Господин обвел нас взглядом. Надменным. Холодным. Оценивающим. Словно он не на людей смотрел, а выбирал себе лошадь на ярмарке.

Он кивнул и прошел мимо Аура, Миканы, Калии… и остановился напротив нас с Ивиром.

У меня внутри все похолодело. Будто земля провалилась, и я полетела в бездну. Вот сейчас. Сейчас он поймет. Сейчас нас раскроют.

— А это кто? — бросил он небрежно, словно мы были не людьми, а мешками с зерном.

— Новых работников наняли, — поспешно ответила Микана.

— Сколько тебе лет? — спросил господин у Ивира.

— Двадцать пять, — спокойно ответил тот, склонив голову.

— Почему не в армии?! — рявкнул Демирон так яростно, что мы все вздрогнули.

Слова ударили, словно плеть.

— Хромой он, — быстро вмешалась хозяйка.

Господин поджал губы и сделал шаг ближе к Ивиру. Я кожей ощутила исходящую от мужчины угрозу. Не простой он гость. Ох, непростой….

Аэсар Демирон посмотрел Ивиру прямо в лицо. Долго. Пристально. Ивир стоял ровно, но я видела: челюсть у него сжата, дыхание едва различимое.

Наконец Демирон отвернулся.

— Разместить вещи. Завтрак через час, — коротко бросил он и направился внутрь.

Он ушел. Я глубоко вздохнула и поняла, что все это время почти не дышала. Этот Демирон очень опасен. Он с легкостью может решить нашу с Ивиром судьбу. И явно не в лучшую сторону. Если он что-то заподозрит… Нам конец.

С Демироном приехали два его личных слуги и два адъютанта в одинаковых темных камзолах с гладкими пустыми лицами. С ними еще по прислуге для каждого адъютанта.

Всего — семь человек. В таверне сразу стало тесно от семерых чужих людей.

Они заняли все пять комнат на втором этаже.

Целый час слуги таскали сундуки и тюки. Деревянные ступени стонали под тяжестью поклажи. Веревки скрипели, железные застежки звенели, а я ходила вдоль стен, стараясь не попасться на глаза господину.

Калия тоже исчезла, превратилась в полутень, юркую и тихую. Даже Микана говорила шепотом и все время оглядывалась на стены. Будто боялась, что ее услышат.

Я копошилась на кухне и наблюдала в окно за происходящим.

Во дворе Ивир и Аур возились с лошадьми. Ивир уверенно держал поводья, не делая резких движений. Он гладил шею белого жеребца, проверял подпругу, хромая, но не суетясь. Аур носил воду, подносил корм, отгонял мух.

Позавтракав вместе с адъютантами, Демирон вышел во двор.

У меня сжало грудь, дыхание сорвалось. Неужели господин не поверил в хромоту Ивира?! Сейчас он вычислит его, всем нам будет плохо.

Господин резко бросил Ивиру пару слов, тот тут же оторвался от лошади. Хромая, он сбегал в хлев и вернулся с щеткой.

Демирон присел на скамейку. Ивир опустился перед ним на колени. В грудь резко ударило неприятное чувство, в глазах помутилось: я уже видела, как ломают чужое достоинство...

Я сжала край подоконника так крепко, что ногти побелели.

Ивир усердно начищал ботинки господина. Размеренно и терпеливо щетка шуршала по коже, движение за движением. Он наклонялся ниже, чем нужно. Спина была напряженная, шея открытая. Он не смотрел вверх.

— В прошлый раз Аур чистил, — бросила стоящая рядом Микана, будто оправдываясь.

Ивир закончил один ботинок и перешел ко второму. Прядь волос упала ему на лоб, закрыв глаза. Он легким движением приподнял волосы.

Демирон внезапно побледнел и замер. Его пальцы дернулись, губы чуть разомкнулись.

— Ты… — прочитала я по его губам.

Ивир сразу опустил волосы обратно и аккуратно пригладил их.

В следующую секунду Демирон снова стал холодным и надменным. Он отвел взгляд и выпрямился. Как будто ничего не произошло.

Они перебросились еще парой фраз, смысла которых я не смогла распознать. Ивир закончил натирать второй ботинок и поднялся.

Демирон засунул руку в карман кафтана и вытащил большую монету. Она вспыхнула на солнце резким желтым светом. Он вручил ее Ивиру.

У меня дрогнули пальцы. Ивир склонился перед монетой почти до земли. Так кланяются высшей власти.

— На моей территории зарабатывает… — пробурчала Микана, но в ее словах не было злости.

Вскоре Ивир зашел на кухню и молча сунул монету в руки хозяйки.

— Я на вас работаю, — сказал он просто.

И ушел. Микана довольно улыбалась, рассматривая монету.

— А кто этот гос… аэсар? — тихо спросила я.

— Первый заместитель главнокомандующего армии, — ответила она.

Подчиненный Дезумов... Дезумы! У меня перехватило дыхание при имени Рамира. Я сжала кулаки до боли в ладонях. Гнев и беспомощность смешались, будто грязная вода в ведре. Все они одинаковые. Я подтвердила еще раз: мужчинам в форме нельзя верить.

— Ого… какие люди, — вымолвила я.

— Вот и я о том же, — протянула Микана.

Голос ее чуть‑чуть дрогнул. Не одна я боюсь. Даже хозяйка старается не смотреть в сторону двора слишком долго.

— Непонятно только, чего забыл в наших краях великий аэсар Никамис Демирон, — задумчиво протянула Микана.

Никамис! Это имя я вызубрила наизусть за бессонные ночи рядом с Ивиром. Оно звучало у него во сне, сквозь зубы, как боль.

Неужели Ивир ждал именно этого Никамиса?

По спине пробежал холод, я невольно вздрогнула. За этим именем стояло прошлое Ивира, о котором он молчал. И от него веяло ледяной опасностью.

Вечером, усталая от бесконечной беготни и тревоги, я доковыляла до каморки, переоделась в ночную тунику и заползла в кровать. Тело гудело от напряжения, мышцы сводило судорогой.

Чуть позже пришел Ивир. Он переоделся в белые труселя и тихонько лег рядом, стараясь не разбудить меня.

— Что это было? — спросила я, не открывая глаз и не поворачивая головы.

— О чем ты? — ответил он недоуменно.

— Аэсар тебя вроде как узнал, — спросила я тихо, подбирая слова.

— Не было ничего такого, — спокойно ответил Ивир, но в его тоне проскочила нотка испуга.

— Он сказал: «ты…» — пошла я в прямое наступление.

Ивир неестественно весело хихикнул.

— Обознался он. Перепутал со своим прошлым слугой.

Я обернулась и недоверчиво посмотрела на него. Он врет.

— Он именно поэтому мне монету и дал. Чтобы сгладить недоразумение, — продолжил нагло врать Ивир, не глядя мне в глаза.

Я ему не поверила. Он ждал Никамиса уже неделю, считал цикл Тазира до полнолуния и шептал его имя во сне. Мне нужно быть осторожной с Ивиром. Смотреть. Запоминать. Возможно у него и есть вторая, скрытая жизнь, а вот у меня она всего одна. И я не хочу ее потерять.

Ивир задул лампадку, и мы погрузились в темноту, нарушаемую лишь фиолетовым светом Тазира, пробивавшимся в маленькое оконце под потолком.

За стеной сегодня было тихо: ни вздохов, ни скрипов. Я отвернулась к стене и через некоторое время стала дышать ровно, демонстрируя, что сплю.

Ивир выжидал долго. Часа полтора. Я пару раз проваливалась в дрему, но каждый раз резко просыпалась от напряжения. Нельзя спать!

Я уже почти сдалась и уснула, когда Ивир медленно и осторожно сполз с кровати. Послышалось тихое шуршание надеваемых штанов и рубашки. Он явно крался на цыпочках, я чувствовала это даже спиной. Почти беззвучно скрипнула дверь и закрылась.

Я тоже сползла с кровати. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Я быстро переоделась в свое темное платье. Так безопаснее. Обула туфли, стараясь не задеть комод. Лампадка не горела, но тени Тазира помогали видеть очертания каморки.

Я медленно открыла дверь и огляделась. Пусто.

В таверне стояла тишина, лишь балки иногда поскрипывали. Я аккуратно прокралась к выходу и вышла на крыльцо, прячась за деревянным столбом.

Свежий воздух ударил в лицо. Над двором висел полный Тазир: огромный, низкий, фиолетовый. Свет от камилонской луны ложился на окрестность призрачными бликами, делая мир нереальным и опасным.

Ивира нигде не было. Вдали у загородки, где днем паслись ламвы, скользнула тень. Это он! Куда он намылился?