Тяньин это заметил.

– Лао Ху, что-то вспомнил?

– Слушайте, – сказал Ху Вэйдун, – я и правда кое-что припомнил: на следующий день после происшествия, когда мы проводили совещание по делу, Большеголовый Ян все крутился рядом, лез ко мне с расспросами. Я еще тогда подумал, что это подозрительно. А последние дни, как ни встречу его на улице – так он сразу бросается в другую сторону, едва меня завидит…

Все в комнате переглянулись. У Чу Тяньина вырвалось лишь одно слово:

– Арестовать!

Не прошло и десяти минут, как в комнату ввалился растрепанный Ян Цун – тот самый Большеголовый Ян, – плюхнулся на стул, на котором недавно сидел Болтливый Ли, и судорожно поправил серую куртку.

Первым заговорил Ху Вэйдун:

– Лао Ян, мы же свои, земляки, поэтому скажу прямо. Дело «Хупаньлоу» слишком громкое, эти товарищи прибыли прямо из центра провинции, и им во что бы то ни стало нужно докопаться до правды. Если что-то знаешь, лучше скажи сразу.

– Я… я ничего не делал, ничего не знаю… – Большеголовый Ян заморгал маленькими глазками.

Ху Вэйдун хотел еще что-то добавить, но Чу Тяньин дернул его за рукав.

Следующие десять минут в комнате для допросов стояла мертвая тишина, и все взгляды были устремлены на Большеголового Яна. Стая кошек загнала в угол мышь и отрезала ей путь к бегству.

Мужик сидел, уткнувшись носом в грудь, и чувствовал, как голова становится тяжелее и тяжелее, а на лбу выступают крупные, с горошину, капли пота. Наконец он поднял голову, встретился с жесткими взглядами офицеров, не выдержал и выдавил тихое:

– Я правда ничего не знаю…

Чу Тяньин со всей силы ударил по столу и рявкнул:

– Убрать стул!

В ту же секунду стул вышибли из-под Большеголового Яна. Несколько сотрудников полиции впечатали его в стену, как тряпичный мешок, Большеголовый Ян завопил:

– Скажу! Скажу, все скажу! Двадцать четвертого октября, часов в восемь вечера гостей не ожидалось, я уже собрался закрываться и лечь спать пораньше. Тут заходит мужик лет сорока, говорит, что хочет переночевать. Лицо такое вытянутое, худое, желтоватое, выглядел довольно зловещее. Я спрашиваю: ужинать будет? надолго пожаловали? Он молчит. Прошу паспорт – отвечает, мол, спешил, забыл, готов заплатить вдвое больше. Ну я и согласился. Выделил ему комнату, мужик там заперся и велел не мешать. Часам к девяти он вдруг выскочил в черном пальто, с матерчатой сумкой в руках. По правилам, если гость вышел – в вестибюле должен свет гореть, а мне электричества жалко, вот я и таращился на часы, ждал и высчитывал. Где-то в половине одиннадцатого он вернулся – лицо белое, как бумага. Рванул наверх, будто что-то забыл, потом пулей выскочил вниз и, даже залог не забрав, умотал. – Большеголовый Ян сглотнул. – А наутро я услышал, что в «Хупаньлоу» случилась беда, вот и подумал: наверно, этот и натворил…

– Так почему сразу нам не сообщил?! – взревел Ли Кохай.

– Я… я хотел поговорить с начальником Ху, да струсил. Виноват… Если бы настоял на паспорте, не пустил без него, может, и не пришлось бы мне тут сидеть… – Лицо Большеголового Яна вытянулось в жалобную гримасу.

– Ты потом убирал комнату того человека? – спросил Чу Тяньин.

– Нет, только заглянул… Нечего было убирать-то.

Чу Тяньин распорядился:

– Лао Ли, бери ребят-криминалистов, Ян Цуна, и немедленно направляйтесь проверить ту комнату. Все собрать: отпечатки, волосы, любые улики. Потом отведи Ян Цуна на составление фоторобота, и бороду добавьте. Пусть Болтливый Ли тоже посмотрит на фоторобот и скажет, не он ли снял «Хупаньлоу».

Ли Кохай с группой увел Большеголового Яна. Ху Вэйдун заметил, что Чу Тяньин указательным и большим пальцем массирует точку у переносицы, догадался, что тот вымотан, и отвел его в комнату с узкой койкой, чтобы он мог прилечь.

Тяньин уснул, едва коснувшись подушки.

Спал он крепко, пока в кармане брюк внезапно не зажужжал телефон. Он проверил, увидел, что звонила Лэй Жун, и поспешно ответил.

– Шеф Лэй… – виновато пробормотал Чу Тяньин. – Так поздно, еще не спишь?

На том конце Лэй Жун слабо усмехнулась.

– Только что вышла из прозекторской, всю ночь делала повторное вскрытие тел, найденных в «Хупаньлоу». Завтра уже надо возвращаться в Пекин, там еще одно дело.

– Ну? Что показало вскрытие? – спросил он.