Ивир с Ауром отправились по своим делам. Мы, женщины, схватили ведра и пошагали в хлев. Вонь там по‑прежнему стояла такая густая, что казалось воздух можно было резать ножом и складывать в бочки на удобрение.

Но сегодня все стало еще хуже. У моей ламвы опухло вымя. Микана поджала губы так, что они превратились в белую нитку.

— Я еще вчера вечером заметила, — процедила она зло и посмотрела на меня так, будто я лично пыталась убить ее любимую кормилицу.

Ее взгляд полоснул по мне холодным лезвием, и я застыла в ожидании приговора.

— Сиди и жди, — велела мне хозяйка. — Бедное животное я тебе больше не доверю.

Я кивнула и присела на табурет. Ламва жалобно блеяла, будто тоже обвиняла меня. Горло сжалось: даже животные будто подтверждали мою неуместность в этом мире.

Микана и Калия вдвоем быстро подоили всех ламв. На пару они работали как слаженная боевая машина. Вскоре мы направились обратно в таверну.

У дома уже снова стояло несколько повозок. Люди выгружались, топали, ругались, кто-то пнул камень.

Я тяжело выдохнула. Адский день дубль два начался.

Обслужив первых посетителей, я приступила по заданию хозяйки к обработке бататов. Чистила я эти кирши долго и злобно, как будто это они были виноваты в моей неудачной судьбе. Кожа слетала фиолетовыми лентами, пальцы ныли, а на столе громоздилась куча оранжевых огрызков.

Микана металась рядом по кухне, как мышь, которой подожгли хвост, и все норовила что-нибудь выспросить.

— Откуда вы оба? — спросила она, будто невзначай.

— Он с фермы около замка, — отозвалась я.

— А ты?

— А я с фермы… — Я отчаянно пыталась вспомнить название. — Дальняя дорога…

Хозяйка фыркнула и спросила:

— Имеешь в виду «Дальний путь»?

Знает, собака, откуда мы! Значит, проверяет меня.

— Ага… — пробормотала я, мысленно шлепнув себя по лбу.

Хозяйка подозрительно прищурилась.

— Чего же ты собственный дом не помнишь?

Вот же прилипла! Я поспешила выкрутиться:

— Да у вас тут такой хаос, что я имени своего не упомню.

Микана неожиданно заулыбалась.

— Что правда, то правда. А ты думала, легко таверну держать?

Она убежала обслуживать нового посетителя, а я облегченно выдохнула. Ненадолго…

Спустя время она вновь приступила к допросу:

— А как вы познакомились?

У меня внутри все зашевелилось от страха. Вот же гнилые кирши... Мы же с Ивиром даже не договорились о легенде! Какой огромный прокол…

Я решила сказать правду: ее всегда легче помнить.

— В Доме счастливых союзов и познакомились. Меня туда привезли как неженатую.

Хозяйка выпучила глаза, будто увидела партизана под столом.

— Уже даже так делают! Значит, и мою доченьку туда заберут…

Она на мгновение побледнела. Пальцы затряслись, глаза увлажнились. Однако Микана быстро взяла себя в руки, вытерла лицо фартуком и снова уставилась на меня.

— А он что там делал? На жениха знатного не похож.

— Он там работал, — честно сказала я. — Делал то же самое, что и у вас. Все подряд.

— Разнорабочий, значит… — оценивающе протянула Микана. — И что, вам вот так просто разрешили пожениться?

— В порядке очень сильного исключения, — прошептала я, опустив взгляд и изо всех сил пытаясь покраснеть, как нашкодивший подросток.

— Не слышала о таких, — упорствовала хозяйка.

Я попыталась намекнуть:

— Ну… это…

Лицо Миканы просветлело так, будто она сложила пазл.

— А! Так вы спали вместе, — догадалась она наконец.

Я кивнула. Микана одобрительно улыбнулась и покачала головой:

— Ох, молодежь…

Но тут же ее лицо снова нахмурилось.

— Все равно подозрительные вы какие-то оба. Случайно в сопротивлении не состоите?

У меня аж горло пересохло. Я поспешила поклясться, что нет. Внутри все сжалось ледяным комком: одно неверное слово, и нас тут же передают патрулю. Никакая легенда не спасет.

— Мне проблемы здесь не нужны. Поняла? — строго уставилась на меня она.

— Конечно-конечно, — заверила я ее и, не дожидаясь новых вопросов, почти бегом выскочила из кухни.

Нужно поскорее найти Ивира. Срочно! Пока я не наговорила лишнего и не сдала нас дремлющему наверху патрулю.

День близился к концу. Чего только я не переделала… Даже с Ивиром успела согласовать нашу общую легенду.

На улице начало темнеть, и серый сумрак мягко окутывал все вокруг.. Последние посетители покидали таверну, громко хлопая дверью, ворча о дорогах и цене на сидр.

Мы с Калией дружно убирали кухню. Полумрак, запах тушеного мяса, влажная доска под ногами… Все смешивалось в душный вечер. Казалось, что таверна устала вместе с нами.

Хозяйка занималась заготовками на завтра. Часть продуктов ушла в подпол кухни: Микана ловко приподняла крышку люка и спустила туда кастрюли с едой. Кирши были залиты водой в больших тазах, чтобы не заветрились. В углу стояло тесто под полотенцем, мягкое, как подушка, и пахло дрожжами.

Из окна хорошо просматривался двор. Ивир набрал из колодца воды, поставил ведро, отошел чуть в сторонку и снял рубаху.

Медленно. Неспешно. Будто специально устраивал представление Он проводил мокрыми ладонями по шее, брюшным мышцам, плечам. Вода стекала по нему серебряными струями, сливаясь с вечерним светом. Мышцы под кожей перекатывались плавно, размеренно.

Мы трое завороженно наблюдали за ним. Я делал это тайком, косясь в сторону окна. Микана и Калия же словно прилипли в оконному проему. Хозяйка даже тесто перестала мешать, а Калия стояла, как статуя, с раскрытым ртом.

Я недовольно поджала губы. Кажется, девчушка сейчас сорвется и помчится помогать ему тереть спинку. Вот же коза!

А та, словно оправдывая мое мнение о ней, вдруг встала прямо передо мной: намеренно закрывая обзор.

Затем, не глядя на меня, неожиданно спросила с придыханием:

— А Ивир хорошо целуется?

У меня брови взлетели вверх, а челюсть отскочила вниз. Я смогла только выдавить:

— Ч-чего?!

Калия моргнула, явно не понимая моего изумления. Я все еще недоуменно пялилась на нее: она словно о погоде спрашивала, а не о моей личной жизни.

— Ну, чего молчишь? Отвечай! — подзуживала Микана.

— Она же… ребенок! — возмутилась я.

— Ей шестнадцать через полгода, — отмахнулась хозяйка. — Отвезут в Дом счастливых союзов. Замуж выйдет.

Меня словно ледяной водой окатило. Живот сжался, будто в него ткнули кулак: я уже знала, что ее там ждет. Знала слишком хорошо, и от этого хотелось заорать: не отдавайте туда девчонку. Она едва вышла из детства, а ее уже собираются отдать незнакомцу. Как отдали меня в мои девятнадцать лет.

Хозяйка смотрела пристальным взглядом, ожидая моего ответа.

— Я не обсуждаю своего мужа, — отрезала я жестко, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. На все: на них, на Дом счастливых союзов, на этот мир...

Микана фыркнула:

— Ишь, какая гордая.

Я прикусила язык, чтобы не высказать все, что я думаю о ней и об их поганом королевстве… Патруль все еще здесь.

Наконец наступил долгожданный вечер. Переделав все дела, я устало поплелась в каморку. Хотелось просто упасть лицом в подушку и умереть до утра. Но стоило открыть дверь, как я застыла.

Ивир уже был там, переодетый в сшитые мною труселя. Мягкий свет лампадки сбегал по его голому торсу. Я нервно сглотнула. Может ему еще рубаху сшить?

— Как все прошло? — спросил он. — Хозяйка еще чем-нибудь интересовалась?

— Нет, — отозвалась я, но затем раздражение само вырвалось наружу: — А чего это Калия трется около тебя все время? Она тебе нравится?

Ивир выпучил глаза так, будто я ударила его молотком по лбу.

— Да она же еще ребенок! — возмутился он.

— Так пусть к своим сверстникам приглядывается, а не к тебе! — негодовала я, чувствуя, как внутри что‑то горячо вспыхивает.

Словно язычок пламени лизнул меня изнутри. Почему мне так неприятно при одной мысли, что Калия на него пялится?