Я взяла в ладонь прядь и простонала:

— Но ведь зеленые… Я сама как лягушка.

Ивир хихикнул.

— Темно-зеленые. А высохнут, станут коричневыми.

Я прищурилась.

— Ты сейчас так говоришь, будто всю жизнь женщинам волосы красил.

Он только хмыкнул в ответ. Негодяй! Неужели надул меня?!

Вскоре мы вышли на поле, где мирно паслись какие-то животные: нечто среднее между коровой и козой, но с густой овечьей шерстью, пышной, будто туманная дымка.

— Кто это? — спросила я, изумленно их рассматривая.

— Ламвы. Дают молоко, шерсть и мясо.

Стоило нам сделать первый шаг по полю, как Ивир снова захромал. Я рассмеялась. Смех вышел нервным и натянутым.

— Ну ты и хитрец!

— Так нам обоим безопаснее, — объяснил он, улыбаясь.

Откуда-то из-за кустов появился мужчина и махнул нам рукой.

— Эй! Вы что тут забыли?

— Мы в таверню «Тридорожье» идем! — прокричал Ивир, а мне шепнул: — Молчи. Я сам все скажу.

Мужчина приближался опасной уверенной походкой. Явнок привык проверять чужаков. Когда он подошел ближе, я невольно задержала дыхание.

Он оказался хоть и не молодым, но по-крестьянски красивым. Высокий, плечистый, но не громила. Скорее жилистый, как человек, который каждый день таскает тюки и ведра. Кожа медово-загорелая, щетина черно-густая, подчеркивающая резкую линию скул. Волосы собраны в короткий хвост.

Одет он был в холщовые штаны и рубашку, почти такие же, как были на Ивире. Только на мужчине они сидели так, будто это его вторая кожа.

Мужчина остановился перед нами и прищурился.

— А чего же вы полем ходите, а не по дороге? — спросил он подозрительно.

— Так быстрее, — ответил Ивир без намека на улыбку.

Серо-зеленые глаза незнакомца цепко смотрели на нас. Мужчина провел взглядом по мне. Холодок пробежал по спине: взор был слишком внимательным, оценивающим. Он задержался на моей груди на пару секунд дольше приличного, брови едва дрогнули в тихом восхищении.

Мне захотелось скрестить руки или провалиться сквозь землю. Ну зачем так откровенно пялиться?

— А не боитесь в леса заходить? Нынче говорят, много подпольщиков из сопротивления развелось, — сказал он.

— Мы никого не встретили, — коротко отрезал Ивир.

Мужчина хмыкнул.

— А чего в таверне-то хотите?

— Работу. Слышали, что работники нужны.

— И то правда, — смягчился незнакомец. — Я Аур, хозяин таверны. Пойдемте, провожу вас к хозяйке. Лучше со мной… а то жена чуток подозрительная последнее время.

Я бросила на Ивира быстрый взгляд. Он едва заметно кивнул: мол, держись рядом.

Мы последовали за мужчиной по полю наискосок. Ламвы лениво расступались, трава щекотала лодыжки.

Вскоре показался большой двухэтажный дом и куча пристроек вокруг него. Деревня деревней: запах дымка, скрип телеги, корзины, сушащиеся на перилах.

Пока мы шли к дому, мужчина рассказал:

— Жена у меня Микана. Она хорошая, только порой… резковата бывает. Дочку зовут Калия.

Мы поднялись по широкому деревянному крыльцу, прошли большие сени и шагнули в таверну.

Сразу у входа нас поджидали женщина и девочка-подросток.

Хозяйка была низкорослая, но крепкая, пухленькая, как круглый каравай. Лицо широкое, брови удивленно-приподнятые, будто ее всю жизнь что-то поражало. Щеки румяные, глаза беспокойные, цепкие.

Дочка выглядела повыше матери, но худая как жердь. Руки тонкие, коленки острые, лицо в прыщах, но по-своему милое: большие глаза, длинные ресницы, детская мягкость в чертах.

Я успела им улыбнуться… но боковым зрением заметила движение. Повернула голову, передо мной в полный рост стояла… кикимора болотная.

Темно-зеленые, пятнисто-болотные волосы торчали во все стороны, будто она каждое утро заряжалась от розетки из кувшинок. Когда-то белое платье теперь выглядело так, словно по нему одновременно прошлись дождь, грязевой смерч и пара особо вдохновленных уток: все в черно-буро-зеленых разводах, как карта древних трясин. На ногах одеты огромные черные тапки. Ресницы вылезли кусками, поэтому моргнула она с подозрительным скрипом. Лицо же было зеленоватым, будто макияж она черпала прямо из болотной воды, не глядя на оттенок.

Мои ослабшие нервы не выдержали. Я закричала.

— Ты чего? — испуганно спросила хозяйка. — Себя не признаешь?!

Я моргнула и поняла. Кикимора… это я, отраженная в зеркале. Мой новый внешний вид после озера и покраски.

— Даша, бросай свои шуточки, — строго отчитал Ивир, вставая между мной и хозяйкой.

— А, шутница значит… — протянула Микана, глядя на меня как на чудо болотной эволюции. — А чего волосы-то у тебя зеленые?

Я крепко сжала губы, ноздри заходили ходуном. Значит, все-таки обманул!

Я молчала, пытаясь прийти в себя. Где та красавица, которой я была еще пару недель назад?! Потеряна безвозвратно.

— Ты язык, что ли, проглотила? — не отступалась хозяйка.

— Устала она, — вступился Ивир. — Два дня по лесу шли.

— Откуда же вы такие? — спросила Микана.

— Из Дома счастливых союзов, — ответил Ивир.

— А у нас чего надо?

— Работу они ищут, — в диалог вступил Аур.

Хозяйка преобразилась на глазах. Лицо ее подобрело, плечи расслабились.

— Откуда же вы, родненькие, взялись-то? Нынче работников не найти. Девки местные все убегли, парней в армию согнали… — она прослезилась. — Троих сыновей моих забрали на войну. Всех!

— Мне очень жаль, — тихо сказал Ивир.

— Не нашли мы им невест… Пусто вокруг. — Микана шумно всхлипнула. — Где же ты ее откопал-то, удачливый?

— Повезло нам… — уклончиво ответил Ивир.

— Юродивым и то больше везет, чем нормальным… — буркнула хозяйка.

— Думаю, работы мы им найдем, — направил Аур жену.

— А точно! — спохватилась Микана. — Что умеете?

— Я могу любые работы по хозяйству делать, — сказал Ивир. — И Даша много умеет. Особенно на кухне.

Лицо хозяйки просветлело.

— Отлично!

Муж Миканы уставился на мою грудь. Хозяйка тут же отшлепала его взглядом и отослала прочь по делам. Затем повернулась ко мне.

— У тебя другого-то наряда нет?

— Нету… — призналась я.

— Ладно, найду тебе что-нибудь из своих запасов. Вычту за одежду из первого жалованья… Плачу раз в неделю шесть монет на двоих. Еда и кровать бесплатно. Подходит?

Шесть монет. Ивир, помнится, говорил, что на одну монету можно один хлебец купить. Итого: шесть хлебцов за неделю работы. Да это грабеж! Я уже открыла рот, чтобы сказать «нет», но Ивир меня опередил.

— Согласны, — сообщил он. — Спасибо за щедрое предложение!

Моя челюсть виртуально стукнулась об пол. Но я сцепила зубы. Обещала ведь молчать.

Хозяйка снова обратилась ко мне:

— На мужа моего не засматривайся! И приезжим мужикам на глаза не попадайся... с такой-то грудью, словно только родившая ламва. Затяни ее поплотнее.

— Хорошо… — пискнула я.

— И последнее. Никаких связей с сопротивлением. Мне проблемы не нужны.

Мы дружно закивали и уверили ее в своей преданности королю Гезеру, спасителю королевства.

— Подождите здесь, — велела хозяйка и куда‑то умчалась.

Мы с Ивиром переглянулись, не зная чего ожидать.

Микана прибежала, держа в руках кипу женской одежды.

— Это тебе. Шесть монет удержу, — пообещала она так уверенно, что я даже не рискнула торговаться.

— Пойдемте, комнату вашу покажу.

Мы прошли по узкому коридорчику, и хозяйка открыла дверь в наши «апартаменты».

Комната оказалась каморкой… точнее, мини-могильником для надежд: метра полтора на два с половиной, под лестницей, ведущей на второй этаж. Смех сквозь слезы вдруг подкатил к моему горлу: таким жалким и нелепым показался этот «уголок счастья».

Внутри стояла одна кровать от стены до стены и миниатюрный комод напротив двери, на котором лежали два полотенца. Свободного места было… ну, если встать боком и втянуть живот, один квадратный метр.