На мгновение в зале воцарилась тяжелая, как камень, тишина. А потом мы снова захлопали. Громко. Зло. С облегчением.

Так ему и надо. Сколько судеб он сломал, сколько людей положил. Просто потому, что заскучал и захотел построить себе замок. Отвратительный, пустой, гнилой внутри человек.

Колокольчик вновь прозвенел.

— Кроме того, — продолжил советник, — все братья Дезумы лишаются знатного титула и родового замка. Замок будет выставлен на продажу, а вырученные средства направлены на компенсации семьям, потерявшим близких.

Суфир горестно хмыкнул:

— Ну я и дурак… Все равно потерял замок. И честь…

— Да ты ее и не достоин, — злобно процедил Сатон.

Рамир молчал. Он кусал губы, глядя в пол.

Поднялся Никамис и сообщил:

— Объявляю суд закрытым.

Вот и все.

Как же быстро он прошел. Часа три‑четыре, не больше. Ни свидетелей, ни адвокатов, ни долгих речей. Капля сыворотки истины, и каждый сам себя выдал.

Поднялся Ивир и обратился к залу.

— От лица королевства Камилон приношу свои искренние извинения за вред, причиненный действиями Дезумов. В качестве компенсации Совет знати разрешил каждой из вас вывезти с собой по тысячи монет тилирима, который в вашем мире называется золото.

Девушки удивленно переглянулись. На их лицах появились несмелые улыбки.

— Завтра все незаконно ввезенные в Камилон девушки с мира Земля смогут вернуться домой, — продолжил он. — Отправка состоится сразу после завтрака. Портал будет подготовлен.

Он поклонился и вместе с другими судьями вышел в боковую дверь.

А я осталась сидеть. Замерев. Уже завтра…

После суда я прошла в свои покои и бесцельно бродила по ним. Настроение было хуже некуда. Вроде бы должна радоваться, завтра уже домой…

Раздался стук в дверь. Я крикнула, разрешая войти. Наверное, Тулика пришла. Обернулась и застыла: на пороге стоял Ивир.

Он выглядел усталым. На переносице застыла хмурая складка. Зачем он пришел?

— Как я понял, завтра ты уходишь домой, — сказал он глухо. — Сегодня у нас последний шанс поговорить.

Я кивнула. Нам стоит обсудить случившееся и поставить точку в нашей истории.

На пороге показался охранник.

— Ваше Величество, советник и аэсар Демирон просят срочно прийти. Неотложный вопрос.

— Я же просил меня не беспокоить, — рявкнул Ивир.

— Они утверждают, что это под силу решить только вам.

— Скажите, что я передал свои полномочия Никамису.

— Понял, — отрапортовал охранник.

— И меня больше не беспокоить, пока я сам не выйду, — строго добавил Ивир.

Охранник поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я указала рукой на диван. Ивир прошел и сел. Я устроилась в кресле напротив, сложив руки на коленях, чтобы они не дрожали. И чего я так нервничаю?

— Я пришел, как и обещал, чтобы договорить. У тебя еще остались вопросы? — холодным голосом спросил он, пряча взгляд.

Стало неприятно. И правда, чего на меня смотреть-то?! Я уже в прошлом. Это у меня все пылает внутри от боли, а ему все равно. Любил ли он меня вообще? В любви, однако, признался, когда был простым фермерским парнем Ивиром.

Что же, я хотя бы узнаю правду и закрою историю, переверну эту страницу жизни и буду жить дальше.

— Тулика сказала, что Ивир тоже твое имя, — начала я. — Но я заметила, что тебя так никто не называет. Только я.

— И мама… — тихо ответил Ивир, все еще не глядя на меня. — Но она умерла.

Его губы дрогнули, будто он хотел что‑то сказать и передумал. Взгляд потускнел, ушел внутрь себя. На мгновение он стал совсем другим: не королем, не полководцем, а просто сыном, который живет с незаживающей потерей.

— Мне очень жаль, что ты потерял мать, — сказала я, и голос предательски сел.

Хотелось обнять и утешить его. Нельзя, Даша! Оставь человека в покое! Ты сама от него отказалась, все хотела домой. Если теперь начнешь сближаться, что он подумает? Что с простым парнем ты строить семью не захотела, а с королем — пожалуйста?!

Он медленно выдохнул и продолжил:

— Когда я родился, мама хотела назвать меня Ивиром. В честь своего дедушки. Но имена в королевской семье даются по древней книге. Традиция никогда не нарушалась, и мне досталось имя Визар. Мама приняла это… но, когда мы оставались одни, она все равно звала меня Ивиром.

— Понятно, — тихо произнесла я. — Это действительно твое имя. А фамилию Памуф ты выдумал?

Ивир тяжело вздохнул и, уставившись в стену, покачал головой.

— Нет. Не выдумал.

Он немного помолчал и заговорил дальше:

— Когда в шесть лет я встретил другого мальчишку с таким же именем, я очень удивился. Ивир Памуф. Мы сразу сдружились. Он был младшим сыном фермера с фермы «Королевские ламвы». Я начал проводить у них все дни. Отец узнал… пытался запретить, но я сбегал. Тогда он разрешил, но с условием: большую часть времени я провожу в замке, оставшееся свободное на ферме. Он посчитал, что мне будет полезно узнать жизнь простых людей, но лично пришел к фермеру поговорить и велел наказывать меня за проделки так же, как и его сыновей.

Ивир слабо улыбнулся, так и не посмотрев на меня.

— Так что всю фермерскую работу я знаю не понаслышке. Делал вместе с ними. Не все, конечно…

Я невольно улыбнулась в ответ. Будущий король, таскающий навоз и чинящий заборы… никогда бы не поверила, если бы не видела, как умело он умеет это делать.

— А потом… — его голос сорвался.

Он замолчал, глядя в пол. Плечи напряглись, словно он удерживал что‑то тяжелое внутри. Мое сердце мгновенно рвануло навствечу, но тело осталось неподвижным.

— Нам было тринадцать, когда Ивир Памуф погиб. Попал под повозку. Горе накрыло их семью… и меня тоже. Я перестал приходить туда. Но связь не оборвал. Помогал им, как мог.

— То есть… ты присвоил себе его личность? — осторожно спросила я.

— Нет, — твердо ответил он. — Я сделал это в память о нем. О моем лучшем друге детства. Когда я бежал из замка после переворота, я пришел к фермеру. И он сам отдал мне документы своего сына. Чтобы у меня появилась вторая личность. Чтобы я мог возглавить сопротивление.

Я вдруг ощутила глубокое уважение и к этому фермеру, и к семье, которая не озлобилась, а протянула руку помощи. Хорошо было бы познакомиться с ними. Узнать, каким был маленький Ивир. Оба Ивира.

Стоп, Даша. Между вами все закончено. Я заставила себя вернуться в реальность. Остались еще вопросы. Самые трудные.

Отчаянно хотелось спросить: почему ты обманул меня, не сказал, что уже женат? Я остановила себя: уже обсуждали. На фронте, в синем шатре Никамиса. Спрашивать второй раз не стоит.

— Скажи, почему ты сразу не объяснил, что наш союз недействителен, раз у нас поддельные документы? — продолжила я, сжимая пальцы до боли. — Ты же король. Ты не мог не знать собственные законы.

— Да откуда же мне было знать такие детали?! — он вскинул голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза. В его голосе прорвалась усталость, почти отчаяние. — Отец умер за три месяца до переворота. Я только начал входить в дела. Я реально узнал об этом вместе с тобой.

Я медленно выдохнула. Объяснение принимается. В конце концов, я и сама не специалист по законам своего мира.

— Я уже познакомилась с Туликой, — перевела я тему, чувствуя, как внутри все снова сжимается. — Она очень достойная девушка.

Ивир замер, потупив взгляд, затем тяжело вздохнул, будто выбирая слова по одному, остерегаясь каждого.

— Тулика — это семья. Я ее очень люблю, но как… — он замялся, потер переносицу.

— Как сестру, — тихо подсказала я.

— Да, — сразу согласился он. — Именно так. Она росла рядом со мной. Бегала за мной толстеньким малышом, цеплялась за рукава. Я обожал ее как друга.

Ивир поднял на меня взгляд, и от этого стало физически больно. Как я его оставлю? Как я буду жить без Ивира? Одна в своем мире, без него. И я решилась.

— А если я останусь… — осторожно выдавила я из себя.