Я знала одно: долго я так не протяну. И если кто-то еще раз спросит про мои «ночные стоны», то крышку моего котла сорвет. Пострадают все…

Вечером, протерев столы таверны, я уставшая и злая шла на кухню. Со всей силы резко толкнула дверь, будто пыталась выбить ею весь накопленный за день гнев.

Зашла и… застыла. Калия, стоящая позади сидевшего за столом Ивира, вдруг обняла его за талию, наклонилась к нему сбоку и смачно поцеловала в щеку. Микана весело хохотнула, а меня накрыла волна ярости. Да что себе позволяет эта девица? Мое лицо вспыхнуло жаром, кулаки сжались.

Увидев меня, Калия мгновенно отступила от застывшего Ивира и торжествующе улыбнулась, будто выиграла главный приз ярмарки. Вот же гадкая девчонка!

Ивир же смотрел на меня ошалевшим растерянным взглядом.

— Я ничего не делал! Она сама! — сразу же затараторил он, поднимая руки вверх.

Я зло сузила глаза. Ну да… конечно. Именно так все изменщики и оправдываются.

Калия сделала маленький шаг в сторону Ивира и это стало последней каплей.

— Пошла прочь от него! — гаркнула я так громко, что даже хозяйка вздрогнула.

Голос взвился с силой, о которой я в себе и не подозревала.Словно во мне заговорила первобытная дикарка, защищающая свое.

— Не ори на моего ребенка! — тут же вступилась Микана, влетая в спор, как курица на насест.

— Он МОЙ муж! — рявкнула я, подбежала и оттолкнула Калию.

— Да как ты смеешь ее трогать?! — возмутилась Микана, расправляя руки и начиная на меня наступать.

— Пусть не лезет к моему мужу! Тогда и трогать не буду, — огрызнулась я, разворачиваясь к ней, готовая принимать бой.

— В этом доме она делает что хочет! — зашипела Микана.

— Но не с моим мужем! — процедила я.

— А что такого?! Ничего же не произошло! — издевательским тоном подала голос Калия.

— Да, действительно. Ну, подумаешь, поцеловала. Делов-то, — отмахнулась хозяйка.

— Ах так, — прищурилась я. — А давай я сейчас к Ауру полезу с поцелуями? Делов-то!

Позади раздалось тихое «кхе-кхе». Я обернулась. В дверях кухни стоял довольный Аур. Похоже, он наблюдал за нашим цирком с самого начала.

Я зло прищурилась. Хорошо. Если уж они хотят спектакля, то я сейчас устрою им такое представление!

Я вызывающе откинула упавшую прядь с лица, выпятила грудь и приблизилась к хозяину. Тем же тоном, с каким Калия вилась вокруг Ивира, промурлыкала:

— Аур… у тебя такие сильные руки. Можно я потрогаю твой бицепс?

Хозяин улыбнулся, кивнул и даже сложил руку в позу, демонстрируя мышцу.

Микана покраснела так, будто ее только что опустили лицом в кипящее варенье. Ее ноздри судорожно затрепетали.

— Да как ты смеешь?! Выгоню тебя отсюда! — заорала она.

— Я с ней уйду, — тут же встрял Ивир.

Хозяйка осеклась, поджала губы и процедила:

— Знаю. Потому и терплю твою девицу.

— Пойдем отсюда, Ивир, — сказала я, подходя к нему.

Он поднялся. И я, не теряя момента, обняла его за талию и положила ладонь на левую ягодицу, уверенно ведя его мимо ошарашенных женщин и мимо сияющего Аура. Вот уж кто искренне повеселился от женских склок.

Напоследок я обернулась и громко проговорила:

— Муж мой! Еще раз увижу Калию рядом с ним ближе чем на метр, то вырву ей все волосы! А ты, Микана, перестань совать свой нос в мою жизнь. Я здесь работница, а не твоя рабыня. Ясно?

Хозяйка и ее дочь стояли в полном, оглушающем шоке, будто на них обрушили ведро ледяной воды.

Я гордо вскинула подбородок и увела Ивира в каморку, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает накипевшая за день ярость.

Мы зашли в каморку. Ивир негромко и осторожно закрыл дверь, будто боялся разозлить меня еще сильнее.

И тут меня накрыло, будто кто-то сорвал последнюю подпорку, удерживавшую меня в собранном состоянии.

Тело начало трясти, колени ослабли, внутри все дрожало, как натянутая струна. По щекам покатились слезы: тихо, без всхлипов, словно из меня вытекала усталость. Все зажатые за эти дни эмоции нашли щель и ринулись наружу неудержимым потоком.

— Не могу больше тут находиться… — прошептала я. — Здесь все ужасно.

Ивир сразу оказался рядом. Бережно приобнял. Я уткнулась лбом ему в грудь, вдохнула знакомый запах дымка, травы и животных, и разрыдалась уже всерьез. Этот странный запах стал мостиком к чувству безопасности, которого мне так отчаянно не хватало.

— Хочу домой… — слова вырывались сами, цепляясь друг за друга. — В свой мир. Где не надо выживать. Где у меня есть хоть какие-то права.

С каждым новым словом внутри будто ломался еще один тонкий нерв.

Ивир не торопился отвечать. Его ладонь легла мне на спину, заскользила медленно и ровно, словно он гладил напуганное животное.

— Ты обязательно туда попадешь, — тихо сказал он. — Обещаю.

Я подняла на него мокрые глаза:

— Сколько нам тут еще торчать?

— От силы… дней семь, — сказал он тихо, почти неуверенно. — Потерпи еще немного.

Я судорожно вдохнула.

— Неделя… — повторила я. — Неделю смогу протянуть.

Слезы постепенно высохли. Осталась изломанная, тягучая пустота и тупая усталость, как после долгого бега.

Мы молча переоделись и легли спать.

Я ждала вечерней оперы за стенкой… но хозяйка не стонала. Тишина была непривычной, почти оглушающей. Наверное, обиделась: Аур сегодня оказался слишком сговорчивым.

Я лежала, прислушиваясь к собственному дыханию. Каждый вдох был тяжелым и рваным. Ивир медленно и успокаивающе поглаживал мою спину через одеяло. Его ладонь двигалась ровно и уверенно и от этого простого, тихого движения внутри стало немного теплее.

Судорожно повздыхав еще пару минут, я наконец отпустила напряжение. И вскоре провалилась в тревожный сон.

Проснулась ночью от странных движений кровати. Сквозь дрему показалось, будто дом ходит ходуном. Я разлепила глаза.

Ивир сидел в сумрачной темноте, сложив ноги в позу лотоса, и медленно раскачивался. Плечи ссутулены, шея напряжена. Он, что, не спит?

Лампадка уже догорела, тени на стенах едва проглядывались. Его силуэт казался резным, неподвижным, как у статуи. Я присмотрелась. Глаза закрыты. Лунатит?

Ивир считал по пальцам, беззвучно шевеля губами.

— Сегодня был пятый день… еще… один… два… три… — бормотал он.

— Что ты делаешь? — изумилась я, приподнявшись на локте.

Он не ответил. Только продолжил считать, а потом вдруг тихо спросил, будто боялся услышать ответ:

— А Никамис приедет?

От этого имени внутри что‑то дрогнуло, и я проснулась окончательно.

— Точно приедет, — уверила я. — Обязательно.

Ивир облегченно выдохнул. Плечи его чуть опали, словно с них сняли невидимый груз.

Я подтянулась ближе, осторожно уложила его обратно на подушку и накрыла одеялом.

— Спи… — прошептала я.

Но он все равно метался, ворочался, будто сон не пускал. Видимо, нервы у него тоже на пределе. Просто он, как настоящий мужчина, не показывал этого днем. Но ночью маски спали: он тоже устал, тоже боится, тоже держится из последних сил. Ради меня. Ради нас.

Ивир нещадно вертелся, будто внутри него бушевал шторм. Я не придумала ничего лучше, чем просто обнять его со спины. Прижалась, осторожно, почти невесомо, положив ладонь ему на грудь.

Под пальцами ощутила теплый, неровный стук: как будто его сердце тоже искало, за что зацепиться, чтобы не провалиться в тревогу. Он сразу же успокоился. Дернулся, а затем медленно и глубоко задышал.

Я лежала, прислушиваясь к его дыханию, и почувствовала не страх и не усталость, а тихую, осторожную нежность. Такую простую и честную, что от нее хотелось улыбнуться даже в темноте.

Мы со всем справимся. Вдвоем.

Следующее утро началось как обычно.

— Подъем! — раздался за дверью недовольный голос Миканы, будто она специально подбирала тон, чтобы ввинтиться прямо в виски.