Он небрежно кивнул на братьев.

Рамир тут же вскинул голову.

— Сам дебил, — бросил он и легким движением убрал волосы назад.

Сатон коротко рассмеялся.

Я смотрела на него и вдруг ясно поняла: он не чувствует ничего. Ни вины. Ни злости. Ни страха. Ни удовольствия. Лишь скучающий интерес. Люди для него были не живыми существами, а кнопками. Нажал — получил реакцию. Сломал — выкинул.

Стало по‑настоящему страшно: что бы он со мной сотворил, если бы операция со снотворным провалилась?!

Зазвенел колокольчик, и строгий голос Никамиса потребовал тишины.

Советник пошуршал своими бумагами и продолжил допрос:

— Кто придумал изменить указ о брачных союзах номер сто один и о военном призыве номер сто три?

Сатон лениво скосил глаза, словно его отвлекли от скучного сна.

— Ну, хватит занудствовать… — усталым тоном протянул он. — Конечно же я. Кому еще хватит мозгов на такую гениальную операцию?

По залу прокатился глухой ропот.

— Чья идея построить Дома счастливых союзов? — не меняя интонации, продолжил советник.

— Моя. Единоличная, — на лице Сатона расплылась самодовольная улыбка.

— Кто выкрал артефакт «Портал» в красном саквояже?

Сатон потер свой пухлый животик, как довольный кот, и спокойно ответил:

— Я. Все сделал я. Спокойно взял его из королевского хранилища.

Он даже не пытался оправдываться. Ему не приходило в голову, что в этом может быть что‑то неправильное.

— Знал ли принц Гезер о вашей идее? — уточнил допроситель.

— Да ему было все равно, — хмыкнул Сатон. — Он трон и родовой замок наконец‑то получил.

— Так знал или нет? — настаивал советник.

— Нет.

— Кто придумал наладить контрабанду товаров и работорговлю?

— Ну… я.

— Войну кто спланировал? — устало продолжал советник.

Сатон скривил лицо, будто его утомили глупые вопросы:

— Я же уже сказал. Я. Чтобы замок себе построить. Но Гезер с радостью поддержал. Он, как вы помните, любил играть в войнушки.

Все в зале уже порядком устали. Девушки вокруг шептались, ерзали на скамейках. Судьи тоже меняли позы.

Устала и я от вида этого больного на всю голову психопата. Но сидела. Я дождусь приговора.

— Сколько воинов погибло при атаке Равных островов? — снова спросил допроситель.

— Считал я их, что ли? — хмыкнул Сатон. — Их как ламв нерезаных вокруг бегает.

Мне показалось, что в зале кто‑то тихо всхлипнул.

— То есть вас не волновало, сколько людей вы потеряете? — уточнил советник.

— Нисколечко, — пожал плечами Сатон. — Если нужны цифры, то спросите вон у предателя Никамиса.

Я резко вскинула голову, но Никамис даже не дрогнул.

— Этот отчет уже есть в моих протоколах, — спокойно продолжил советник. — Сто пятьдесят шесть воинов незнатного рода и три аэсара.

— Ну вот, — равнодушно кивнул Сатон. — Знаете же. Чего меня зря мучить?

— Погибло также сто шестнадцать воинов Королевства драконов Аэрдена, — продолжил допроситель. — Раскаиваетесь ли вы хоть в чем‑нибудь?

— Ох, раскаиваюсь, — насмешливо протянул Сатон. — Слишком мало времени уделил перевоспитанию Аси.

Он повернул голову в ее сторону и игриво подмигнул.

Меня передернуло. К горлу подступила тошнота. Рамир по сравнению с ним был просто эгоистичным ублюдком.

А Сатон… Сатон был мраком. Холодным, скучающим и смертельно опасным.

Советник развернулся к суду и зачитал, ровно, отчетливо, словно подводя итог долгой и грязной работе:

— Обвиняемый аэсар Сатон Дезум, сорока лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признался в следующем: организации заговора, целью которого было свержение короля Визара и возведение на трон принца Гезера; организации Домов счастливых союзов; организации изменений указов о брачных союзах номер сто один и о военном призыве номер сто три; краже королевского артефакта «Портал»; организации контрабанды товаров из иного мира и работорговли, в результате которой пострадало двадцать девять человек; развязывании войны из‑за Равных островов, повлекшей гибель ста пятидесяти шести воинов незнатного рода, трех аэсаров и ста шестнадцать воинов Королевства драконов Аэрден; принуждении младшего брата Суфира к участию в организованной торговле людьми путем угроз лишения доли замка.

Советник сделал короткую паузу, перевел дыхание и добавил:

— Мотивация: скука, личная нажива и амбиции. Раскаяния не имеет ни по одному из пунктов.

В зале повисла вязкая, тяжелая тишина. Воздух словно сгустился и стал давить мне на грудь. Пришлось сделать медленный вдох и выдох, чтобы успокоиться. Когда же это все закончится?

Снова поднялся Никамис. Его лицо было каменным, взгляд сосредоточенный и холодный.

— Суд удаляется на совещание, — объявил он. — Прошу охрану обеспечить порядок.

Будто по сигналу, из боковых проходов набежали стражи. Их шаги эхом разнеслись по залу. Дезумов окружили плотным кольцом, быстро и жестко связали им руки.

Суфир вздрогнул, когда веревка сомкнулась на запястьях, Рамир дернулся и зло усмехнулся, а Сатон лишь лениво приподнял бровь, словно все происходящее его откровенно забавляло.

Судьи поднялись и цепочкой направились к боковой двери. Мы остались ждать.

Я сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела вперед. Внутри не было ни облегчения, ни радости. Только напряженное ожидание и холодное, ясное понимание: назад уже ничего не вернуть. Ни мне, ни девушкам рядом со мной. Кто вернет их самоуважение, веру в безопасность? Кто избавит от ночных кошмаров?

Судьи вернулись минут через двадцать и расселись по своим местам.

Поднялся Никамис и обернулся к нам, девушкам.

— Перед оглашением приговора суд посчитал нужным объяснить устройство рудников, — сообщил он ровным, без эмоций голосом. — Рудники состоят из трех уровней. Нижний — шахта, где добывают ценную породу. Средний — выплавка металла из руды. И верхний — административный уровень, который отвечает за снабжение, сбыт, еду и общее обеспечение деятельности.

Он отвернулся и сел на свое место. В зале повисла напряженная тишина.

На помост вышел советник с листком в руке. Поверх камзола на него была накинута красная мантия, успел принарядиться.

— Оглашаю приговор, — произнес он торжественно. — Аэсар Суфир Дезум, двадцати двух лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признан виновным в…

Далее последовало перечисление уже знакомых обвинений. Я слушала вполуха, больше глядя на самого Суфира. Он стоял с опущенной головой, плечи его дрожали, пальцы судорожно сжимались.

— С учетом смягчающих обстоятельств приговаривается к семи годам административного уровня рудников.

Достойное наказание. Не казнь, не пожизненное. Шанс. Возможно, этот парень еще способен что‑то понять и исправить. Он хотя бы осознал, что натворил.

Советник перешел к следующему пункту.

— Аэсар Рамир Дезум, тридцати лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признан виновным в…

Перечень был куда длиннее. Слова сыпались одно за другим, как камни в колодец. Рамир стоял бледный, губы его дрожали, но подбородок он держал упрямо поднятым.

— …приговоривается к двадцати годам среднего уровня рудников, выплавки металлов.

Зал взорвался.

Сначала раздался гул, затем радостные хлопки, громкие, слаженные. Мы захлопали в такт, не сдерживаясь. Кто‑то крикнул: «Ура!», кто‑то: «Мало ему!». Я хлопала тоже, чувствуя, как внутри наконец‑то напряжение отпускает.

Колокольчик зазвенел, призывая к тишине. Мы постепенно утихли.

Я затаила дыхание. Что же будет с Сатоном?

— Аэсар Сатон Дезум, сорока лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признан виновным в…

Перечисление казалось бесконечным. Я даже перестала считать пункты: слишком много жизней, слишком много крови. Сатон слушал, скучающе глядя в сторону.

— …приговоривается к пожизненному заключению на нижнем уровне рудников. Работа в шахте.