Мне резко стало не хватать воздуха: стены придвинулись ближе, и пространство сжалось так, будто меня пытались уложить в крохотную коробку.

— Ты переодевайся, — сказала хозяйка мне. — И выходите оба на кухню.

Она ушла, закрыв за собой хлипкую дверь. Мы остались вдвоем.

Тесно было даже стоять. Я боялась повернуться, чтобы случайно не ткнуть Ивира локтем в бок. Любое движение казалось рискованным.

Я, оглядев комнату, робко спросила:

— Как же мы спать-то будем?

Сама мысль об общей кровати обожгла, словно я дотронулась до края раскаленной чашки.

— Не волнуйся, я культурный, — уверил Ивир и расплылся в довольной ухмылке.

— Ага… знавала я одного «культурного», — буркнула я, намекая на Рамира.

— Но я же тебя не обманул? — Поднял бровь Ивир.

— Ага! А кто мне волосы в зеленый выкрасил?

Он пожал плечами.

— А ты бы согласилась, если бы я заранее предупредил о цвете?

— Конечно, нет! — фыркнула я.

— Вот видишь. Пришлось лгать… ради твоего же блага.

— Какой… нахал! — прошипела я.

Он довольно улыбнулся, как кот, стянувший сливки. От его довольной ухмылки внутри меня разлилось теплое, предательское чувство, которое я тут же попыталась задавить. Страшный, но до чего обаятельный, зараза!

Ивир вышел, оставив за собой ощущение смешанного раздражения и странно приятного тепла.

Я переоделась в серые панталоны до колена и плотную майку, которая так сильно сжала грудь, что я почувствовала себя упакованным товаром. Но зато теперь мой размер меньше бросается в глаза.

В лиф майки я аккуратно переложила свои пять монеток: четыре больших и одну малышку. Затем надела темно‑синее платье длиной до лодыжек, с пуговицами под горло и длинными рукавами.

На ноги натянула черные носки и черные же мокасины со стоптанной подошвой. Сомнительного вида прикид, но все лучше, чем «греческая туника» из свадебного платья, и огромные китайские тапочки. Хотя... все равно до чего чуждый мне наряд.

— Как же я тут выживу? — с горечью простонала я.

Я вышла из каморки и внимательно огляделась вокруг. Широкая лестница с нашей каморкой располагалась прямо напротив входной двери. По правую сторону от лестницы тянулась сама таверна: шесть столов, темных от жира и вытертых сотнями локтей.

В воздухе висел крепкий аромат тушеного мяса, дымка от камина, брожения, подгоревшего хлеба и… чьего‑то вонючего сапога.

По другую сторону виднелась широкая дверь. Туда-то я и вошла, попав на кухню.

За небольшим столом в компании хозяйки и ее дочери сидел Ивир. Он что-то аппетитно уплетал за обе щеки. Дамы же зачарованно смотрели на него.

Серьезно? Что они в нем нашли? Неужели он красавец по местным меркам?

Увидев меня, Микана радушно махнула:

— Иди присядь. Сейчас накормлю.

Она налила из огромной кастрюли что-то вроде рагу и поставила тарелку передо мной. Я не заставила себя ждать: умяла за обе щеки тушеный батат с мясом.

Вкуснотища! Умеет хозяйка готовить.

Поев, я огляделась: по разные стороны кухни виднелись еще две двери.

— А что это за выходы? — спросила я, пытаясь сделать вид, что неинтересно.

Микана тут же прищурилась.

— Ишь, какая любопытная. Везде свой нос суешь.

— Простите, если спросила чего-то лишнего, — я мгновенно сдала назад.

Хозяйка вздохнула.

— Да ничего. Вон там — комната Калии, — кивнула она. — А с другой стороны — наша с Ауром спальня.

Я нервно сглотнула. То есть наша каморка примыкает к спальне хозяев. Значит, быть тихими… это не рекомендация. Это условие выживания.

Дочка хозяйки приблизилась ко мне, взяла в ладонь прядь моих волос и протянула:

— Какой красивый цвет! Зеленый. Тоже такой хочу!

Она принялась копаться в моих волосах, я аккуратно убрала ее руку. Не люблю когда меня так бесцеремонно трогают. Девочка-подросток недовольно поджала губы.

— Как ты их такими сделала? — спросила она.

— В озере искупалась, — быстро придумала я ответ. — Видимо, водоросли цвели. Вот волосы и окрасились.

Глаза Калии заблестели.

— А где такое озеро? Сбегаю туда.

— Я в этих местах впервые, не помню, — ушла от ответа я.

Калия перевела взгляд на Ивира.

— Но ты-то помнишь?

— Идти далеко, два дня. Места опасные, — выкрутился Ивир и посмотрел на Микану.

Та поставила руки в бока.

— Никуда ты не пойдешь, — сказала она дочери и перевела взгляд на нас. — Хватит ребенка искушать.

Микана поднялась.

— Теперь за дела! — распорядилась она. — Ивир, иди в конюшню. Нужно три стойла подготовить, вдруг нагрянут знатные гости. Аур подскажет, что делать.

Ивир поблагодарил за еду и хромая вышел из кухни.

— А ты, Даша, начнешь с мытья таверны. Сначала все столы и скамейки. Затем полы.

Она сунула мне в руки тряпку, щетку и указала на ведро в углу.

— Если чистая вода понадобится, то наберешь из колодца, — кивнула она на окно.

Делать нечего. Я направилась к забрызганным деревянным столам и принялась их тщательно отскребать. Нужно показаться старательной. Может, не выгонят.

Я успела почистить всего три стола, когда вода в ведре стала отвратительного черного цвета.

— Пора менять, — вздохнула я.

Я схватила ведро, повернулась… и застыла.

Дверь в нашу каморку была открыта. Внутри колыхались тени пламени от зажженной свечи.

Я поставила ведро, осторожно подошла поближе и… обомлела.

На кровать было вывалено содержимое сумки Ивира: молоток, кусачки, наждак, странные железки. Вперемешку с ними виднелись лоскуты моего свадебного платья, обгоревшие края, обломанные каблуки… Все неуважительно вывернуто наружу.

А на краю кровати сидела сама хозяйка Микана. И тщательно, очень тщательно разглядывала наши удостоверения личности.

— Ой… а что тут случилось? — спросила я, чуть протиснувшись внутрь.

— Сумку вашу проверяю, — как ни в чем не бывало ответила Микана. — Мало ли, вы из сопротивления, а притворяетесь нормальными.

Я сглотнула. Так. В этих местах про личные границы не слышали. Поняла. Приняла. Начинать ли бояться?

— Ладно… тогда не буду мешать, — выдавила я.

— Да, лучше иди отсюда, — согласилась она тоном «ты тут пылинка, и я разрешаю тебе удалиться».

Я схватила ведро и на дрожащих ногах вышла на улицу. Колени подгибались, страх скользнул холодным лезвием вдоль позвоночника.

Во дела… Хорошо хоть я все свои монеты переложила поближе к сердцу. Надеюсь, у Ивира нет компромата и он никак не связан с этим загадочным сопротивлением.

Вылив грязную воду под первый попавшийся куст, я направилась к колодцу. Каменный круглый край был шероховатым и влажным. Я остановилась, растерянно оглядываясь.

Как этим пользоваться? А если ведро улетит вниз? Или я улечу? Или все вместе?

— Помочь? — прокричал знакомый голос.

Я обернулась. К колодцу уже приближался Ивир. Он взял у меня ведро и показал, как вешать его на крюк, как аккуратно опускать вниз, и как поднимать, используя рычаг.

— Поняла? — спросил он под конец.

Я кивнула и громко выдохнула: Ивир всегда выручит.

— Тогда я пошел.

— Подожди, — тихо остановила я его и, наклонившись ближе, сказала шепотом: — Микана наши вещи проверяет. Все вывалила на кровать и копается в них.

Ивир хмыкнул, как будто это была не проблема, а подтверждение его философии жизни.

— Именно этого я от нее и ожидал.

— У тебя там нет ничего… опасного? — уточнила я, ощущая, как снова медленно поднимается страх.

Он усмехнулся. Но тень тревоги на миг дрогнула в уголках его глаз. Мне показалось?

— Все в порядке. — сказал он уверенно.

Я прищурилась.Слишком спокойно он говорит.

— Иди, Даша, работай. Я разберусь.

Мне захотелось притянуть его за рукав и заставить объяснить, почему он так спокоен. Но спрашивать было бесполезно. Узнаю-ка я лучше другое.