Я стерла рукавом успевшие выкатиться, слезинки, вышла наружу и замерла от увиденного.

Ивира окружили солдаты. Метлу вырвали у него из рук, встали кругом и начали перебрасывать ее друг другу. Деревянная рукоять мелькала в воздухе, хлопала о ладони. Дерево сухо стучало, солдаты пьяно хохотали, в воздухе стоял тяжелый запах пота и дешевого вина.

Ивир дернулся раз, второй, сделал шаг, безуспешно пытаясь вернуть метлу. Потом остановился, застыв в центре круга.

Он выпрямил спину, опустил плечи и смотрел перед собой пустым взглядом. Так он пугал меня сильнее, чем если бы начал сопротивляться. Было невыносимо видеть его настолько беспомощным.

Меня словно ударили под дых. Да как они смеют! Я чувствовала унижение Ивира словно свое. Оно вонзилось в живот острой иглой и пронзило насквозь. Следом пришла горячая ярость. Пьяные упыри!

— А ну отдали ему метлу! — рявкнула я так, что сама не узнала свой голос.

Солдаты мгновенно развернулись. На их лицах показались ухмылки. Ленивые, сытые, самодовольные.

— О-о… дойная ламва пожаловала…

— Гляньте-ка, какая заботливая.

— Поделись, юродивый, — один из них шагнул ближе к Ивиру. — Как такую большегрудую отхватил?

Они мерзко загоготали.

Ивир даже не повернул головы в мою сторону. Только сильнее сжал кулаки.

Один из солдат с силой толкнул его в плечо. Ивир не удержался и упал на пыльную землю.

— Ой, — протянул кто-то насмешливо. — Не устоял.

Следом Ивиру прямо на спину швырнули метлу.

— Работай, доходяга, — бросил еще кто-то, и солдаты смеясь разошлись.

Я стояла и не могла сделать шаг. Сердце колотилось, в ушах шумело.

Ивир быстро поднялся. Отряхнул как мог с одежды грязь и поднял метлу. Затем сурово посмотрел на меня.

— Я тебя просил не вмешиваться и помалкивать, — тихо, но неожиданно жестко сказал он. — Мы ведь с тобой об этом договаривались. Не заставляй меня жалеть о том, что я взял тебя с собой.

В его голосе послышалось предупреждение. Обида обожгла изнутри резким, ледяным уколом. Я ведь хотела помочь…

— Вечером в шатре увидимся, — уже спокойнее добавил он, отвернулся и ушел, не оглядываясь.

Я осталась одна посреди опасного лагеря и враждебных взглядов. Что происходит? Почему он так обозлился?

Неожиданно желудок резко скрутило, в глазах потемнело. Голод жег изнутри и требовал еды. К горлу подступила тошнота.

Я развернулась и побежала к кухне. Мне нужно поесть и выжить. Хотя бы до ночи, чтобы без свидетелей поговорить с Ивиром.

Уже стемнело. На кухне при тусклом свете лампад ужинали работники. Пламя дрожало, отбрасывая кривые тени на закопченный полог. В воздухе висел запах вареных бататов, дыма и усталых тел. Люди ели молча, сгорбившись, каждый берег последние силы.

Хозяйка разложила всем по трети тарелки вареных бататов. Мне же навалила полную.

— Ешь, — буркнула она. — А то не выживешь.

Я схватила ложку и за один присест умяла все до последнего кусочка. Горячая мякоть обжигала язык, желудок болезненно сжимался, но вместе с болью приходило облегчение. Я все еще держалась.

Когда мы поели, Мирра махнула мне рукой.

— Ступай. Работник из дегустатора плохой. Не знаю, сколько ты протянешь…

С этими словами она меня отпустила.

Я пошла к своему нынешнему дому: к шатру номер двенадцать-двадцать один. Ивира внутри еще не было.

В полной темноте я нащупала соломенный матрас, легла, свернулась калачиком и накрылась покрывалом. Матрас пах сыростью и потом, ткань неприятно липла к коже. Ужасное место, ужасные люди, ужасный мир. Я ненавижу здесь все! Я сжалась еще сильнее и старалась дышать ровно, чтобы не расплакаться. Слезы мне тут не помогут.

Минута шла за минутой, а Ивира все не было. Куда он подевался? А если с ним что-то случилось? Если его избили и бросили? Тревога неприятно копошилась в сердце, но идти искать я его не осмелилась.

Он пришел почти ночью.

— Ты спишь? — шепотом спросил Ивир.

— Нет, — ответила я, и в тот же миг мой желудок предательски заурчал.

Ивир зажег лампаду. Желтый свет выхватил его бледное, напряженное лицо с тенью усталости под глазами.

— Тогда собирайся. Мы уходим отсюда, — заявил он.

— Почему? — недоуменно спросила я, поднимаясь.

— Дегустатором ты тут долго не проживешь. Я договорился по своим каналам. На дальнем посту нас пропустят. У нас всего ночь, чтобы уйти как можно дальше. Там присоединимся к лесному отряду сопротивления.

— Ты хочешь уйти только из-за меня? — спросила я тихо.

— Мне тут тоже делать уже нечего, — ответил он.

— А что изменилось?

Ивир устало выдохнул.

— Пока мы сюда добирались, армия взяла один остров целиком и половину второго. Один дракон убит, второй ранен. Воинский дух поднялся. Они надеются быстро захватить третий остров и закончить войну. Наивные. Но к сопротивлению больше никто из воинов никто не присоединится.

Я задумалась.

— Не уверена, что промежуточные победы меняют людей так быстро, — прошептала я. — Не думаю, что все хотят воевать. Противники войны лишь вынуждены изображать радость, чтобы не попасть под подозрение. А что им остается? Я вот жену изображаю, чтобы выжить…

Ивир хмыкнул. Тени от лампады скользнули по его лицу, делая его жестче, опаснее.

— Для меня здесь сейчас нет дел, — повторил он. — Возможно, в другом месте от меня будет больше пользы.

— А каков был изначальный план? — поинтересовалась я.

Он пожал плечами.

— Как такового не было. Лишь действия по обстоятельствам.

— Как это? — недоумевала я.

— Я собирался тайком переманивать воинов в сопротивление и помочь организовать в армии переворот, — признался он.

— Ты с ума сошел?! — вырвалось у меня. — Нас обоих под рудники подвести решил?!

— Тише, — жестко прошептал Ивир. — Тут везде чужие уши.

Я сжала кулаки, мышцы напряглись, дыхание стало коротким. Я не могу отступить! Не после того, как увидела, что эти твари делают с моими землячками.

— Я никуда не пойду, — шепотом, но твердо заявила я.

Он замер. На его лице появилось искреннее изумление и непонимание.

— Но почему?

— Мне нужно помочь девушкам. И найти Олю.

— Здесь ты даже себе помочь не сможешь, — строго сказал он. — Какие еще девушки, Даша?

— Мне нужно найти Олю, — упрямо повторила я.

— Я помогу тебе ее искать, — сказал он глухо. — Но не здесь. Пошли отсюда, пока ты жива. Тут я не смогу помочь королевству.

— Ты хочешь спасти королевство, — ответила я. — А я своих, земных девушек.

Он выпрямился и строго спросил:

— Ты твердо решила?

— Да, — отчеканила я.

У меня не было плана. Я не знала, что делать, но и бросить их тут я не могла. Они не заслужили такой судьбы.

— Хорошо, — медленно протянул он, буравя меня тяжелым взглядом. — Пусть будет так. Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

Он схватил сумку и вышел из шатра. А я осталась сидеть одна на тонком холодном матрасе в пропахшем чужим потом шатре.

Я еще несколько секунд не могла пошевелиться и тупо смотрела на тусклое пламя лампады. Разочарование накрыло волной. Вот так просто Ивир решил уйти… оставив меня одну посреди этого ада?

Я долго лежала, глядя на тени, которые медленно ползли по стене шатра. В маленькое полиэтиленовое оконце просачивался слабый фиолетовый свет: Тазир убывал.

Голова гудела, живот сводило от голода, сон не шел. Мысли крутились, цеплялись друг за друга, но ничего дельного в голову не лезло. Как я смогу тут выжить? Не говоря уже о помощи девушкам. Я бесполезна!

Вдруг раздался тихий шорох. Полог едва заметно отошел вбок.

Тело похолодело. По коже пробежали мурашки, сердце ухнуло вниз. Я здесь одна. А вокруг толпы мужиков… Никто не поможет.

— Кто здесь? — осторожно спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал дрожь.