— Что она тут делает? — вырвалось у меня недоуменно.

— Не твое дело! — зло рявкнул он. — Сядь и заткнись.

На счастье, в этот миг в часах упали последние песчинки, и я быстро покинула шатер.

Снаружи я озадаченно застыла. Зачем Дезуму летучая мышь? Он явно ее не боялся. Будто бы даже ждал. В голове внезапно щелкнуло. А вдруг это важно? Нужно рассказать об этом Ивиру.

Живот громко буркнул, напоминая, что скоро ужин и я направилась к кухне. Заметила идущего в мою сторону Ивира. Молодец! Прихрамывает как положено.

Я ускорила шаг и быстро подошла к нему. Вокруг сновал народ, и я будто просто не удержалась, обняла его. Прижавшись губами к его уху, прошептала:

— В шатер главнокомандующего прилетела летучая мышь.

Он едва заметно вздрогнул, мышцы на спине напряглись, дыхание на миг сбилось. Значит, я сказала нечто важное.

Он чуть отстранился. Затем наклонился и нежно поцеловал меня в щеку.

— Приятного ужина тебе, любимая, — сказал он с мягкой улыбкой и чуть громче, чем нужно.

Мы разошлись в стороны, будто ничего не произошло. Как же хорошо он разыграл этот спектакль. Да и я тоже была неплоха...

В приподнятом настроении я зашла на кухню. Как же я хочу есть!

Быстро заглотив ужин, я направилась в наш с Ивиром шатер. Ноги топливо несли меня вперед, и я еле сдерживалась, чтобы не перейти на бег. Что же там такого важного у этой летучей мыши?

Я быстро зашла в палатку и плотно закрыла полог. Ивир сидел наматрасе. В руках у него была летучая мышь. Неужели та самая? Я подошла ближе и заметила, что к ее крылу, ближе к предплечью, мягкой кожаной манжетой был прикреплен миниатюрный цилиндр.

— Где твоя монета? Доставай ее, — нетерпеливо сказал Ивир шепотом.

— Зачем тебе? — недоумевала я.

— Быстрее. Потом объясню, — торопил меня он, потряхивая вытянутой рукой в воздухе

— Какую? Желтую? Белую? — я уже суетилась, пытаясь извлечь монеты из кармашка в лифе.

— Маленькую. Из хельхира.

Пальцы нащупали холодный край прощальной подачки Рамира Дезума. Будь он проклят во веки веков!

Я протянула Ивиру прямоугольную монетку из хельхира. По одному краю тянулся тонкий рельефный узор: неглубокие насечки, складывающиеся в строгий геометрический рисунок.

Ивир перехватил ее и развернул короткой стороной с неглубокими насечками к трубочке. В торце цилиндра виднелась узкая щель, едва шире ногтя. Он точно совместил выступ монетки с прорезью и медленно вдвинул ее внутрь совсем чуть-чуть. Металл вошел с легким сопротивлением, будто что-то внутри ощупывало узор.

На долю секунды все замерло. Затем под пальцами Ивира послышался сухой, короткий щелчок, как звук спущенной пружины. По корпусу трубочки пробежала тонкая линия, до этого незаметная.

Цилиндр мягко разошелся вдоль скрытого шва, распадаясь на две продольные половины. Замок освободил внутренний стержень, и створки раскрылись, как скорлупа. Внутри, плотно прижатый к тонкой металлической втулке, лежал туго свернутый клочок светлой бумаги.

Ивир вытащил его двумя пальцами, быстро развернул тончайший лист и пробежал мелкий текст глазами. Его лицо не дрогнуло, но взгляд стал жестким.

— Что там? — вырвалось у меня.

— Не сейчас, — буркнул он.

Ивир быстро свернул записку, запаковал ее обратно и закрыл трубочку. Легкий щелчок прозвучал слишком громко в тесноте шатра.

— Спрячь. И береги, — он вернул мне монету.

Я сжала ее в ладони. Что же она такое?

Ивир вытряхнул содержимое своей наплечной сумки прямо на матрас, бережно засунул туда беднягу‑мышь и направился к выходу.

— Ты куда? — прошептала я.

— Работать, — ответил он не оборачиваясь и быстро вышел.

Полог шевельнулся и снова лег на место. Я осталась одна в немой пустоте, с колотящимся сердцем и тяжестью в груди. Что происходит?

Ивир вернулся быстро, прошло не больше десяти минут.

— Что это было? — прошептала я, когда он закрыл полог.

Ивир присел рядом, понизив голос до шороха.

— Особая почта, для знати. Так ее издревле организовывали. Мышей тренируют в королевстве Лепакон. Потом продают их в разные страны. Мы поставляем облегченный хельхир для устройства.

— Понятно… — выдохнула я.

Мир снова оказался глубже, чем я думала. Я моргнула, будто с глаз слетела пелена.

— Каждая зверушка знает маршрут, привязки к местам назначения. Трубка запечатывается фамильным ключом.

— Как у меня? — я коснулась груди, где пряталась ценная монетка.

— Да. Это ключ семейства Дезум, — подтвердил Ивир. — Раз его тебе дал Рамир.

Вспомнилось, как ключ случайно затерялся между большими желтыми монетами. Я невольно улыбнулась. Вот ты опрофанился, Рамир! Сам же и отдал мне важную вещичку. Все же есть справедливость на этом свете.

— А как мыши понимают, куда лететь? — не унималась я с расспросами.

— О, это очень сложная система. Представь, что у каждого человека есть свой невидимый звук, как нота. В устройстве мы настраиваем хельхир на эту ноту, и цилиндр начинает ее тихо «напевать». У адресата есть свой камень-маяк, который отзывается на этот звук. Когда мышь взлетает, она летит туда, где эта нота звучит все громче, пока не окажется рядом с тем, кому предназначено письмо, — объяснил Ивир.

Откуда столько всего про мышей и ключи знает Ивир? И с Никамисом на ты. Кто он вообще такой?

Хотелось вытрясти из него правду, но он ведь не ответит. Только замкнется и вообще не станет со мной ничем делиться. Ладно, сейчас не до выяснений. Сначала следует победить общего врага, Дезумов, закончить войну и освободить девушек.

— Что было в сообщении? — спросила я без особой надежды.

— Тебе лучше не знать.

Я понимала, что он хочет меня защитить. Сыворотка правды и все такое… Но все равно обидно..

— Ну да, для моего же благополучия, — все же не удержалась и съязвила я.

Он издевки не понял и серьезно кивнул.

— А с мышкой что ты сделал? — поинтересовалась я.

— Отпустил на волю. Она полетит, куда ее направил Дезум. Нам не стоит вмешиваться, — ответил он и тут же перевел тему: — Ты голодная?

Я кивнула. Еще бы!

Ивир полез в сумку и достал оттуда новую бутылку оливкового масла, на двести пятьдесят миллиметров, и три хлебца, аккуратно завернутые в ткань.

— Запасы, — коротко сказал Ивир.

У меня мгновенно потекли слюнки. Желудок отозвался тупым, тянущим спазмом. Я схватила бутылку обеими руками и открыла крышку.

А мои мысли уже утонули в воспоминаниях: Земля, кухня с нормальной едой, магазины, где масло стоит на полках, а не прячется под матрасом, теплый душ, безопасность. Поскорее бы туда вернуться! И всех девушек с собою забрать.

Оля! Сердце болезненно сжалось. Мне нужно найти ее во чтобы не стало.

— Ивир, — сказала я тихо, — можешь попросить своего друга проверить Декрика?

Он поднял бровь и уточнил:

— Твоего третьего жениха? Что с ним не так?

— Я боюсь, что он мог жениться на Оле, — призналась я. — И если это так…

Я не договорила. Горло перехватило. Ивир помолчал секунду, потом кивнул.

— Хорошо. Я попрошу, — сказал он и добавил: — Тебе нужно и о себе подумать. Поешь.

Я привычно съела хлебец с маслом и мы легли спать.

Сытость была обманчивой: тепло лишь слегка разлилось по животу, но тут же осело тяжелым комком. Я чувствовала как мое тело словно ссыхается. Сколько у меня еще времени, пока я не умру от истощения? Неприятные мысли крутились и не давали уснуть.

Ивир тоже не спал. Он ворочался, перекатывался с боку на бок, вздыхал, подтягивал колени, снова вытягивался.

Матрас тихо шуршал соломой, ткань покрывала скользила, его движения передавались и мне, не давая провалиться в сон.

Я сначала терпела. Наконец не выдержала и повернулась к нему лицом.

— Чего ты ворочаешься? — устало спросила я.

Он замер, словно воришка, пойманный с поличным.

— Прости. Не спится, — коротко ответил он.