Оли не было. В груди неприятно сжалось. Куда же ты пропала, девочка?

Огорченная, я вернулась на кухню. Хозяйка Мирра тут же загрузила меня новыми делами. Я уже мечтала о том моменте, когда рухну на соломенный матрац и засну.

Вечер прошел почти так же, как и предыдущий. Проклятая дегустация! Меня использовали как безмолвный фильтр от ядов для жирного брюха Дезума. Отвратительно!

Ася снова не появилась, и это печалило и настораживало. Только бы она выжила!.

Я вернулась на кухню, поужинала и побрела домой. Усталость медленно оседала в теле.

Ивир уже ждал в шатре. Он молча протянул мне два хлебца.

— Прости, больше пока не достать, — сказал он негромко.

— Ты и так мне сильно помогаешь, — ответила я и тут же щедро полила один хлебец маслом.

— Откуда еда? — поинтересовалась я.

— Друзья помогают, — уклончиво ответил он.

Не хочет говорить. Да и пусть!

Я ела быстро, жадно. Теплая, масляная мякоть на мгновение приглушила тревогу, и в груди стало чуть‑чуть теплее.

Ивир тяжело вздохнул и сообщил:

— Я поузнавал про девушку Олю. В списках такое имя не значится.

Я вскинула голову и с благодарностью посмотрела на него. Я ведь даже не просила его искать ее.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Спросил у кого нужно.

Я молча кивнула. Никамис. Кто же еще? Интересно все же, что их связывает?

Мысли тут же вернулись к Оле. Если ее нет в списках, значит, она либо вышла замуж, либо случилось что-то плохое. Завтра нужно пробраться в третий шатер досуга, чтобы спросить у Лизы и Иры, когда они видели Олю в последний раз.

Мы погасили лампадку и легли. Шатер наполнился мягкой темнотой, ткань тихо поскрипывала от ветра, снаружи доносились далекие голоса и редкий смех.

Я лежала, прислушиваясь к дыханию Ивира, и ловила себя на том, что именно эти простые звуки держат меня в равновесии.

Через некоторое время Ивир осторожно поднялся. Он двигался бесшумно, будто тень. Видимо, решил, что я сплю.

Я не пошевелилась. Что ж, пусть идет по своим делам. Меньше знаю — меньше лет потом отрабатывать на рудниках.

Я глубже укуталась в покрывало, стараясь сохранить остаточное тепло его присутствия, и позволила глазам закрыться. Тревога никуда не делась, но стала тише, притаившись в самых глубинах сердца.

Я проснулась от звука громкого урчания своего живота. Следом живот скрутило так, что я согнулась пополам.

Ивир зашевелился рядом.

— Голодная? — сочувственно спросил он.

— Не то слово, — жалобно простонала я

Я поднялась и оделась. Платье на талии стало заметно свободнее, чем было еще вчера. Я потуже затянула поясок. Сколько я еще протяну?

Через две недели я буду похожа на стиральную доску, как та девушка из кухни. А через месяц… может, и копыта откину. Я сжала зубы. Не дождутся!

Ивир уже достал из сумки круглый хлебец, и откопал спрятанную бутылку с маслом. Мой завтрак закончился слишком быстро, и я тоскливо вздохнула.

— Постараюсь сегодня еще чего‑нибудь достать, — тихо сказал он, с тревогой осматривая меня.

Я подняла на него взгляд. Он за меня переживал. Просто прятал свою тревогу так глубоко, что ее почти невозможно было разглядеть. Стало легче. Я не одна. Он рядом. Он поможет.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

За стенками шатра уже просыпался лагерь: бряцали котлы, кричали солдаты, ржали лошади. Новый день подкрадывался безжалостно и уверенно.

Я привела себя в порядок и привычно направилась на кухню. Перебор крупы, завтрак для главнокомандующего, дегустация…

В шатре главного Ася снова не вышла. Что он с ней сделал? Почему я даже не слышу ее?

Я сидела на скамейке, выпрямив спину и сцепив руки на коленях. Я нетерпеливо ждала положенные минуты, пока песок в часах сыпался тонкой струйкой. Воздух в шатре был тяжелым, пропитанным вином, потом и чужой властью. Хотелось поскорее уйти.

Когда последняя песчинка упала, я резко вскочила и почти выбежала наружу. До чего же липкая атмосфера в этом шатре, в кухонном и то приятнее.

Я направилась туда и снова погрузилась в тяжелый быт.

Ближе к полудню хозяйка Мирра выдала мне и еще двум носильщицам по два ведра.

— Несите в шатры досуга, — коротко велела она.

Я на секунду задержала дыхание. Мне нужно попасть и в другие шатры. Может все же Ивир ошибся и Оля найдется где-то там. По крайней мере, расспрошу Иру и Лизу.

— А можно… — тихо начала я. — Можно я пойду в третий шатер?

Мирра нахмурилась, уперла руки в бока и посмотрела на меня тяжелым взглядом.

— Ты шпионка, что ли? Чего рыскаешь по шатрам? — гневно спросила она.

Холод прошел по спине и сжал плечи. Сейчас меня отведут к Дезуму и вольют сыворотку правды. И тогда я выложу все: Ивира, Никамиса, Олю, Асю, даже то, о чем еще сама не знаю.

— Нет‑нет, что вы, — запричитала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Просто хотела лагерь получше узнать. Но я вполне могу обойтись и без третьего шатра. Все как вы скажете!

Мирра еще мгновение сверлила меня взглядом, потом убрала руки с боков и медленно покачала головой.

— Хорошо. Тогда ты прикреплена к первому. Еще раз попросишься в другой, и я доложу кому следует.

Я поспешно закивала , ощущая, как пот холодной струйкой стекает между лопаток.

— Слушаюсь, хозяйка, — отрапортовала я и поспешила убраться с ее глаз.

Я направилась к первому шатру досуга, стараясь не споткнуться . Ведра потянули руки вниз, внутри все дрожало. Я только что чуть не попалась. Нужно быть осторожнее и вести себя менее заметно.

Размеренно шагая, я сосредоточилась на том, чтобы в целости и сохранности донести завтрак девушкам.

Когда я подошла к красному шатру, страж привычно отодвинул полог, и я зашла внутрь.

Меня встретил полумрак и уже знакомый тяжелый запах. Девушки тут же принялись раскладывать еду. Рядом со мной осталась лишь Марина.

— Оли в лагере нет, — сообщила я. — Узнать бы, когда она пропала: после второй попытки выйти замуж или после третьей.

— Какая разница-то?! Что мы можем сделать? — Марина поджала губы. — Либо замуж вышла, либо... нет ее уже в живых.

Тревога за Олю вспыхнула с новой силой. На ней ведь мог жениться мой несостоявшийся третий муж: противный пузатый старик Декрик. Ему бы Оля точно понравилась. Меня передернуло, кулаки сжались. Прибила бы эту тварь!

— А что с Асей? — тревожно спросила Марина, понизив голос почти до шепота. — Ты ведь ее видишь в шатре Дезума?

— Нет, — покачала я головой. — Она уже два дня не выходит из‑за ширмы. Один раз… я слышала ее стон.

Марина резко выдохнула.

— Вот же мерзкий… — процедила она, сжимая кулаки и запрокидывая голову вверх.

— Мы тут застряли навсегда, — глотая непролившиеся слезы, сказала она после недолгого молчания и отвернулась.

Ее плечи опустились, дрожащие пальцы теребили ткань платья. Сколько обреченности и горя было в ее фигуре, что мне захотелось подойти, обнять и крепко прижать к себе эту девушку. Ту, которая была добра ко мне, ту, которая помогала всем, хотя сама была не в лучшем положении.

Но я не могла: охранник заподозрит что-нибудь неладное. Поэтому я лишь протянула руку и незаметно сжала ее пальцы. Я сделаю все, чтобы помочь им!

— Вы пробовали сбежать? — тихо спросила я.

Марина саркастично фыркнула.

— А то. Пять дней назад. Как раз накануне твоего приезда.

Я застыла, ожидая услышать подробности.

— Мы ушли недалеко, максимум километр, и нас поймали. В лесу столько военных, что мимо никак не пробраться. Нас привели к главнокомандующему.

У меня внутри все сжалось.

— Тогда Дезум и обратил внимание на Асю, — продолжила Марина. — Сначала нам выдали по три хлыста… — она поморщилась, будто снова почувствовала удары.

У меня сами собой дернулись плечи, будто хлыст прошелся и по моей спине.

— А потом он забрал к себе Асю. Сказал: «На перевоспитание», — закончила Марина.