— Нет. Баня раз в неделю. Накануне сватовства. Чтобы мы чистенькими к женихам шли. — Ася нахмурилась.

Я проигнорировала ее театральное запугивание. Помыться бы, там разберемся, что за сватовство и женихи.

Однако деваться некуда. Я набрала ковш воды и пошла в баню.

Внутри обнаружила огромный общий тюбик зубной пасты и литровую бутыль жидкого мыла. Дверь криво висела на петле, но спасибо хоть закрывалась. Пол покрывали деревянные доски, местами щербатые.

Экономя воду, я кое‑как привела себя в порядок… Каждое движение отдавалось во мне унижением. Даже в детдоме было не так плохо.

Едва я вышла наружу, как по двору разнесся металлический звон, будто кто‑то стучал поварешкой по кастрюле.

— Завтрак, — расшифровала сигнал Марина.

Мой желудок взвыл от предвкушения получить пищу. Как же я проголодалась. Я не ела почти сутки. Впрочем, похудеть всегда приятно, даже с моей стройной фигурой.

Молодые женщины со всех сторон устремились в сторону столовой. Я пошла за ними, придерживая штаны, которые все время норовили сползти.

Я навскидку нас пересчитала: около двадцати.

Столовая оказалась внушительным темным помещением с низким потолком, пропитанным тяжелым запахом разваренной крупы, кислятины и прогорклого масла.

Мы, девушки, выстроились в длинную очередь на раздачу еды. Я словно вернулась в школу, только тут не было улыбок и выбора.

Когда подошел мой черед, толстая повариха сунула мне в руки железную миску и плюхнула туда половник какой‑то серо-желтой каши. Во вторую ладонь она втиснула металлическую кружку и налила туда желтой жидкости. Ну и питание у них! Тюремное...

Я осталась стоять, ожидая продолжения.

Повариха зыркнула на меня исподлобья:

— Чего застыла? Иди ешь! — скомандовала.

— Это все?! — спросила я, не веря собственным глазам.

Голод и стыд смешались внутри, как будто меня снова наказали за то, что я ожидала к себе уважения. Я словно вернулось в детство, когда в детдоме выпрашивала у нянечки дополнительную ложку манной каши. И встречала в ответ ее грозный взгляд.

— А ты чего еще захотела? — фыркнула дама.

— Понятно… — пробормотала я и поплелась к одному из столов, где уже сидели Марина, Ася и Лиза.

Каша оказалась похожей на перловку, обильно политой растительным маслом. Голова чуть закружилась от пустоты в животе, и я на секунду ухватилась за край стола, чтобы не пошатнуться.

Я все же слопала липкую массу в один присест, несмотря на неприятный запах. Тело требовало еды, а душа — хоть крупицы справедливости. Но здесь не было ни того, ни другого.

Напиток в кружке имел странный вкус: теплая вода с каплей лимона. Но я выпила и это. Кто знает, когда еще поем.

Мы отнесли грязную посуду в огромный таз у выхода слева. С правой стороны сразу у дверей стоял бак с водой. В столовую зашел охранник, схватил ковш, висящий на краю бачка и черпанул воды. Он жадно выпил, вытер губы рукавом, повесил ковш обратно и выскочил на улицу.

— Там, кстати, вода, если захотите пить, — прокомментировала Марина для нас с Лизой.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Пока что-то не хочется.

Ну и антисанитария тут у них. Я представила, что пью после этого охранника, и меня затошнило. Как еще все какую-нибудь заразу не подцепили, ведь пьют из общего ковша?! Мир окончательно съехал с катушек.

Мы вышли наружу.

— Пойдемте, девочки, — позвала Марина. — Сейчас у нас будет инструктаж.

Около двух домиков невест, стоящих посередине двора, за время нашего завтрака появились четыре длинные скамейки. Часть уже была занята. Мы вчетвером уселись на самую дальнюю.

Я порадовалась, что с нее отлично виден вход. Сердце болезненно тянулось туда в ожидании чуда.

Если Рамир придет за мной — я его точно замечу. И побегу навстречу. И обниму. Хоть и буду злая… Главное,чтобы он пришел. Если он появится, то я смогу выдержать все.

Из голубого красивого домика вышел довольный наставник, весь такой разодетый в ярко-красный спортивный костюм. В руках он нес стул и какие‑то бумажные свертки.

Он поставил стул перед нами и с важным видом присел. Двое охранников, сопя, притащили откуда‑то письменный стол и поставили его прямо перед наставником.

Нас, девушек, окружили четыре охранника. Меня пронзило чувство ловушки, будто вокруг захлопнулась еще одна клетка. Не много ли для театра?! Все это уже начинало пугать куда сильнее, чем раздражать.

— Напоминаю, меня зовут Сумир Зигин. Обращайтесь ко мне «аэсар наставник», — зычным голосом заявил он и торжественно добавил: — Я работаю по личному заданию великого короля Гезера Декруда.

Он обвел нас пристальным взглядом, от которого мурашки пробежали по спине, и продолжил:

— У нас появились новые невесты. Поприветствуем их: Лиза, Сюрия и Даша.

Я нехотя встала, помахала рукой и тут же плюхнулась обратно на скамейку.

— Начнем, как обычно, с изучения королевских приказов, — произнес наставник, разворачивая один из бумажных свитков. — Марина, ты у нас уже третью неделю. Зачитай указ о союзах.

Охранник принес свернутый свиток и протянул Марине. Она встала, развернула документ и начала говорить монотонным голосом, словно повторяла это десятки раз:

— Королевский указ номер сто один. Счастливый брачный союз — высшая ценность королевства Камилон. Всем женщинам, достигшим возраста шестнадцати лет, предписывается вступать в супружеский союз при наличии желающего. Отказ запрещен. Развод возможен лишь по согласию сторон или по желанию мужчины…

— Это безобразие! — возмутилась я. — Женщина, что ли, не человек?! Я в прокуратуру на вас такую жалобу накатаю!

Со всех сторон тут же зашикали. Девушки отшатнулись от меня, будто я сейчас взорвусь.

Ася резко схватила меня за запястье и больно сжала:

— Молчи, — прошептала она. — Накажут.

Наставник тяжело вздохнул, будто я утомила его лично:

— На первый день полагается прощать… Читай дальше.

Марина продолжила:

— Женщина — высшая ценность государства, поэтому надлежит тщательному учету и охране мужчиной. При отсутствии мужа защиту на себя берет государство.

— Стоп! — я подняла руку, будто в школе. — Я не поняла. А в вашем «королевстве» женщины вообще свободны?

— Ну конечно, — спокойно ответил наставник.

— Тогда отпустите меня! — Мое сердце забилось так резко, будто хотело пробить путь наружу через ребра.

— Все женщины обязаны соблюдать законы его величества. Сначала изучи законы, — отрезал он.

Марина снова заглянула в свиток.

— Союз является неприкосновенным. Любой, посягнувший на него, карается лишением мизинца. В случае прелюбодеяния с состоящим в союзе человеком полагается наказание — удаление кисти.

— Вы с ума сошли! — заорала я. — Даже в качестве спектакля такое не годится!

Несколько девушек прыснули от смеха, но тут же сжались. Наставник скрежетнул зубами. Со всех сторон снова зашикали на меня, я словно попала в осиное гнездо.

Марина дрожащим голосом продолжила:

— Для удобства камилончан приказываю организовать Дома счастливых союзов. Дается полный цикл Тазира, три недели, двадцать один день, чтобы женщина могла выполнить свою обязанность: найти постоянного мужа. Каждой невесте предоставляется три попытки…

Я фыркнула. Тот еще театр. Какое-то женоненавистничество. Хорошо хоть, что скоро Рамир вернется за мной.

— А если не найду за три раза мужа, что тогда? — спросила я ехидно.

Что еще выдумали их сценаристы ненормальные? Лучше знать перспективы, даже если это всего лишь спектакль. Подыграю-ка им, посмотрю, что из этого выйдет. Вдруг удастся отсюда вырваться.

Ася наклонилась ко мне и прошептала на ухо: «На рудники неудачливых ссылают, местные говорят. Только молчи, пожалуйста!»

Наставник не ответил на мой вопрос, лишь кивнул Марине:

— Читай дальше.

— После трех неудачных попыток сватовства женщина предоставляется в распоряжение государства для любых пригодных целей.