— Каких это «целей»?! — взвизгнула я, сама на секунду поверив в происходящее.

— Это уже решаю не я, а другая канцелярия, — равнодушно произнес наставник.

— Вы совсем сдурели! Я не отсюда. Я из цивилизации! Требую вернуть меня домой! — заявила я твердо, разыгрывая свой собственный спектакль.

Наставник махнул рукой охраннику:

— Принеси ее документы.

Тот вернулся с моей серой книжечкой и положил ее на стол.

Наставник открыл ее на первой странице, поднял взгляд на меня и сказал:

— Документ местный. Чего выдумываешь? Прикреплена к ферме «Дальний путь». Слышал я о вашей дикости. Ничего, я тебя воспитаю.

— Я точно не оттуда! — настаивала я.

Наставник хмыкнул, склонил голову, оглядел меня. Затем уставился на мою грудь и задумчиво нахмурился.

— Ну и размер! Чем вас там на ферме кормят? Никогда такого не встречал. А я повсюду в Камилоне побывал.

Я аж рот открыла от возмущения. Где манеры? Где приличия? Чего им моя грудь сдалась? Как же вы мне надоели.

— Отпустите! Я точно не из вашего мира… — сказала я и подумала про себя: «… сумасшедших придурков».

Наставник щелкнул пальцами. Этот короткий, сухой звук прозвучал для меня ударом по нервам.

— Если ты отраженная — пойдешь в рабство.

Слово «рабство» неприятно резануло.

— Какая еще отраженная?! Какое еще рабство?! Вы совсем больные?! — взвыла я.

В горле пересохло: слишком много унижений даже для театра.

Наставник постучал пальцами по столу, будто отбивал ритм своей собственной важности, и протянул:

— Так. На сегодня чтения достаточно. Переходим к раздаче обязанностей. Даша, ты чем занималась до этого?

Я вздохнула, не особенно желая отвечать, но сказала честно:

— Еду готовила. В ресторане.

Наставник моментально кивнул, словно и ожидал именно это:

— Закрепляешься за кухней. — Он махнул охраннику. — Быстрее отведи ее уже к хозяйку Сирре. От ее криков аж голова разболелась.

— С удовольствием, — отозвался подчиненный и шагнул ко мне.

Я резко встала. Тело ломило, но злость подталкивала вперед, как будто внутри включили мотор. Охранник уже протягивал руку, намереваясь схватить меня за локоть.

— Не надо. Я сама дойду. Помню, где кухня, — сказала я и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошагала размашистыми шагами в сторону столовой.

Кажется, я поняла цель их садисткого спектакля. Они надеются меня сломать, чтобы я признала, что Рамир бросил меня, и не прошла проверку на верность. А я не сломаюсь, я буду живой. Пусть даже запутавшейся, пусть дрожащей, но самой собой. Посмотрим, кто из нас сильнее. Но как только выберусь отсюда — всех засужу.

Уходя, я оглянулась на дверь. Рамир так и не пришел. Грудь сжалась от боли: сердце не просто ждало, а умирало от ожидания.

Повариха, увидев меня, поджала губы. Ноздри ее раздулись, лицо побагровело. Холодок прокатился по спине: ее взгляд был как удар мокрым полотенцем, унизительный и резкий.

— Кто это? — спросила она у охранника, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Говорит, работала в таверне, — ответил он. — Аэсар наставник велел к вам отвезти.

— Ну велел, так велел, — грубо отозвалась повариха и повернулась ко мне. — Слушай внимательно, говорю один раз. Я хозяйка Сирра. Правило номер один: тишина. Правило номер два: ты делаешь все, что я сказала. Ясно?

Я кивнула. Спорить сейчас — себе дороже. Горло пересохло: от этой женщины веяло такой властью, что воздух вокруг будто сгустился.

— И космы свои убери. Не поздоровится, если хоть один длинный белый волос найду, — пригрозила хозяйка и коротко бросила: — Пойдем.

Сквозь столовую мы прошли в душное помещение. Жар ударил в лицо, словно открыли дверцу духовки. Тепло обдало так резко, что глаза заслезились. Дышать стало тяжело: как в парилке, только без права выйти.

В центре помещения стояла металлическая плита, похожая на огромную печь; вокруг — столы, шкафы, связки каких‑то трав.

На кухне работали еще две девушки. Они двигались быстро и тихо, как пугливые птицы, давно научившиеся не бросаться в глаза.

От их молчаливой покорности внутри что-то скреблось. Увидев меня, они скромно улыбнулись и тут же снова уткнулись в работу.

Сирра кивнула в угол:

— Вон там ящик с овощами. Чисти. Где взять посуду и инструмент — спросишь у них.

И, не удостоив меня ни взглядом, удалилась дальше, через кухню, в еще одно помещение.

— Что там? — шепотом спросила я у девушек.

— Там личное жилье хозяйки Сирры. Даже не думай заглядывать, — тихо ответила одна.

Ящик оказался полон овощей с фиолетовой кожурой. На вид обычные бататы-мутанты. Следующие четыре часа я чистила их тупым ножом, пока пальцы не онемели, а запястья не превратились в ноющие камни.

Длинные ногти ужасно мешали. Под ними мгновенно забилась грязь и ошметки шелухи. Руки ныли. Плечи болели. Я раздраженно вздыхала, чистила и размышляла. Гнев копился, как пар под крышкой: еще чуть‑чуть — и меня разорвет.

Происходящее все меньше походило на представление. Какая‑то фантасмагория. С ума все посходили. Как в том фильме, где пьяного богатого парня на перевоспитание увезли в «деревню».

Нет. Со мной такой фокус не пройдет. Я не собираюсь быть их рабыней. Дрожь в животе сменилась ледяной решимостью. Я сегодня же ночью сбегу и сама найду Рамира.

Я уже почистила килограммов десять этих фиолетовых бататов и, страдая, разрезала их на мелкие кусочки. До готовки хозяйка меня не допустила. Даже приближаться к плите запретила.

Я лишь издалека наблюдала, как Сирра колдует над кастрюлями. Ее движения были резкие и властные, она управляла кухней так же, как и нами.

На плите стояли два больших котла одинакового размера. Повариха в одном отварила огромный шмат мяса, нарезанный на мелкие кусочки, а затем дуршлагом переложила все это во второй котел.

— Зачем это? — вырвалось у меня. Я тут же зажала рот рукой.

Но хозяйка услышала. Она обернулась и посмотрела на меня таким ненавидящим взором, что тело похолодело. В этом взгляде читалось желание меня прибить.

— Мужиков полагается мясом кормить, — ответила она. — На первый раз прощаю. Еще раз вякнешь — лично тебя этим дуршлагом по башке огрею.

Я застыла, даже моргнуть боялась. Внутри все сжалось до точки: любой жест мог стать последним. Ну и театр у них…

Получается, мужчинам достается все мясо, а девушкам — лишь бульон. Странно даже для спектакля. Словно дурдом на выезде. Отсюда нужно срочно делать ноги.

В голове сразу же нарисовался побег: после трапезы, когда все будут сытые, довольные, с полным желудком, их разморит. Вот тогда я и убегу.

Живот уже крутило от голода. Время обеда давно прошло, скоро вечер наступит. Я шепотом спросила у одной из девушек:

— А что… здесь всего два раза кормят?

Они печально вздохнули и молча кивнули.

Ну и условия «полного погружения»: ни воды, ни еды, ни капли уважения. Даже актеры здесь не люди, а расходный материал. И мозги промывают своими «королевскими» указами…

Я работала на кухне в полную силу. Уже стемнело, когда наконец объявили ужин. Первыми ели мужчины, восемь охранников да Ивир. Наставнику хозяйка лично пожарила на сковородке огромный шмат мяса и отнесла в дом.

Когда мужчины закончили, Сирра велела мне убрать со столов и отнести грязную посуду в раковину.

Затем настала очередь девушек. Я и две помощницы присоединились к ним и жадно поели крахмалистые сладкие овощи, сваренные в мясном бульоне. И на том спасибо. Хоть не помру.

Когда девушки закончили, убрали посуду и столовая опустела, хозяйка подошла к нам троим.

— Я поговорила с наставником, — сообщила она. — Вы двое можете быть свободны. А ты… — Она повернулась ко мне. — Сегодня помоешь всю посуду и еще кухню тщательно приберешь. Я прослежу.

У меня глаза полезли из орбит. Они совсем обалдели?

— Да там же работы часа на четыре, не меньше! — воскликнула я.